Это все Йока - Доманская Наташа - Страница 8

Подслушивающее устройство представляло собой обычный GPS с несколькими микрофонами. Зоя не очень разбиралась во всех этих новомодных технических штучках, и продавец объяснил, что для активации устройства ей необходимо совершить звонок на сим-карту, установленную в модуле. С обычного телефона. После этого какое-то время осуществляется прослушивание и запись.

– Как умные часы, – сказал ей парень в салоне. – Наподобие таких, которые покупают детям. Вы можете совершить звонок на них и услышать, что происходит вокруг. Да у вас наверняка такие есть у детей.

– Мои дети еще совсем крохи, – поджала губы Зоя и подумала, что если эти гаджеты изобретены для общего пользования, то насколько детям сейчас сложно приходится. – А я точно услышу, например, разговор?

– Если не будет посторонних очень громких шумов и модуль будет лежать в удачном месте, то услышите. А в вашей модели микрофон… – дальше шли технические детали, в которых Зоя при всем желании не смогла бы разобраться.

– Но есть еще вариант, – продолжал продавец. – Поскольку сотовая связь доступна не везде, можно настроить систему таким образом, чтобы микрофоны с определенной периодичностью включались самостоятельно. Аудиоролики в этом случае сохранятся во внутренней памяти терминала мониторинга.

– Я лучше буду звонить, – промямлила Зоя. – Когда няня, например, с детьми выйдет на прогулку. Положу эту штуку в коляску. – Почему-то ей очень хотелось, чтобы этот молодой неопрятный парень поверил в их с Мариной легенду про няню, а не принял ее за ревнивую жену или, еще хуже, любопытную любовницу.

Алексей высадил ее у работы с пакетом книг и, подняв брызги, уехал. Зоя стояла около раздвижных дверей, думая о том, что жизнь ее, вероятно, уже никогда не будет прежней. И неважно, услышит она что-то, не предназначенное для ее ушей, или нет. Это не имело никакого значения. Ведь Зоя усомнилась в собственном муже. В первый раз за их трехлетний брак.

Она подошла к дверям, которые услужливо разъехались перед ней, обнимая теплом и новомодным ароматом для бизнеса. Зое нравился этот запах из дорогой установки, который должен был привлекать посетителей. Каждый раз от острого его предвкушения у нее сводило горло и выделялась слюна. На то и было рассчитано. Не зря их директор потратил на установку бюджет, выделенный генеральным директором на премии сотрудникам. Конечно, выручка важнее, чем материальное положение менеджеров. Зоя шагнула внутрь. А спустя несколько часов, сидя на опущенной крышке унитаза в служебном туалете, она услышала то, что точно для ее ушей не было предназначено.

Дом был старый. Он бы даже сказал, что и не дом это вовсе, а полуразрушенная конструкция. Четыре стены из красного кирпича с двумя колоннами по центру, бетонная плита перекрытия пола и сверху под углом полусгнившие лаги с бордовым профнастилом, которые не успели превратить в полноценную крышу. Но через дырочки от саморезов в ясную погоду пробивались настырные лучи, а в пасмурную – холодные капли. Проемы окон затянуты полиэтиленом. Вставлена только дверь. Оно и понятно. Кто бы ни строил этот дом, он явно хотел в скором времени приспособить его для жилья, иначе не завозил бы все эти материалы. Сооружение не было похоже на долгострой. Наверное, человек просто не успел осуществить задуманное.

Йока лежала на полосатом матрасе со сбившейся комом простыней, закутанная в пододеяльник. Постельное белье Алексей купил, а матрас привез из дома в деревне, который недавно продал.

– Как зимой-то будем? – проговорил он задумчиво. – Здесь даже электричества нет, все оборвано. Можно, конечно, печку сложить, но вдруг хозяин объявится. Как мы будем с ним объясняться?

Йока молчала и таращила на него свои глаза чайного цвета в крапинку. Точь-в-точь как у его сына.

– Я даже не знаю, где ты живешь, – Алексей прилег рядом, опершись на локоть.

– А ты женись, тогда и узнаешь, где и как я живу, – она погладила его по плечу.

– Йока, ты же знаешь, что я женат, – Алексей недовольно поморщился, будто затронули его давнишнюю, засохлую, но все еще больную мозоль.

– Это не по-настоящему, – надула она губки. – У вас ненастоящая семья. Даже детей нет. В любой семье обязательно должны быть дети.

Он ухмыльнулся. Откуда этой лесной коротышке знать, какая семья настоящая, а какая нет? К тому же что она может знать о детях, если у нее их никогда не было.

Алексей окинул ее взглядом. Девушка была такая короткая, что вдоволь матраса можно было уместить две Йоки. Маленькая грудь, широкая талия, тяжеленькая попка. Если бы она не сказала, что уже давно совершеннолетняя, ее можно было бы принять за подростка. А этот загар. Такое ощущение, что она все лето пролежала где-нибудь на пляже. Впрочем, с учетом того, что она постоянно шастает по лесу, неудивительно, что успела за летние месяцы покрыться загаром грязно-коричневого цвета.

– У меня была «настоящая» семья, Йока, – он сел на постели. – Но я же рассказывал тебе, что случилось.

Йока встрепенулась:

– Я такая глупая, – она тоже села и, обхватив его поперек живота своими загорелыми, в мелких белых рубцах, руками, проговорила: – Но все равно эта твоя Зои она не очень хорошая. Она мне совсем не нравится.

– Она и не должна тебе нравиться, – усмехнулся Алексей и чмокнул ее в русую макушку. – Достаточно того, что она нравится мне… нравилась.

От Йоки пахло полынью, почему-то железной дорогой и немного сырой землей. Интересно, она когда-нибудь ездила на поездах или летала на самолетах? И если она живет в лесу, наверное в какой-нибудь общине или, может быть, на ферме, есть ли у нее паспорт? В начале знакомства Алексей спросил ее про паспорт. Йока рассмеялась, обнажив свои ровные, но у самых десен желтоватые зубы, и произнесла:

– Зачем он мне, глупенький? – она сбросила хлопчатобумажный сарафан и забежала в пруд. В тот самый, который беспилотник прошлым летом обследовал на предмет нахождения его сына Степана. Прошел уже год, а Алексей до сих пор не верил, что его уже пятнадцатилетний сын мертв. Тем более тело так и не нашли.

Степан пропал в июле того года, и к концу лета поиски постепенно сошли на нет. Лента местных новостей тоже постепенно перестала пестрить отчетами волонтеров и множеством комментариев, что нужно проверить родителей, а также обвинениями, домыслами и соболезнованиями. Самого Алексея и деда с бабкой, которые были родителями бывшей жены, проверили в первую очередь. Но полиграф ничего не выявил. Алексей в момент исчезновения сидел в офисе и меланхолично перекладывал бумажки с места на место, продумывая свои передвижения на ближайшую неделю. А бабка с дедом, припарковав старенькую «Ниву» на опушке, собирали грибы. Точнее, собирала бабка, а дед, попросту говоря, отлынивал. Сначала вызвался приглядеть за Степой в машине, а потом у него прихватило живот. И десяти минут хватило, чтобы парень куда-то испарился. У сына был синдром Дауна и огромная куча сопутствующих проблем. Он был грузный, плохо переносящий физические нагрузки, но улыбчивый и, в общем-то, добродушный парень. Парень, который к четырнадцати годам стал все чаще уходить в себя и желал проводить время в одиночестве, уткнувшись в свой планшет. Сложно было предположить, зачем он вышел из машины, где ему велено было сидеть, и куда отправился.

Бывшая жена Алексея Света скоропостижно скончалась практически накануне исчезновения сына, в начале лета, и это наложило на мальчика неизгладимый отпечаток. Ведь, несмотря ни на что, Степан был вполне адаптирован в своей семье и у него не было каких-то значительных психиатрических и поведенческих проблем. По крайней мере тех, с которыми не справлялась бы Светлана. У нее был свой свод правил, который она успешно применяла в жизни. Например, вводить все новое в повседневную жизнь. Узнав про проблемы с координацией, она постоянно водила сына на качели, качалки и лазалки, даже йогой с ним занималась. Так же было, когда у Степы проявился гипотонус. Света постоянно теребила его за щечки, гладила, мяла. И заставляла это делать всех, кто бы ни пришел в гости. А гости приходили к ним в квартиру часто. Поэтому Степан был прекрасно социализированным мальчиком, который ходил в школу и у которого, как ни странно, было много приятелей. Конечно, наблюдалось определение отставание в развитии, и для обработки сигнала требовалось больше времени. Но и с этим бывшая жена прекрасно научилась справляться. Света всегда говорила, что появление особенного ребенка научило ее не думать наперед. Есть только здесь и сейчас, возможно еще завтра. Вот и жить нужно здесь и сейчас. И еще немного завтра.