Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич - Страница 6

Теперь пристыжено умолкла я – на то, чтобы представить «паровую машину любви» моего эльфийского воображения явно недоставало.

– Мне пришлось ознакомиться с одним по долгу службы, – то ли оправдываясь, то ли добивая меня окончательно, продолжил Керуан. – В посольство дошли слухи, что в нем эльфы изображены в качестве... гм, партнеров, и хэя Таринэль решила подать официальный протест... а также выставить иск за моральный ущерб.

Клеть вдруг подпрыгнула – словно какой-то невидимый великан шутки ради пнул коробку с игрушечными фигурками внутри, – и остановилась, мерно раскачиваясь.

– А как вых... – начала я, но тут сверху донесся визгливо-протяжный скрип и наше путешествие к центру мира продолжилось. Эльфийское чувство пространственной ориентации подсказывало, что мы опустились уже на добрых две сотни футов, клаустрофобия и ушибленный затылок предлагали увеличить эту цифру раз в десять. Здесь, внизу, даже воздух был другим, к пещерной влажности примешивались порывы сухого жара, и он дрожал от низкого, за гранью слышимости, гула – словно где-то рядом сквозь толщу камня мчался по рельсам поезд размером с гору.

– Еще немного, – попытался утешить меня Керуан. – Внизу будет легче, там... есть просторные места.

Ответить я не успела – клеть остановилась вновь, на этот раз куда более основательно. В бледном свете люминофора я сумела разглядеть массивную дверь, ряды заклепок на которой больше подходили броненосцу. Затем раздался щелчок, стальная заслонка посреди двери отодвинулась в сторону, открыв стеклянную выпуклость смотрового прибора...

– Закройте глаза!

Совет прозвучал своевременно – но был слишком краток. Правильная команда должна была выглядеть примерно так: «закройте глаза, зажмите их ладонями, засуньте голову между колен, спрячьтесь под сиденье и молитесь духам Леса». Я же просто зажмурилась, услышала уже знакомый треск электрического разряда, а еще через несколько мгновений установленный где-то над дверью прожектор с размаху ударил по мне ослепительно-сияющей кувалдой.

– Я...

Круги были очень забавные. Они то выстраивались в хоровод, то беспорядочно разбредались в стороны. Цвет их тоже менялся, плавно перетекая из фиолетового в сиреневый.

– ...думала, что гномы хорошо видят при слабом освещении.

– Так и есть, – отозвался один из кругов, чуть увеличившись при этом в размерах и слабо пульсируя в такт звукам. – А еще они с чудовищным недоверием относятся ко всему, что спускается к ним с поверхности. В чем-то их можно понять, ведь наверху живут люди...

Число кругов понемногу сократилось до двух. Первый был пушечным жерлом, второй – раструбом огнеметной машины. Шутка про маленьких бородатых параноиков застряла в горле, так и не прозвучав, а еще через пару секунд зрение вернулось окончательно и...

– О нет!

Стон получился очень сдавленный, но совсем его придушить я не смогла – потому что черный, как совесть дровосека, ящик с «приветливо» распахнутой дверцей казался еще меньше, чем клетка, из которой мы только что вывалились. Красный бархат сидений придавал ему сходство с людскими гробами.

– Сожалею, вэнда, но это необходимая мера предосторожности. – Заявил стоящий рядом с ящиком гном. Свой кафтан и нелепо скособоченный цилиндр он явно позаимствовал у трубочиста... прежде чем тот запихнул коротышку в трубу, бородой вперед.

– Заверяю вас, этот портшез внутри вполне комфортен, а носильщики проинструктированы о чрезвычайной хрупкости гру... гм, содержимого.

– Возможно, мы все же могли бы обойтись плащами, как в прошлый визит? – вкрадчиво спросил Керуан. – Я хотел бы показать своей спутнице хотя бы небольшой кусочек Подземелья.

– Плащи могут скрыть вашу внешность, а не рост. – Возразил «трубочист». – А после вчерашних событий на фабрике Кнаркинсона... – гном развел руками – в Подземелье тоже стало беспокойно...

– Но во время нападения технофобов погибло четырнадцать рабочих-людей и всего два гнома! – удивилась я. – Эти фанатики не различают своих противников по расовому признаку.

– А гномы не различают большеногов по идеологическому, – ответил вместо «трубочиста» Керуан. – Главное – выпустить пар из котла и не так уж важно, кому не повезет быть обваренным. Вы читали работу Кементариндура?

– Пришлось, – вздохнула я. Труд благородного Кементариндура был включен в «рекомендуемый к изучению» перечень свитков для покидающих пределы Леса. Идею, что гномы не любят чужаков куда больше, чем все прочие расы, вместе взятые, довольно сложно доказать в нашем безумнейшем из миров, но, должна признать, местами автор был весьма убедителен.

– Садитесь в портшез, – угрюмо буркнул гном. – Достопочтенный Гримлессон ждет.

В которой Фейри Грин гуляет в каменном лесу

Даже для эльфийского зрения тьма казалась почти непроницаемой – я скорее чувствовала, чем различала материальную плотность мрака слева, где эхо наших шагов разбивалось о каменные плиты. Слева же и над головой темнота казалась вязким туманом, с одинаковой жадностью глотавшим свет и звук. И этого тумана было много, даже слишком – десятки ярдов пустоты, словно нас каким-то хитрым фокусом незаметно вознесли назад, к поверхности. На миг я почти поверила... но мысль о громадной пещере показалась еще невероятней. Под Клавдиумом не могло найтись огромных естественных пустот, а гномы тем более не стали бы возиться. Они даже собственные и без того низкие тоннели стараются делать еще ниже – зарабатывая тем самым хронические боли в шее и спине из-за постоянной сутулости.

Но воздух оставался прежним, подземным, в его известняковой сырости не было привычного городского «букета» запахов. И знакомо дрожал под ногами камень, впитавший рев чудовищных механизмов.

А потом взошло солнце.

Конечно, его создатель шел по стопам Творца – но это были шаги подлинного гения, сумевшего спрессовать часы в минуты, бережно сохранив при этом почти все черты и оттенки. Не знаю, как это было сделано: подбором хитроумных смесей для горения, сменой цветофильтров... гном или человек мог бы задаться этими вопросами, я же просто наслаждалась, впитывала каждое мгновение чуда. От первой едва заметной нежно-розовой искры на потолке и до момента, когда яростное жаркое сияние стало нестерпимо ярким для моих глаз.

Лишь тогда я опустила голову – чтобы увидеть, наконец, еще одно, куда более впечатляющее зрелище.

Мы стояли в лесу. В шаге от моих ног мозаичная плитка скрывалась под сугробом, из глубин которого настороженно глядел сучковатый пенёк. Чуть дальше раскинула синие лапы ель, рядом с ней изогнулась ольха... серым столбиком замерла на ветке неясыть... синица приготовилась клевать яркие бусины рябины...

И все это застыло, словно раскрутившая солнечный восход пружина лопнула от напряжения, остановив стрелку вселенских часов. Ни звуков, ни запахов...

Наверное, мозг уже давно понял, что именно я вижу, просто требовалось некоторое время, чтобы заставить разум примириться с реальностью. А до тех пор я стояла, закаменев ничуть не хуже этого «леса» – пока звук приближающихся шагов не вывел меня из ступора. К нам шли два гнома, снег послушно сминался под их сапогами – но издавая при этом не обычный ледяной скрип, а пронзительно-четкий хруст.

– Доброго рассвета, достопочтенный Керуан! – еще издалека крикнул тот, что шел первым. – Как вам наш лес?

– На первый взгляд производит впечатление. – Мой спутник с задумчивым видом огляделся, словно проверяя, не окажется ли второй взгляд более придирчивым критиком. Достопочтенный Дерек... уважаемая Сноррадоттир...

Я едва поверила своим ушам. Гномка... на важной встрече?! С не-гномами?! В моем представлении скорее уж аранийский канцлер мог захватить на прием в эльфийском посольстве слона из зоосада.

Словно почувствовав мой взгляд, гномка шагнула чуть в сторону, выйдя из-за спины своего шарообразного сородича, и резким уверенным жестом откинула капюшон плаща.