На хрустальных осколках. Исцели мое сердце (СИ) - Осокина Анна - Страница 31

Не стала уточнять, что он имеет в виду. Мысленно махнула рукой и завела рассказ с самого начала. Еще с того периода, когда я была уверена, что у меня крепкая семья. Рассказала и про несколько попыток ЭКО, и про беременность, и про измену Романа, и про то, как Алексей спас мне жизнь. Рассказ затянулся, у нас уже давно закончились напитки. Моментами мне было тяжело продолжать говорить, и я на некоторое время останавливалась, чтобы перевести дух и усмирить эмоции. Следователь не мог не заметить, насколько это тяжело мне дается.

Когда я замолчала, Борис Евгеньевич долго ничего не говорил. Он смотрел вдаль, будто о чем-то думал. Да, он определенно что-то для себя решал. Я ждала минут пять, а потом все же решила о себе напомнить.

— Что скажете?

— Не знаю, Майя, не знаю. — Следователь покачал головой. — Версия Романа звучала несколько… — он снова задумался. — Чуть по-другому. Все выглядело так, будто Самойлов разрушает ваш брак, именно поэтому я решил вмешаться и немного его припугнуть.

— Ничего себе: немного припугнуть. Да вы же грозились на него уголовное дело завести!

— Пустое, девочка. — Он махнул рукой. — Никто бы на него ничего не завел.

С одной стороны, это были хорошие новости, но с другой — это меня разозлило.

— Да как вы можете! — воскликнула я громче, чем планировала, на нас обернулось несколько посетителей кафе. — Вот так манипулировать людьми!

— Майя. — Он положил руку поверх моей ладони. — Я на вашей стороне, правда. Не кипятитесь.

— Извините меня, конечно, но я вам не верю.

— Помогите найти Романа. Я смогу объяснить ему, что он не прав в этой ситуации. Поговорю с ним вместо отца. Был бы жив Костя, он никогда бы не допустил, чтобы его сын так поступал.

Я внимательно смотрела на Бориса Евгеньевича, и понимала, что он говорит искренне.

— Проверяли дом его бабушки? — Вдруг вспомнила о глухой деревне, куда мы ездили с Ромой лишь один раз.

— Первым делом. Мы с его отцом часто ездили туда порыбачить. — Борис Евгеньевич вздохнул. — Друзей тоже опросил, звонки проверил, Роман ни с кем не связывался перед тем как исчезнуть. Ума не приложу, куда он мог спрятаться.

— А к его любовнице ездили?

— Так глубоко я не копал, он же не сказал о любовнице. — Мужчина неодобрительно покачал головой.

— Так, может, стоит проверить именно ее?

— Знаете что-то о ней? — Борис Евгеньевич наконец достал блокнот из-за пазухи.

— Знаю, что зовут Маша и она работает вместе с ним. Больше ничего. Но, думаю, вам этой информации хватит.

— Что ж, значит, будем искать.

Следователь поднялся. Я встала следом за ним.

— Что вы собираетесь делать, когда найдете его?

В том, что рано или поздно Роман отыщется, я не сомневалась. Он совсем не походил на того, кто станет долго прятаться. Просто не сможет. Нет у него опыта в этом.

— Для начала — поговорю, а там решим.

Я кивнула.

— Держите меня в курсе, ладно?

— Хорошо, Майя. Крепитесь.

Я кивнула, и мужчина пошел к выходу, а я вернулась к Леше. Все еще не знала, как реагировать на столь душевную беседу. У меня сложилось впечатление, что следователь говорил со мной искренне. По крайней мере, я надеялась, что чутье не подвело, и он действительно стоял за справедливость в этой ситуации.

Алексей

Несколько дней Майя не отходила от меня ни на шаг. Я еле уговорил ее поехать домой к подруге на ночь, чтобы отдохнуть. Она согласилась, но с самого утра снова была у меня.

Я шел на поправку очень быстро, и, если честно, мне кажется, что во многом благодаря поддержке Майи. Не хочу принижать заслуги команды медперсонала, но как врач в своей практике я часто замечал, насколько по-разному восстанавливаются те пациенты, у которых есть поддержка близких и те, у которых ее нет. В одиночестве человек как будто чахнет, а рядом с любимыми людьми выздоравливает гораздо быстрее.

После смерти Леры я остался совсем один, потому что с отцом мы никогда не были близки, к тому же он жил очень далеко, а с другими дальними родственниками я не общался. У меня была только работа и Гуляев, который, несмотря на то, что на пару лет моложе, опекал меня, словно курица-наседка.

А теперь в мою жизнь неожиданно пришла эта девушка. Я понял, что ее присутствие ощущается во всем. Даже когда ее не было рядом, я чувствовал, что она где-то здесь. Ее расческа, забытая на моей тумбочке в палате, запах ее духов на моей коже, коробка с пирожными, принесенная ею, сообщения в телефоне, проникнутые заботой… Майя окружила меня собой, и я как будто тонул в нежности. Тонул и не хотел выплывать.

Но был еще один человек, о котором я не мог перестать думать.

— Леш, слышишь? — Майя что-то рассказывала мне, а я настолько глубоко погрузился в мысли, что не уловил смысл последних пяти минут монолога.

— Что? — посмотрел на нее. Она сидела рядом со мной на стуле, держа на коленях какой-то глянцевый журнал, который нашла в коридоре. — Прости, что ты сказала?

— Я говорила, что… — Она покачала головой и улыбнулась. — А, неважно, статья смешная просто. Ты, наверное, устал, давай, ты поспишь, а я пока прогуляюсь.

— Да… Хорошо…

Мне было трудно сосредоточиться на поддержании беседы, потому что мысленно я находился очень далеко отсюда.

Где-то в детском доме оставался маленький мальчик, который украл мое сердце. Никогда не думал, что привяжусь так к чужому ребенку. Но после того как я чуть не умер, что-то словно щелкнуло в голове: я должен его забрать! Должен, несмотря на то, что буду отцом-одиночкой. Найму круглосуточную няню на время дежурств, я смогу себе это позволить, буду брать меньше смен, и тогда смогу проводить с малышом больше времени. Эти мысли навязчиво крутились в голове уже несколько дней: с тех пор, как я пришел в себя после наркоза.

— Леш. — Майя поднялась и взяла меня за руку. — С тобой что-то происходит. В чем дело? Волнуешься из-за Романа? Думаю, его совсем скоро найдут.

По правде говоря, я совсем выкинул этого негодяя из головы. Сбежал — скатертью дорожка.

— Нет, все в порядке, не переживай. — Я прижал ее ладонь к губам. — Иди погуляй, я хорошо себя чувствую.

— Тогда в чем дело? — не сдавалась Майя. — Я же вижу, что с тобой что-то происходит.

Не знал, стоит ли делиться с Майей мыслями о ребенке. Она стала моим лучиком света и надежды, но, во-первых, наши отношения находились еще в самом начале, а во-вторых, она только что потеряла своего малыша, и это может ее сильно ранить.

— Просто устал, — попытался соврать.

— Я тебе не верю, но, раз ты не хочешь говорить, не нужно. — Майя вздохнула. — Пообедаю и вернусь.

Она поцеловала меня в лоб и не спеша пошла к выходу. Меня уже перевели из реанимации в обычную палату, и совсем скоро я собирался выписаться. От того, что Майя не стала настаивать, чтобы я рассказал ей обо всем, сердце наполнилось благодарностью к ней. Это было что-то невероятное. С каждым днем я как будто все больше расцветал внутри.

Пока Майи не было, попытался встать без помощи, и, о чудо, у меня это прекрасно получилось! Походил вперед и назад и понял, что здесь меня ничто не держит. Я выглянул из палаты и увидел проходящую мимо медсестру.

— Катюш, — окликнул ее.

— Да, Алексей Викторович. — Она улыбнулась.

— Подготовь, пожалуйста, документы на выписку.

— А кто вас выписывает? — не поняла она. — Вам еще рано.

— Подготовь, — мягко надавил я. — Сам себя и выписываю.

— Я позову врача. Сегодня Лисневская.

— Ну, позови, — вздохнул я. — Все равно ничего не изменится.

Минут десять я препирался со своей коллегой, но все же моя воля к свободе победила. Врач была недовольна моим самоволием, но документы приготовила. Еще немного прихрамывая, я спустился в свое отделение и переоделся, потому что в шкафчике всегда держал пару комплектов запасных вещей. Мысленно поблагодарил себя за такую предусмотрительность.