Черная королева - Грубер Андреас - Страница 11

Хогарт остановился прикурить. По противоположному берегу Чертовки брел взъерошенный юноша. На нем была рваная куртка поверх серого свитера, капюшон низко надвинут на лицо. Когда парень, хромая, вышел из тени деревьев на свет фонаря, Хогарт увидел блеск очков в стальной оправе. Судя по всему, этот парень все же не бездомный бродяга. Возможно, люди Греко уже вышли на его след, а может, начал приносить плоды его трюк с визиткой.

Пока он медленно шел и докуривал сигарету, мнимый бродяга скрылся под аркой на заднем дворе.

Как здесь вообще можно жить? Хогарт уже решил, что Ивона Маркович сыграла с ним злую шутку, когда в конце ряда домов из темноты действительно показалось здание на сваях. Тротуар заканчивался прямо перед ним. Как и сказала Ивона, над водой шли деревянные мостки, огибая дом на сваях. Этому жилищу, построенному из просмоленных досок, наверняка было лет пятьдесят или шестьдесят. Под карнизом крыши был кое-как закреплен провод линии электропередач. Из трубы валил дым, в окнах горел свет. По собственной инициативе он бы в этот уголок города ни за что заглянуть не рискнул.

Едва он ступил на скрипучие мостки, открылась входная дверь. Из дома вышел высокий крепкий мужчина с козлиной бородкой и гладко выбритым черепом. Тяжелое кожаное пальто нараспашку поверх рубашки в рубчик. Спортивная сумка через плечо. Великан был моложе Хогарта лет на десять. Судя по телосложению, он ежедневно по несколько часов занимался в спортзале. По его взгляду Хогарт понял, что вырос тот на улице. Великан обнял Ивону и поцеловал ее в щеку. После чего прошел мимо Хогарта, даже не удостоив его взглядом.

От парня пахло эвкалиптом, но этот запах совершенно не вязался с ним, топавшим в тяжелых кожаных сапогах с гремящими металлическими подковами.

Ивона прислонилась к дверному косяку. На ней были серые спортивные штаны и черная водолазка. Волосы собраны в хвост. Она высунула нос наружу.

– Тепло пока держится, но в ближайшие дни погода переменится. По радио обещают дождь и похолодание. – Она улыбнулась Хогарту. – Я думала, что вы не найдете дорогу сюда.

– Я что, слишком рано? – Он не смог придумать, что еще сказать.

– Чепуха, заходите.

Хогарт вошел в дом. Деревянные половицы внутри были такими же темными, но толстый ковер и несколько ламп с широкими абажурами с цветочным узором создавали теплую атмосферу. В воздухе витал аромат дерева и сосновых шишек.

– Апартаменты для некурящих? – спросил он.

– Апартаменты для некурящих.

В прихожей он снял пальто и, как обычно, вытащил из карманов пачку сигарет, зажигалку и ключи от машины, положив их на небольшой столик. На полке за вешалкой он увидел мобильный телефон Ивоны, сумку с удостоверением и пистолет «вальтер» в наплечной кобуре. Рядом лежал магазин с шестью патронами калибра 9 мм. Такими патронами он когда-то расстреливал мишени на частном стрельбище в одной штольне к югу от Вены. Он никак не отреагировал на оружие и прошел на кухню. Здесь стояли только высокий шкаф и плита, и пространство казалось довольно тесным, разделенным двумя массивными потолочными балками. Вид мрачноватый. Штора на окне наполовину задернута, а столешница под ней заставлена мисками и разделочными досками. В кастрюле варились макароны. Хогарт заметил открытую банку томатного соуса. Спагетти совсем неплохо для разнообразия. Сквозь низкий дверной проем он заглянул в гостиную, где в дровяной печи горел огонь. Дрова потрескивали, и он понял, откуда шел запах сосновых шишек и сухих веток.

– У вас здесь чудесно.

Бутылку он поставил на кухонный стол, а панд пристроил на банку с вареньем.

– Из Вены с наилучшими пожеланиями.

– Спасибо большое. «Шато Ла Монтань». Неплохо.

Хогарт откинул край занавески. Он посмотрел на противоположный берег речки, где в тени деревьев высилась арка. Бродяги нигде не было видно.

– Почему вы живете именно здесь?

– Вы имеете в виду, что здесь так уединенно? – Ивона порылась в ящике в поисках столовых приборов. – Мне нравится тишина, покой и близость к воде. Вы только что видели Ондржея. Вот у него настоящий плавучий дом в старой гавани Влтавы.

– Вы прощались со своим парнем?

Ивона улыбнулась:

– Ондржей – мой брат.

Хогарт вспомнил совет головореза Владимира Греко. «К тому же, у нее есть брат, с которым лучше не связываться. Так что держись от нее подальше».

Пока Ивона помешивала содержимое кастрюли деревянной ложкой, он достал из застекленного серванта стаканы и тарелки.

– Любите лук, чеснок и пармезан? – спросила она.

– В большом количестве!

– Мужчина в моем вкусе.

Потянувшись к полочке со специями, Ивона вздрогнула.

– Травма?

– Ничего серьезного, – пожала она плечами. – Ондржей ведет занятия по дзюдо неподалеку отсюда. По выходным спортзал закрыт, но каждое воскресенье днем он меня там тренирует. Сегодня было его любимое занятие: захваты и броски. Наверное, я слишком сильно ударилась о мат. Перекаты всегда были моим слабым местом.

Пока Ивона, неспешно помешивая макароны, рассказывала о дзюдо и брате, Хогарт молча наблюдал за ней. Эта женщина удивляла его все больше и больше. Если днем на вилле Греко она была элегантной дамой, то теперь предстала перед ним в спортивных штанах, готовящей спагетти, хранящей пистолет «вальтер» и занимающейся боевыми искусствами. И он понял, почему ему следует держаться подальше от ее брата. Благодаря двенадцати годам практики и черному поясу второго дана по дзюдо Ондржей мог обездвижить противников простым захватом руки.

Чуть позже они перенесли коньяк и тарелки со спагетти в гостиную. Сначала Ивоне пришлось убрать со стола журналы, свитера и пустые коробки из-под напитков. Она свалила все это в переполненную корзину для белья рядом с дровяной печью. Хогарт нашел свободное место на диване среди десятков подушек, папок и скоросшивателей. Вокруг него лежало множество вещей, совершенно неуместных в гостиной. Но с тех пор, как ушла Ева, его собственная квартира выглядела не лучше, поэтому его уже ничего не шокировало. К тому же по работе ему нередко приходилось заходить в дома, где царил откровенный свинарник, ведь хозяин неделями лежал в постели с шейным бандажом, симулируя травму шеи, чтобы обмануть страховую компанию.

Пока по радио передавали концерт для скрипки с комментариями на чешском языке, они ели при свете торшера и тлеющей печи.

– Ваш бывший начальник был венцем? – спросил Хогарт.

– Мы встретились в Праге. В то время ему нужна была информация о некоторых клиентах с моей тогдашней работы.

– Звучит устрашающе.

– Нисколько, – улыбнулась она. – Эрих торговал сельскохозяйственной техникой, от мотокос до тракторов. У него был филиал в Вене и еще один к востоку от Праги, откуда он в основном ездил в Восточную Германию, Польшу и Словакию, для выполнения своих заказов. Моя тогдашняя работа шла ни шатко ни валко, а ему требовался переводчик, поэтому он взял меня. Сначала я переводила инструкции по эксплуатации газонокосилок – ужасно скучно, – потом составляла договоры, занималась поставками, закупками и в конце концов стала мастером на все руки. Поэтому я много путешествовала и даже побывала в Австрии. В Вену всегда было чудесно приезжать весной. Много парков, музеев и памятников. Но внезапно дела пошли совсем не так, как раньше. Некоторые крупные клиенты обанкротились, потянув ко дну Эриха. Он застрелился из дробовика.

Она помолчала.

– После этого я вернулась к своей прежней работе.

У Хогарта пересохло в горле.

– Мне очень жаль.

– Прошло уже пять лет. Все в порядке.

– Маркович – это хорватская фамилия? – спросил он.

– Все верно. Мой… наш… отец родом из Истрии, из Пореча, а мать – чешка, это был курортный роман.

Ивона попыталась улыбнуться, но Хогарт почувствовал неладное. При упоминании отца на ее лице отразилась такая горечь, что эту тему, пожалуй, лучше оставить.

– Возможно, именно поэтому мы с Ондржеем так любим близость воды.

Пальцами она взяла с тарелки две особенно длинные макаронины. Рука у нее дрожала.