Забвение - Эддерли Дав - Страница 2

Я выхожу из мыслей лишь когда с глухим ударом врезаюсь в своего дядю Данте. Он хватает меня за плечи, сжимая их до боли. И всё же я не издаю ни звука, испуганно глядя на него.

– Что ты забыл в моем крыле, Адриан?

Он буравит меня взглядом, пропитанным злобой. Я уверен, что, если бы он мог, то с удовольствием бы толкнул меня, но ему удается сдержаться.

– Я задумался, – я пожимаю плечами. – И не заметил, как прибежал не в ту часть дома.

– И?

– И? – переспрашиваю я, не понимая, что ему нужно.

– Почему ты не уходишь, Адриан? – Данте выпускает меня из своей хватки, начиная наступать. Я пячусь назад, завороженно глядя прямо ему в глаза. Ненависть в его взгляде гипнотизирует и не дает возможности броситься как можно дальше. Я ничем не отличаюсь от жертвы, загнанной охотником в угол.

Я даже ощущаю, как испугалась моя тень.

Ещё немного, и я вырву.

Я хочу сказать Данте, что больше не появлюсь в его крыле, но не успеваю.

Внезапно в затылке вспыхивает острая боль. Мир дёргается, словно под воздействием импульса, и начинает медленно размываться. Я открываю рот, чтобы крикнуть, но из горла выходит лишь рваное дыхание. Свет перед глазами исчезает так же быстро, как и возможность говорить. И хотя я всё ещё пытаюсь ухватиться за что-то, что поможет мне выжить, пальцы цепляют только пустоту.

Последнее, что я вижу – Данте с улыбкой на губах.

– Пришло время платить, дорогой племянник.

Я распахиваю глаза, сталкиваясь с темнотой. У меня нет сил даже на то, чтобы пошевелиться, поэтому я продолжаю лежать, вглядываясь в потолок. Как будто, если я пригляжусь, у меня получится увидеть что-то важное. Недостающий фрагмент, ради которого я бы отдал что угодно.

Я уже долго лежу в таком положении, стараясь понять, как я здесь оказался. Всё напрасно.

Я ничего не помню.

На меня накатывает напряжение, когда надо мной возвышается силуэт, высеченный лунным светом. Как странно… ещё минуту назад в комнате царил мрак.

Его глаза вызывают по всему моему телу дрожь, по спине пробегает холодок, подбивающий вскочить с места и броситься как можно дальше от монстра, захватившего меня в пучину своего взгляда.

Жестокого взгляда.

В горле пересохло от ужаса, прокатившегося по мне за секунду до того, как я осознал, что именно происходит.

Я тяжело сглатываю, прилагая немалые усилия для того, чтобы привстать со своего места. Силуэт у моей постели оказался мужчиной. Он ничего не произносит, внимательно разглядывая меня. Это трудно сделать, учитывая, что единственный источник света – луна, но он смотрит не моргая, а значит, для него это не помеха.

– Кто вы такой? – наконец, решаюсь спросить я.

Проходит вечность, прежде чем он решается произнести:

– Ты помнишь свое имя?

Это не похоже на ответ на мой вопрос.

– Адриан, – мой голос затихает, когда я называю своё имя. На лице незнакомца возникает разочарованное выражение. Все это так… странно, так неправильно.

– Кто вы такой?

– Что именно ты помнишь? – вновь проигнорировав мой вопрос, спрашивает он.

Я напрягаюсь, стараясь понять, есть ли в моей раскалывающейся голове хоть какая-то крупица воспоминаний, но пустота – это то, что преследует меня с того момента, как я проснулся. Она все ещё внутри меня, и сейчас я борюсь с желанием впечатать кулак в грудную клетку и выбить её из себя.

– Только свое имя. Назовите ваше, – не унимаясь, требую я.

Мужчина усмехается, его губы искривляются в подобии улыбки, что выглядит более устрашающе, чем его спокойное выражение лица.

– Николас Варгас, – он присаживается на край кровати, и теперь я могу разглядеть его грубые черты лица, искривленный нос и пустой взгляд.

Он безобразен.

И что-то мне подсказывает, не только внешне.

– Я нашёл тебя на дороге без сознания. Тебя сбила машина, но с места преступления успели скрыться, – Николас делает паузу, прежде чем его голос смягчается, и он говорит: – Я связался с полицией, и поступила информация о том, что ты из приюта. За последний месяц это твоя третья попытка сбежать, поэтому я решил оставить тебя у себя. Во всяком случае, со мной тебе будет лучше и безопаснее. В скором времени мы свяжемся с врачом и узнаем, возможно ли вернуть тебе память.

– Но… может, у меня есть другая семья? – неуверенно спрашиваю я, на что получаю неодобрительный взгляд мужчины.

– Не думаю, что это так. Мне жаль, Адриан, – с этими словами Николас неспеша выходит из комнаты.

Когда дверь за ним закрывается, я с трудом встаю с постели, направляясь к окну. Вид из него выходит на лес. Темный, густой и по-настоящему устрашающий лес.

Мне необходимо некоторое время на раздумья, прежде чем понять, что я должен быть благодарен Николасу.

Если каждый раз я пытался сбежать из своего приюта, значит, там мне было плохо. Может, с ним всё изменится.

Может быть, это мой шанс зажить хорошей жизнью.

Адриан

Наверное, странно слышать это от стратега преступного синдиката, но я ненавижу мозговой штурм, который устроил себе сегодня вечером.

Точнее, причину, из-за которой мне пришлось его провести.

Перебирая сигарету между пальцами, я достаю Зиппо, продолжая размышлять над тем, нужно ли мне курить, когда мои руки не запятнаны кровью. Я хаотичен и крайне непоследователен, но я не психопат. Нарушить правило означает омрачить многолетнюю традицию и потерять контроль. Ещё одна вещь, которая находится на самом верху списка того дерьма, которое я не могу вынести.

И всё же, если я не попытаюсь успокоиться, придется иметь дело с куда более серьезными последствиями. Так что я позволяю себе приложить сигарету к губам и вдохнуть в себя ядовитый дым, полностью растворяясь в нём.

Так странно не видеть на сигарете отпечатков своих окровавленных пальцев.

Вместе с этой мыслью в голову приходят воспоминания о Николасе и Кристиане. Мой возможный похититель и его сын. Человек, который запрещал мне называть его своим отцом, и человек, который стал мне братом.

Я всё ещё борюсь с желанием ворваться в подвал, в котором находится Данте, и вытрясти из него все ответы. Хотя что-то во мне твердит о том, что я просто боюсь сделать это.

Если я всё же решусь – увеличится вероятность того, что разобьюсь о собственное разочарование, потому что слова Виталины подтвердили вес слов ублюдка, который может оказаться моим кровным родственником.

Черт.

Неужели Кристиан мог делить правду о моём происхождении со своим отцом? С другой стороны, он даже не знал, что Данте связан с Ла Стиддой, а значит, Николас мог скрыть от него и остальное.

Я встаю с кожаного кресла, приближаясь к окну. Мое сознание начинает борьбу с воспоминаниями о первой встрече с человеком, которого я когда-то считал своей семьей, и проигрывает.

Я погружаюсь в это.

Врач сказал, что у меня амнезия. После этого последовало множество трудных терминов, которые я был не в силах даже расслышать, а затем – договоренность об интенсивном восстановлении моей памяти.

Всё, что я понял из его слов: у меня серьезное сотрясение, вследствие которого я лишился памяти, и, скорее всего, восстановить её не получится.

Николас сказал, что сделает всё, что в его силах.

Я в сознании третий час, но все ещё ощущаю рассеянность и небольшую дезориентацию, когда выхожу из своей комнаты в поисках воды.

Проходя по длинному, мрачному и жутко тихому коридору, я наконец добираюсь до кухни. Мне понадобилось некоторое время, чтобы расслышать речь каких-то женщин, после чего я осознал, что они говорят на непонятном для меня языке.