Долг человечества. Том 4 (СИ) - Сластин Артем - Страница 9

— Да, мне нужно было получить разрешение на вылазку. Прикажете идти? — Усмехнулась Катя, вернув себе непринужденный облик.

— Кругом! — Поддержал я.

Не могу сказать, что все работает как часы, многие процессы еще нужно отлаживать, и пока слишком много завязано на мне одном. Вот как например в ситуации с Микаэлем. Я не хотел рассказывать про рой никому в этом лагере кроме тех, кому уже известно об этом. Не хотел повышать риски сумасбродств и пытливого любопытства.

Тем не менее, остаток дня прошел в активных работах. Для лазарета были сделаны две койки прямо в стене, утеплены шкурами, что у нас горой навалены в одном углу пещеры. Я создал множество посуды — все сплошь из обсидиана.

Дело нехитрое — выдолбил кусок и начал вырезать нужную форму. Тарелки, кастрюли, сковороды, кружки и миски. Термостойкость на уровне, жалко что прочность низкая, зато легкая и гладкая. Со спальными местами тоже разобрался, пришлось активно использовать разложение — сделать девять новых ячеек нетрудно, вопрос только в том, что место в пещерах быстро кончалось и пришлось делать нечто вроде второго яруса, куда без лестницы не заберешься. Но тут в дело пошли веревки и черенки от инвентаря, который я пустил на компоненты ранее.

Итого, за полный день работ, мы добились того, что собрали вообще все ценное в округе и каталогизировали это на складе, были изготовлены стойки для сушки и дубления шкур, а также несколько стоек для сушки мяса, был оборудован лазарет и там была построена отдельная печь с открытым верхом, чтобы Женя могла варить свои снадобья, был экипирован и немного потренирован будущий отряд воинов, кому выпадет нелегкая ноша выбираться в экспедиции. Много всего было сделано, и я отметил скачок скорости исполнения проектов. Раньше мне на одно-два масштабных плана требовались дни, теперь — часы.

Прекратил я работать только тогда, когда многократно перешагнул свой порог магического истощения. Стрелы, посуда, оружие, всего и не упомню. Глаза резало беспощадно, пальцы мелко дрожали, а желудок сводило не то от голода, не то от тошноты. Тем более, очередная ночь пришла нежданно, словно и не было целого дня.

Первые сутки, проведенные с понятными и прозрачными перспективами вселили дух надежды в людей. Искалеченные, боязливые, но стойкие люди воспряли, когда поняли, что получили контроль над самими собой. Не полный, но выполняемая ими работа и разумные ограничения — ничто по сравнению с натуральным рабством, насилием, смертью.

Сейчас Каролина Терентьевна потчевала всех пирогами. Мука, яйца, еще те, неиспользованные мной и добытые из гнезда, когда Катя нашла меч на безымянной могиле, какой-то аналог лука, и много мяса. Пирогов было много, они были пышными и румяными, а главное — чертовски вкусными.

Сложно поверить, что подобное кулинарное чудо возможно в наших текущих условиях. Тем не менее, всеми быстро ставшей обожаемой повар Каролина заслуженно принимала похвалу и благодарности.

И я было хотел уже расслабиться, отпустить насыщенный работой день, поесть, вымыться, воспользовавшись комфортом уединения в возведенных кабинках силами двух мужчин, но на запах, несомненно дурманящий, явилась Ренгу.

— Чудовище! — Раздался под сводами пещер визг, судя по всему, принадлежащий Розе.

Народ повскакивал со своих мест, кто какое оружие имел — его схватили. Я и мои руководители тотчас принялись останавливать разгорающуюся как лесной пожар панику.

— Всем остановиться! — Рыкнул я громко, и возглас мой отразился от стен пещер. Мне необходимо было немедленно прекратить эскалацию и объяснить, наконец, что у нас есть еще один член команды.

— Чудовище! Чертов нетопырь! — Верещала Роза, испуганная до белой, как снег, физиономии.

— Прикажи убить тварь! — Непонаслышке знакомый с чудовищами полигона Владимир взял в руки лопату и навострил ее штык на висящую в воздухе в нерешительности нашу антропоморфную ворону.

— Я сказал всем остановиться и успокоиться! — Зло выкрикнул я. — Всем сложить оружие! Быстро!

— Н-но… — Затрясся Егор, сжимая в слабых руках переделанное из лопаты копье.

— Быстро! — Яростно защищал я свою разведчицу, поднялся и фактически грудью встал между ней и членами моей фракции.

Но мои увещевания проигнорировала Мира. Меткий выстрел из лука сбил Ренгу, пронзив ее плечо насквозь, и та кубарем слетела с высоты вниз, неудачно приземлившись на землю.

— Я же сказала остановиться. Марк сказал остановиться, какого хрена ты делаешь⁈ — Катя пребывала в ярости и не сдерживалась, отчитывая сейчас лучницу, пустившую стрелу вопреки приказу.

— Защищаюсь! — Не менее зло выкрикнула девушка. — Мне откуда знать, кто это и что тут делает эта тварь!

Я же, словно контуженный взрывом динамитной шашки возле уха, слушал бешеную пульсацию собственного сердца и шел к подбитой птице.

— Да откуда я могла знать! — Сокрушалась Мира, удерживаемая сейчас с одной стороны Борисом, а с другой Микаэлем за руки, разоруженная.

— Тебе же кричали, тупица! — Удивительно, но скромная и робкая Ира сейчас пуще всех внушала лучнице неправоту.

— Боря, бегом к ней, посмотри! — Оттянула от стрелка мужчину Катя, буквально вытащив его за рукав и подняв на ноги.

— Но мы же! Мы же убивали их! Почему?.. Как?.. — До выпустившей роковую стрелу начало доходить, что неслучайно мы, старожилы лагеря, наперебой кричали убрать оружие.

Я на негнущихся ногах подошел к павшей с небес птичке. Склонился, взглянул в четыре прикрытых глаза, приложил ухо к человеческой груди. Сердце бьется, но слабо. Стрела, из тех, что я делал сегодня, с металлическим наконечником, вышла насквозь и древком завязла в мягкой плоти.

Мог ли ее спасти мой нагрудник, что я сделал, если бы лично вручил ей его в лапы, а не оставил как подачку вне лагеря, побоявшись подобного? Не знаю. Но тот факт, что мою подчиненную подстрелили, устроил мне сильнейший раздрай в душе.

Сзади меня обогнул Борис, качнул тучной фигурой и склонился рядом с тельцем, навел свои сложенные ладони поверх раны, не соприкасаясь с телом, и активировал исцеляющую магию, стараясь заживить рану и остановить кровь.

Неожиданно справа появилась Женя. Одарив меня тяжелым взглядом, на несколько мгновений, она перевела взор на Бориса и хлопнула того по ладоням, прервав заклинание исцеления.

— Дурак. — Негромко ляпнула она. — Кто ж рану затягивает, пока в ней стрела? Аккуратно поднимаем ее и несем в лазарет.

— Я… я помочь хотел… Ладно, поднять? Вот так? — Стушевался Боря и принялся исполнять команды более опытного доктора.

— Да. Марк, помоги ему, нельзя тревожить это… эту птицу, чтобы рана еще сильнее не разошлась. — Вновь перевела на меня взгляд Женя, и в отблесках на ее зрачках я видел не только злобу, но и удивление, и даже какой-то интерес.

Я скинул с себя плащ, расстелил его на мокрой, но расчищенной от снега земле, осторожно, словно хрустальный сервиз, мы переложили Ренгу на этот плащ и, взявшись за его края, натянули, как тент, чтобы перенести раненную, будто на носилках. Хотя почему будто, если это они сейчас и есть, эти носилки.

Пока несли, я слушал жалобный писк. Ренгу было больно, никакой тайны в этом нет. Я же кипел от злости. И на ситуацию, и на Миру, и даже на себя самого. Лучница, тем временем, выслушивала нотации от Иры, своей сестры, и старательно прятала взгляд.

Принесли, переложили на каменную плиту, прямо так, на плаще, как есть. Хорошо, что успели сегодня как следует оборудовать лазарет, и Женя даже успела сварить какие-то мази, отвары, зелья. Но все это лишь кустарные методы, я ни в коем случае не умаляю заслуг целительницы, она действительно знала, что делает, но я поспешил потратиться на среднее зелье регенерации, из тех, что продавались в товарах повышенной категории.

— Убери это пока. — Отодвинула мою руку со склянкой Женя, склонившись над телом птицы. — Держите ее за руки и за ноги, Варя, готовь свою огненную магию, остальным прикажи свалить куда подальше, это не шоу.