Забвение - Эддерли Дав - Страница 18

– Непредвиденные обстоятельства.

Которые явно скажутся на мне в дальнейшем.

Таисия

Окно в моей комнате приоткрыто. Я сижу на кровати, прижав колени к груди, плотно обхватив их руками, и смотрю на письмо, лежащее передо мной.

Прошел год. Целый год, но за всё это время я так и не сумела найти Адриана, и всё, что у меня есть от него – это два чертовых письма.

Первое пришло мне около месяца назад.

Второе – сегодня, и я до сих пор его не прочла, потому что страх перед его содержимым внушителен.

Я вытягиваю ноги перед собой, рассматривая синяки на своих бедрах и коленях, полученные на последней тренировке. Я увеличила нагрузку и теперь вымотана, как никогда. Не помогает и то, что изо дня в день я должна бороться со своей популярностью, которая возрастает с каждым днем всё больше и больше.

«Таисия Громова открыла показ самого популярного бренда России».

«Первый выход самой высокооплачиваемой модели России на подиум спустя полгода».

«Личная жизнь Таисии Громовой».

«Таисия Громова о своей строгой диете».

Таисия, Таисия, Таисия…

Я смогу избавиться от внимания к своей персоне, только если земля разверзнется и поглотит меня целиком. Сопутствующие этому тишина и покой звучат так, словно это не худший кошмар любого здравомыслящего человека, а подарок. Единственный выход.

Мечта затеряться в толпе и стать невидимой почти так же неосуществима, как и моё потенциальное вступление в Братву.

Я пожалела о том, что подалась в модели ещё пять лет назад, в самом начале своей карьеры, но отец так настаивал… Я просто… просто не могла разочаровывать его ещё больше. Я и так крупно облажалась.

Если говорить о том, чего хочу я, то ответ прост:

Я хочу быть значимой для него. Я отчаянно жажду увидеть гордость в его глазах, а не привычное для меня безразличие.

Маленькая, но реальная надежда на то, что отец примет меня в Братву, всё же есть, он никогда не говорил, что не исполнит своего обещания, по крайней мере, я верю в это.

– Ты слишком молода, Таисия. Они правы. Нужно ещё немного времени.

Вот его слова.

Тогда мне было восемнадцать лет. Сейчас мне почти двадцать шесть.

Прошло столько времени, а я всё ещё борюсь.

Я стала профессиональной убийцей и снайпером, освоила несколько боевых искусств, и, помимо всего этого, выполняю всю грязную работу Братвы по сей день, но я, чёрт возьми, так и не добилась их доверия и одобрения.

Они считают меня избалованной принцессой мафии – пусть так. Никто из этих ублюдков не догадывается, что именно я гребаный джокер в их колоде карт. И я имею гораздо больше власти, чем они могут себе представить.

Я повзрослела, поняла структуру Братвы с самого начала, и, если бы я действительно хотела убрать Бориса или любого другого члена, то с легкостью бы сделала это. Останавливают лишь мысли об отце. О том, как его разочарует тот факт, что я действовала за его спиной. Он будет огорчен.

Так что все, что мне остается делать – работать, наблюдая за тем, как все игнорируют мои заслуги.

И ждать. Чего? Сама не знаю.

Я выхожу из своих мыслей, когда внезапно в комнату залетает гривун. Красивый гривун белого цвета, но, в отличие от всех остальных птиц этого вида, его головка полностью окрашена в чёрный, что не может не привлечь моего внимания. Он мечется по комнате в отчаянных попытках выбраться.

Спустя некоторое время птица вдруг приземляется прямо на мою кровать, рядом с письмом, и смотрит на меня. Я наклоняюсь к тумбе, на которой лежат мои любимые пончики, и, отломив от одного небольшой кусочек, протягиваю ему.

– Я не знаю, можно ли тебе это, – шепчу я, а затем добавляю: – но ты слишком голоден и одинок, а это ведь лучше, чем ничего, верно?

Гривун продолжает смотреть на меня, а затем вдруг взлетает и приземляется прямо на мою ладонь. Он начинает есть с моих рук, пока я в удивлении наблюдаю за этим зрелищем, раздумывая над тем, что он совершенно меня не боится.

Одна его лапка соскальзывает, но я успеваю подставить свою вторую ладонь, и он опирается на неё, продолжая свою трапезу.

– Возможно, тебе повезло, что сегодня я решила купить классические, а не с глазурью, – в шутку замечаю я, когда гривун поднимает голову и слегка наклоняет её набок, вопросительно уставившись на меня.

Мы смотрим друг на друга некоторое время, пока он не прерывает зрительный контакт и не взмахивает крыльями, вылетая в открытое окно.

Я застываю, когда осознаю, что маленький засранец всё это время знал, где выход. Он залетел ко мне специально, чтобы я его покормила.

А затем хохочу от понимания того, что меня обманула птица.

Это придаёт мне сил и смелости, поэтому я выпрямляюсь, отгоняя от себя желание спрятаться под одеялом и никогда не читать письмо.

Я беру его в руки и раскрываю, вытаскивая сложенный надвое листок.

Ты просила не бояться того, что ждёт нас впереди. Если бы ты знала, что наше будущее – это разлука, сказала бы то же самое?

Таисия

2016 год. 18 лет.

– Таисия, – до меня доносится недовольный голос отца, и я вздрагиваю.

– Да? – я моргаю, прежде чем сфокусироваться на его угрюмом лице. – Прости, задумалась.

– О чем же ты думала? – он сцепляет руки в замок, наклоняясь ближе ко мне. Создаётся впечатление, что он заглядывает мне прямо в душу и распахивает дверцы с каждым моим секретом, упорно утаенным от него.

– Это… неважно, – я ерзаю на стуле от понимания, что все мои мысли забиты Адрианом, а затем произношу: – Ты что-то хотел?

Отец не сводит с меня своих проницательных серо-голубых глаз, молча протягивая бумаги. Я вздыхаю, забирая их у него из рук, и выхожу из его кабинета.

Я всё прослушала. Что мне с ними делать?

Кажется, я должна была их кому-то отдать… Но кому?

Я вздыхаю, когда вхожу в комнату и снимаю с себя кашемировый свитер. Сейчас я собираюсь принять душ, забыв обо всех своих проблемах. Я кидаю бумаги с какими-то данными на тумбу, а затем останавливаю свой взгляд на открытом окне. Я его не открывала, но это, наверняка, сделала прислуга. Марианна должна была прийти сегодня и навести порядок в моей комнате.

Я стягиваю с себя джинсы, оставляя их на полу. Следом снимаю нижнее белье и направляюсь в ванную комнату.

Я дергаю ручку двери, поспешно открывая её, и едва не вскрикиваю, когда сталкиваюсь с напористыми глазами цвета горячего шоколада. Поглощающий, собственнический взгляд, который принадлежит лишь одному мужчине, которого я знаю.

Адриан стоит в центре комнаты, скрестив руки на груди, и, лениво прищурившись, смотрит на меня. Он склоняет голову набок, разглядывая моё тело, и тогда я осознаю, что стою перед ним совершенно голая.

Я открываю рот, собираясь крикнуть, и сделать это как можно громче, но большая ладонь вовремя накрывает мои губы, из-за чего всё, что я могу издать – приглушенное мычание.

– Тише, голубка. Ты же не хочешь, чтобы кто-то из твоей охраны увидел тебя голой, верно? – он дьявольски ухмыляется и с неподдельным удовлетворением в глазах опускает свои руки мне на талию, притягивая меня ближе к себе. – Твоё тело – совершенство.

Я убираю его руки одним грубым движением, но он не отступает, продолжая стоять почти вплотную ко мне.

– Закрой глаза, Адриан! – приказываю я, хватая свой халат с полки и как можно скорее натягивая его на себя. Поверить не могу, что первый мужчина, который застал меня голой – мой самый ненавистный враг. Из всевозможных людей во всём мире – это Адриан.

Отлично. Я даже не чувствую себя смущенной, потому что прямо сейчас я чертовски раздражена.

Вопреки моему приказу, он не делает этого, складывая руки на груди. Его взгляд пронзительный и изучающий, а выражение лица такое же нахальное, как и он сам.