Люблю тебя ненавидеть (СИ) - Сью Ники - Страница 3

Ну а дальше скрылась в квартире. Надеюсь, что Тим уйдет раньше, чем пьяный дядька выйдет на лестничную клетку и опозорит меня.

Дядя Вова, к моменту как я вернулась, уже лежал на диване. А через пару минут и вовсе стал храпеть не хуже медведя, от храпа которого содрогаются стены. Видимо выпивка его срубила.

Бабушка же убиралась на кухне: гремела пустыми бутылками, подметала, перекладывала остатки еды из сковородки в тарелки. Несмотря на то, что ее сын беспробудно выпивал, она не выгоняла его из дома, а бывало, сама бутылку принесет. Считала, что пусть лучше на ее глазах, чем на улице, где еще по голове его стукнут и поминай как звали.

– Бабушка, – спросила, крепко прижимая к себе коробку с медведем. Та с неохотой оглянулась и снова принялась мести. – Есть что покушать?

Она не ответила. Будто я пустое место.

– Ясно, – склонив понуро голову, я побрела к себе. Вполне обыденное явление - лечь спать без ужина или весь день просидеть на одном чае. Бабушка меня не то, что не любила, порой казалось, она меня ненавидит. И если бы не деньги матери, которые та присылает ей стабильно раз в месяц на карту, я бы точно пошла по миру с протянутой рукой.

Хотя и мать я не выгораживаю… И обида моя на нее никуда не девается. Но это уже другое…

Зайдя к себе в спальню, чудо, что у нас была трешка, и я имела свой маломальский уголок, закрыла плотно дверь на щеколду. Села на старую кровать, что тут же противно заскрипела, и вытащила из коробки игрушку. Вполне сносный медведь, даже симпатичный. И место я ему быстро нашла, в уголку на книжной полке. Пусть там стоит… а остальные, их пока вытаскивать не решилась.

А дальше я засела за уроки к завтрашней паре: повторяла материал, заучивала новые слова по-иностранному. После сходила в душ. А когда вернулась к себе, скинув халат и оставшись в одном белье, вдруг замерла. Такое странное ощущение возникло, будто кто-то на меня смотрит. И так жутко мне стало, аж мороз по коже пошел.

Я быстро нацепила на себя пижаму, оглядела комнату и свелась к мысли, что это какие-то мои внутренние предрассудки. Никого нигде нет. И чтобы убедить себя в этом, в окно выглянула. Правда в беспросветной тьме тоже не обнаружила ничего, кроме теней.

– Ерунда, – буркнула и плюхнулась на кровать.

На следующий день утром я проспала и так торопилась на учебу, что о своих переживаниях напрочь забыла. Да и какие могут быть переживания, если это лишь плод моего воображения?

На улице, вывернув из двора, я и вовсе будто потерялась. Нет, не локально, а мысленно. Потому что заметила около магазинчика, что находился у дороги, знакомую машину. И парня вполне себе знакомого. Тимофей, ну точно он. В черной футболке, кепке и такого же цвета джоггерах. На ногах берцы, руки в карманах, поза расслабленная. Он напоминал агента нацразведки, который за кем-то устроил слежку. Ладно, это я сериалов видимо пересмотрела.

Мимо него прошла группа девчонок, и одна из них задержала взгляд на парне дольше положенного. Я невольно прикусила губу, ощущая что-то сродни негодования, но быстро отмела от себя эту мысль. В конце концов, Тим мне даже не друг, чтобы я о нем хоть как-то думала. Правда и пройти, мимо не получилось.

Напротив остановки, у нас там располагалась небольшая овощная лавка, парень меня окликнул. И я, вздрогнув от неожиданности, резко повернулась:

– Настя!

В груди почему-то все сжалось, а затем вспыхнуло, словно спичкой чиркнули, отчего сделалось тепло. Улыбка коснулась моих губ, и я торопливо подошла к Тимофею.

– Привет, – кивнула в качестве приветствия. – Что ты тут делаешь?

– Да я живу неподалеку, – он показал через дорогу на новые многоэтажки. Элитный район, частная парковочная зона, огромная детская площадка, охрана на въезде. И все это находилось рядом с нами – местом, где коротали нищенскую жизнь обычные люди, ниже среднего класса.

– Понятно, – сухо отозвалась я. – Раньше никогда не замечала тебя в нашем районе просто.

– Вот как? – он загадочно улыбнулся. И было в его этой улыбке что-то такое, с одной стороны - привлекательное, а с другой - опасное, как красный сигнал бедствия. Беги от этого парня, кричал он. Беги и не оглядывайся. Хотя, возможно, дело было в другом. Тим нравился моей лучшей подруге, и мне действительно стоило держаться от него подальше.

– Вообще-то мне уже пора, – помялась я, крепче сжав лямку старенького рюкзака. – Первая пара начнется через час.

– Садись, подброшу.

– Нет, – замахала я руками. – Не нужно. Я на маршрутке.

– Завязывай, – усмехнулся он, а следом схватил меня за локоть и практически силой усадил на пассажирское сидение своего спорткара. Потом и сам сел, а уж когда потянулся за ремнем безопасности, вдруг остановился прямо напротив моего лица. Всего на пару секунд, не больше. Щеки покрылись тут же румянцем, внизу живота отдало странным волнительным жаром. Я часто заморгала и закусила до боли губу, напоминая себе, что не имею права смущаться. Не с этим парнем. Каким бы красивым он ни был.

Правда, Тим будто и сам смекнул, что задержался и быстро отдалился.

– Может, я все-таки…

– Поехали, только трек какой-нибудь включу, – он провел пальцем по сенсору панели, и из колонок раздалась громкая музыка. Я вжалась в сидение, смотря, как резво сорвался с места автомобиль. И вроде не происходило ничего странного в этом моменте, разве что музыка вызывала у меня отторжение. И быстрая езда тоже. А еще цепкий взгляд Тимофея, направленный на дорогу.

Но стоило моему телефону начать звонить, вернее, стоило мне принять вызов, как моя жизнь, кажется, полетела в тартарары.

Все началось именно с этого звонка. Наверное…

– Чего не поднимаешь? – как бы между делом поинтересовался Тим.

– Да это Мишка Горбунов. Он за мной еще с десятого класса бегает.

Тим кивнул, чему - я не поняла, но вид у него сделался серьезный, задумчивый. Но я не заострила на этом внимания, может, Тимофей вообще о дороге и машинах думал, как бы объехать, допустим, этот огромный камаз. Поэтому спокойно продолжила свой рассказ:

– Он очень хороший парень, но я не могу с ним дружить или вот встречаться. Первое, потому что давать надежду ложную нехорошо. А второе… ну не в моем он вкусе.

– Может, и коробки черные посылает он? – предположил Тим.

– Нет, – быстро ответила, усмехнувшись этому. – Мишка слишком прямолинейный, до таких вещей он бы не додумался. Зато если что-то случится, к нему можно обратиться за помощью. Тоже, конечно, не очень правильно, людей использовать…

– Почему же? – на губах Тима сверкнула саркастичная ухмылка, затем он резко перестроился в соседний ряд, отчего я ударилась головой о стекло.

– Эм… все нормально, ты так неожиданно повернул, – пролепетала, потирая ладонью висок. Немного больно, но не смертельно.

Он не ответил и какое-то время мы вообще ехали в тишине. Я бросила взгляд на парня, пытаясь понять его реакцию. Тим был сосредоточен на дороге, его лицо оставалось непроницаемым. И заговорил он со мной только тогда, когда мы поравнялись с моим институтом.

– Подъеду прямо к твоему факультету, – сообщил командным тоном Тим, а я аж растерялась и не сразу нашлась, что сказать ему. Потому что охрана не разрешала посторонним машинам въезжать на эту территорию, тем более прямо к дверям корпуса. Последнее вообще позволяли только декану. Однако задавать вопросы и противиться было уже поздно — Тим ловко пристроился за скромной «газелькой», которая, по всей видимости, привезла свежие продукты для столовой. И в тот момент, когда за фургоном стал закрываться шлагбаум, наша машина проскочила вперёд.

— Эй! — крикнул охранник, высунувшись из окна своей будки. — Ну-ка стоять! Стоять, кому говорят!

— Слушай, — замялась я, нервно оглядываясь через плечо. Охранник уже выскочил на улицу и нёсся за нами, размахивая руками, как ветряная мельница. — Не стоит так резко… это привлечёт…