Тактик 10 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 8

Фомир, стоявший в отдалении от колонны, кивнул своим и поднял посох. Его маги тут же начали плести новое заклинание. Их магия была академической, структурированной, похожей на сложную математическую формулу.

А в другом конце поляны Бреггонида хищно улыбнулась. Её «магия» была другой. Она достала из своей сумки горсть серого порошка и что-то зашептала над ним. Ее ученицы, стоявшие вокруг, начали раскачиваться в унисон, их тихий, монотонный напев становился всё громче. Это была дикая, природная сила, не подчиняющаяся законам логики.

Две разные школы. Две разные философии.

Но цель у них была одна.

Я смотрел на последний островок сопротивления. На вождя и его воинов, готовых к смерти, но не желающих попасть в плен.

Они не знали, что я не собирался забирать их жизни. Их жизнь, как и смерть, не была мне нужна.

Они сбились в круг, подбирали оружие и щиты, а эльфы, напротив, отступили под деревья, но продолжали стрелять в сторону орков. И надо было хорошо знать эльфов, чтобы понимать что они намеренно стреляют не по оркам, а в их направлении. Таким образом, чтобы никого из клыкастых не убить, но создавать иллюзию, что сражение продолжается.

«Магия забвения… не будет распространяться на союзников» - уведомил меня Рой о творимом заклятии.

Я смотрел, как два потока магии начинают формироваться на противоположных концах поляны.

Магия Фомира была видимой, почти осязаемой. Воздух вокруг него и его учеников начал уплотняться, собираясь в мерцающее голубоватое облако

Оно пахло озоном и сухим холодом. Это была классическая школа, работающая с ментальной энергией, заклинание, которое должно было погрузить противника в глубокий, неестественный сон.

Магия Бреггониды была другой. Она была невидимой, однако я всё равно чувствовал её через Рой. Серый порошок в её руке, состоявший из пыльцы сонного мха и толчёных спор шепчущего гриба, медленно растворялся в воздухе. Подхваченный целеустремлённым лёгким ветерком, который ведьмы сами и создали своим монотонным пением. Эта магия пахла сырой землёй и прелыми листьями. Она действовала не на разум, а скорее на тело. На химию крови, на нервные окончания.

Два облака, одно ментальное, другое физическое, поползли к основаниям стволов, где отчаянно отбивался последний отряд орков.

Вождь и его воины почувствовали неладное. Они ощетинились и сбились ещё плотнее, с подозрением оглядываясь по сторонам. Они чувствовали, что воздух изменился, стал тяжёлым, вязким. И всё же никакого мага или шамана с ними не было, то есть против магии они были беззащитны.

Первым дрогнул самый молодой из воинов. Его топор опустился, он моргнул раз, другой, а потом его глаза закатились, и он тяжело рухнул на землю.

Голубоватое облако Фомира окутало орков, и произвело эффект сразу. Один за другим орки начали падать. Их могучие тела обмякали, оружие с грохотом падало на землю. Они засыпали прямо на ногах, погружаясь в сон, из которого их могло вывести только другое заклинание, отменяющего свойства.

Вождь что-то яростно прорычал, пытаясь растолкать своих воинов и кинуться на эльфов, но было поздно.

Вождь держался дольше всех. Его воля была сильна, он мотал головой, пытаясь отогнать наваждение, его глаза покраснели от напряжения. Он сделал ещё один шаг, замахнулся топором, но его движение стало медленным, тягучим, словно он двигался под водой.

Топор выпал из его рук.

Он постоял еще секунду, покачиваясь, а потом рухнул на колени и завалился набок, прямо на тела своих уснувших воинов.

Ну и ладненько. Это было по-своему прекрасно, в своей холодной, безжалостной эффективности.

Лес превратился в огромный лазарет под открытым небом. Повсюду лежали и стонали раненые орки. Мои солдаты уже начали процесс «сортировки». Тех, кто был легко ранен, обезоруживали, связывали и сгоняли в одну большую группу. Тяжелораненых тоже на всякий пожарный обезоруживали, но осторожно оттаскивали в сторону, где ими уже занимались медики Зульгена.

Мой орк-целитель, получив прямой приказ, лечил врагов так же усердно, как и своих. Для него не было разницы. Раненое тело было просто раненым телом, которое нужно починить. Этот прагматизм делал его бесценным специалистом.

А тот факт, что он был орком, немало удивил лесных орков.

В какой-то момент воцарилось молчание. Не тишина, но — никто не считал нужным что-то говорить, воины словно задумались.

Молчание было густым, звенящим, почти физически ощутимым после оглушительного грохота битвы. Воздух сделался тяжёлым, пропитанным запахом крови, крепкого мужского пота и едкого озона, оставшегося после заклинания Фомира.

Стена щитов постепенно теряла фрагменты, воины снимали щиты, кто-то похлопывал кого-то по плечу. Один из орков Первого полка задумчиво массировал себе плечо, вероятно, раздумывая, стоит ли обратиться к медикам или пёс с ним?

Кто-то стирал с лица кровь, свою или чужую, спокойно так, как рабочий протирает станок после завершения смены.

Эльфы молчали и после той дикой подвижности, кошачьей ловкости и скорости, что они демонстрировали, застыли, стали как статуи. Они стояли среди поверженных врагов, но на их лицах не было дикого триумфа победителей.

Смесь усталости, удивления и глубокого, почти суеверного почтения. К лесу, к оркам-врагам, ко мне.

Я прошёл мимо Новака. Майор стоял неподвижно, его взгляд был прикован к центру поляны, где вповалку спал орочий вождь и те воины, что держались дольше всех.

Живые и здоровые, разве что чуть помялись, пока падали на землю.

Лицо Новака было мокрым от пота, видимо, майор бился в общем строю. Я этого не одобрял, однако в некоторых ситуациях делал так же, поэтому запретить окончательно не смог.

Солдаты занимались привычным для «после боя» делом: сортировали павших, собирали доспехи и оружие.

Туда, к горке клинков, уже подошли гномы, которые неодобрительно кивали головой, пробуя остроту лезвий.

— Ну что? — спросил я ближайшего.

— В основном хлам. Собственный кузнечный уровень у них хуже некуда, почти что сырое железо, но среди прочего много трофеев. Скорее всего, орки вообще ничего не выбрасывают, а постоянно переделывают трофеи. Тут есть человеческое оружие гвардии, клинки наёмников, переделанные крестьянские орудия, даже гномьи топоры. Нам отсюда мало что будет полезно, но… Берём всё, само собой. В крайнем случае, продадим другим оркам.

Я кивнул. Каждый в своей стихии.

Колонна сделала небольшой привал. Большая часть из них не участвовала в сражении и хотя им было любопытно посмотреть на тех самых мифических орков, сержанты заставляли их оставаться в том же построении. Хотя разрешили перекусить, посидеть и вообще, передохнуть.

Фомир уселся на корточки там же, где творил заклинания. Он был среди подчинённых, разномастных учеников, некоторых из которых были и сами похожи на разбойников, а иные были как истинные ботаники, словно только что из библиотеки.

— Чистая работа, Фомир, — заметил я, подойдя ближе. Элегантно и без лишнего шума.

Маг обернулся, его глаза блеснули:

— Естественно, командор. Академическая школа — это точность и эффективность. Мы не машем костями и не бормочем чепуху. Мы работаем с первоосновой. С разумом. Аккуратно отключаем сознание, не повреждая носитель.

Он бросил презрительный взгляд в сторону, где копошилась ведьминская рота, большая часть которой была укомплектована из бывших бойцов магической, тех, кто не смог успешно пройти инициацию.

— Не то, что некоторые… травницы. Их методы грубы и непредсказуемы. От их зелий у бедолаг потом ещё три дня голова будет болеть. Если они вообще проснутся.

Словно услышав его слова, из тени деревьев вышла Бреггонида. Она опиралась на свой корявый посох и хищно щербилась, обнажая на удивление крепкие зубы. Её ученицы следовали за ней, как стайка воронят.

— Мои «зелья», книжный червь, работают с телом, а не с твоими воздушными замками, — проскрипела она, подойдя к нам. — Пока ты там чертил свои кружочки и квадратики, мой порошок уже попал им в кровь. Природа всегда быстрее, чем ваши формулы.