Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич - Страница 31

– …сказал человек, заказавший кружку козьего молока.

– Так оно свежее. Коз в Скаузере держат на удивление многие, – возразил Аллан. – Как и свиней. Не спрашивайте как и зачем, но я их вчера слышал. И осязал.

– Соболезную, – буркнула я, вгрызаясь в булочку, – твоим органам осязания.

Традиционно аранийцы рассматривают булочки лишь как необязательную составляющую чаепития. Отсюда простоватый вкус, тесто без дрожжей, мягкая, легко крошащаяся текстура. Плотные, с хрустящей корочкой, упругим мякишем и разнообразной начинкой обычно пекут выходцы из Мейнингена или Вальдека.

– Спасибо. Кстати, похоже, к нам направляется твой друг. Аккуратный пожилой джентльмен, сюртук «в ёлочку», такие начали входить в моду при прошлом короле.

– Похоже, – кивнула я, отвлёкшись на миг от поедания булочки. Стук трости о булыжник, шаги, тяжелое, сбившееся дыханье… инспектору Миллингтону определенно стоило бы уделять больше внимания прогулкам на свежем воздухе.

– Мисс Грин… сэр…

– Лейтенант О’Шиннах, – Аллан подвинул стул от соседнего столика. Инспектор кивнул и принялся пристраивать на спинку плащ, который до этого нес в руках.

– Миллингтон… рад знакомству, – инспектор тяжело опустился на стул, – тут можно заказать лимонад со льдом? Не угадал с погодой, ждал продолжения вчерашнего безобразия, а для солнца эта превосходная во всех отношения ткань все же несколько жарковата.

– Надеюсь, мы не оторвали вас от чего-то важного.

– Напротив, спасли! – с жаром произнес Миллингтон. – Старик поручил разобраться в письмах от озабоченной общественности, они опять забили ящик на входе. Клянусь Творцом, в такие моменты я особенно понимаю, как неправы наши доморощенные либералы со своими стонами про доступное начальное образование. Конечно, когда пытаешься разобрать каракули очередного полуграмотного констебля, хочется лучшего. Зато как почитаешь, что все эти, – инспектор широким жестом указал на дома по левую сторону, – милые люди пишут про своих соседей, так сразу и понимаешь, как вредна бывает грамотность. Жалобы на демонов с красной луны там едва ли не самая малая часть доносов. А в остальном… эх, отправить бы их на Вечный лед!

Напитки со льдом в кафе имелись, хотя лимонад, принесенный инспектору в большой стеклянной кружке, скорее относился к фруктовым пуншам. Пока я пересказывала историю вчерашнего столкновения с зеленокожими, Миллингтон задумчиво перемешивал фруктовые и ледяные кубики деревянной палочкой с головой морского конька. А дослушав, развернулся к лейтенанту.

– Вы уже сказали, насколько ей повезло?

– Не я, но сказали.

– А теперь умножьте сказанное втрое, нет, впятеро! – палочка в руке инспектора с хрустом преломилась. – Вам просто невероятно повезло, мисс Грин, что вы остались живы и смогли уйти оттуда на собственных ногах.

– А могла не уйти? – прочавкала я.

– Могли просто исчезнуть!

– Все настолько плохо?

– Да, – после короткой внутренней борьбы признался Миллингтон. – Скаузер никогда не считался образцово-добропорядочным городом. Все-таки порт, да еще на юге. Конечно, до Мальсы или той же Ирридики нам далеко, но случалось разное, и в порту, и у рыбаков. Несчастные случаи.

Мы с лейтенантом переглянулись.

– Как ты сказала тогда, Фейри? – прищурился Аллан. – «Если кто-то, поскользнувшись, падает спиной на нож и так пять раз подряд, это ведь не назовешь счастливым случаем».

– Нож в спине, проломленные головы, утопленники со следом удавки на шее и без капли воды в легких, – нарочито спокойно перечислил Миллингтон. – Некоторые молодые коллеги… как и я когда-то, пытались разобраться с этими случаями по всем правилам, как того требует закон. Все мы натыкались на глухую стену. В порту и старом городе свои законы, пусть и неписанные. И они требуют, чтобы подобные дела решались без чужаков, то есть нас. За убитого могут отомстить родные или друзья, если захотят. От нас же даже отпетого мерзавца надежно спрячут и затем отправят в море с первым же подходящим кораблем. Так и живем… верней, жили.

– Что же изменилось?

– Зеленокожие! – инспектор не произнес, а словно выплюнул слово. – В Скаузер их понавезли уйму, полные трюмы. Кто-то решил, что здесь, на юге, им будет малость привычнее. Чуть, конечно, первые несколько зим они мёрли как мухи, от любой простуды, тела валялись кучами прямо рядом с бараками. Потом как-то наладилось. Так-то с ними было в чем-то даже проще, чем с людьми…

– Проще в чем? – неожиданно перебил Миллингтона лейтенант, – арестовать без повода и отлупить дубинками?

– Не без этого, – признал инспектор. – Но больше играло роль, что зеленые сами старались держаться наших правил. Тут ведь не одно племя понавезли. Орки, гоблины, тролли, лесные, горные, равнинные, болотные, полный конгломерат. В тамошний участок посадили пару инспекторов, кто согласился на повышенное жалование, а остальных набрали там же, из бывших «помощников» Пограничного Легиона. Толковые ребята, ничего дурного про них не скажу, один хавильдар сдал экзамен в сыскную полицию уже через год. Но все начало меняться два, нет, уже три года назад. – Миллингтон прервался, сделал большой глоток своего лимонадо-пунша и аккуратно промокнул губы салфеткой.

– Сначала просто разговоры, – тихо произнес он, глядя куда-то вдоль улицы. – Лейтенант, вам должно быть знакомо подобное. Не сама буря, даже не явные признаки бури, но предчувствие бури. Конечно, нам, цивилизованным лю… существам, – оглянувшись на меня, быстро поправился инспектор, – не следует всерьез принимать слова представителей низших рас, основанные на каком-то там чутье. Однако, должен заметить, я неоднократно наблюдал, как эта «чуйка» работает и отбрасывать её с ходу, на мой скромный взгляд, тоже не следует.

Надеюсь, мне удалось такое же каменное лицо, как и Аллану, хотя внутри я корчилась от смеха. Миллингтон почти дословно повторил одно из рассуждений Тома Тайлера с его попытками усмотреть так называемую магию буквально во всем подряд.

– Дальше что было?

– Дальше было хуже, – вздохнул Миллингтон, – из трех человек, работавших в том участке, один подал рапорт и уехал из Скаузера, один пропал, а оставшийся почти все время беспробудно пьян. С низшими чинами ситуация в чем-то похожа. Кто-то подал в отставку, некоторые просто исчезли, в смысле, перестали выходить на службу. Большая часть оставшихся выглядит чем-то до судорог испуганными, а заставить орка испугаться, та еще, доложу вам, работёнка.

Инспектор снова прервался, в этот раз опустошив добрую треть своего бокала.

– Но хуже всего другие. Их несколько… по большей части гоблины. По виду прежние, почтительные до услужливости, но… формально придраться не к чему, они выполняют все распоряжения, по рапортам на участке все хорошо, даже несмотря на убыль. Просто взгляд у них теперь другой, волчий. И не просто волчий, а тот, которым волк смотрит на глупого барашка, понимаете?

– Кто-нибудь знает об этом больше?

Миллингтон задумался.

– Можно попробовать разговорить Рактура. Тоже из ветеранов Легиона, один из лучших констеблей… пока внезапно не ушёл в отставку полгода назад. Я помог ему устроиться в лавку мясника, но все равно, со мной он говорить не стал. Просто сказал держаться подальше от предместья «зеленушек», а если получится, уехать из Скаузера как можно скорее.

***

Стыдно признавать, но, войдя в дом, я не сразу обратила внимание на серого, невзрачного человечка, пристроившегося с книжкой на диване. Хотя темный жилет и светлая рубашка отчетливо выделялись на фоне модной «винной» обивки. А узнала лишь когда он поднял голову…

– Брат Винсент!

Зашедший следом за мной лейтенант двумя пальцам, с нарочитой брезгливостью, поднял брошенный на спинку стула темно-коричневый сюртук, осмотрел его и перевел взгляд на Винсента.

– Усы и отсутствие очков тебе совершенно не идут. Выглядишь натуральной канцелярской крысой. Кстати, в кондитерской напротив продают отличные пончики.