"Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 94

Пару мгновений — и Фьялбъёрн вместе со всеми увидел, как просоленная морскими ветрами физиономия Бо расплывается в настоящей улыбке.

— Ах, хорошо ответила, гостья. В самом деле, больше власти — больше хлопот. Учись, Фрайде…

Тот смиренно склонил голову, но Фьялбъёрн видел мелькнувшую на губах сына дроттена усмешку. И тут же рядом с Фрайде на освободившееся, как по волшебству, место опустилась гибкая тень, почти спрятавшись за широким плечом островитянина.

— И впрямь, у нашей гостьи стоит поучиться, — прошелестел голос чудесницы, — моряки разве что песни не слагают о ее храбрости и колдовском искусстве. Странно…

— Что же странного ты увидела в этом, Ньедрунг? — спросил Фрайде с таким вежливым удивлением, что гомон за столом снова стих — а Фьялбъёрн поставил на стол кубок, чтоб не расплескать.

— Да так… — мягко отозвалась мерикиви, не опуская капюшона из тонкой южной ткани.

— Приходилось мне слышать, что если колдунья слишком много времени проводит в мужской постели, сила и храбрость уходят от нее. Так не диво ли, что на корабле, полном мужчин, дева подобной красоты сохранила столько могущества…

Если до этого за столом было тихо, то теперь тишина стала тяжелой и душной. Фьялбъёрн видел, как сверкнули глаза Бо и напряглась будто высеченная из камня челюсть — чудесница явно позволила себе лишнего, впрямую оскорбив гостью. Под рукой вдруг стало мокро. Опустив взгляд, драуг увидел, что тонкая чеканная медь в его пальцах смялась и хмельной мед все-таки выплеснулся на скатерть. Но прежде, чем он открыл рот, еще не зная, что скажет, в густой тишине так же лениво, почти скучающе, снова раздался голос Йанты:

— Слышал, мой ярл? И только попробуй еще раз разгневаться, если полезу в драку без твоего дозволения. Сам, оказывается, виноват в моей храбрости, что зовешь дурью. Мало… стараешься…

Через мгновение грохнуло так, что потолок едва не приподнялся над резными столбами-колоннами. Хриплым басом хохотал дроттен, смеялся Фрайде, боевыми жеребцами ржали морские ярлы и воины, хлопая друг друга по плечам и повторяя шутку. Морской народ умел оценить острое словцо, а уж если тот, кто его обронил, и себя не пожалел… Можно не сомневаться, завтра последняя собака на базаре будет знать, что ворожея с «Линорма» не просто красивая игрушка ярла.

Фьялбъёрн поднес к губам смятый кубок, отхлебнул меда. Повернулся к ворожее, невозмутимо надкусившей который уже по счету пирожок, сказал тихо, но не особо скрываясь — теперь уже не к чему:

— Мало стараюсь, значит? Ну-ну…

И подмигнул многообещающе.

Йанта, паршивка этакая, распахнула дивные ресницы в шутливом испуге, сделала вид, что смущается, но сочные пухлые губы так и тянулись в улыбке — расцеловать бы…

— Вольно же смеяться великому ярлу, — совсем уж по-змеиному прошипела Ньедрунг, откидывая капюшон и в упор глядя на драуга. — Вольно и его… ворожее смеяться и пировать в доме, над которым нависла беда… И то правда, какое дело одному драугу до другого?

— Помолчи! — громыхнул голос Бо, аж привставшего с места. — Наши беды — наши заботы. Не гостям тревожиться о них.

— Хороший гость разделяет с хозяином не только стол, — тихо проговорил Фьялбъёрн, не сомневаясь, что его услышат. — И если в твоем доме творится неладное, а я могу помочь…

— Не тревожься попусту, ярл… — начал Бо и тут же был перебит возмущенным возгласом Фрайде:

— Отец!

— Я сказал! — возвысил голос дроттен, глядя куда-то мимо Фьялбъёрна. — Наши гости благословлены Гунфридром!

Гомон в зале нарастал, пока еще тихий, больше похожий на ропот начинающегося шторма. Фьялбъёрн снова отпил меда, угрюмо отодвинул пустой кубок. Рядом замерла Йанта, поигрывая серебряной ложечкой. Почему-то безобидная ложечка в тонких красивых пальцах казалась смертельно опасной.

— Сказал про сеть, говори и про рыбу, — уронил Фьялбъёрн. — Я в твои дела не лезу, дроттен, но молву не остановишь. Что случилось?

— Отец… — повторил Фрайде со странной требовательностью, и Пройдоха Бо с каким-то угрюмым облегчением махнул рукой.

— А, все равно узнаешь… Ты не подумай, Фьялбъёрн, тебя-то я всю жизнь знаю… Нечисть у нас тут завелась. Драуг, чтоб его…

— Нечисть, значит? — очень спокойно уточнил ярл.

Теперь все встало на свои места: и косые взгляды островитян, и намеки… И, конечно, жадное любопытство, с которым рассматривали Йанту — кому, как не ворожее, разбираться с такими бедами?

— А что же твоя чудесница, не справляется?

— Да как сказать… — Бо хмуро глянул на бледную, напряженно выпрямившуюся на скамье мерикиви. — Ньеда… она не по этой части. Рыбу там приманить, людей полечить, шторм предсказать… Логово твари нашла, и на том спасибо. Да только не удается его застать в логове.

— А выманить не пробовали? — с интересом спросила Йанта, и Фьялбъёрн с тоской понял, к чему все идет.

— Помолчи, — сказал он отчаянно, уже решив, что если придется выбирать между дружбой Морского народа и жизнью глупой храброй девчонки, тут и выбирать нечего, лишь бы успеть в охапку схватить и забрать на корабль.

— Пробовали, — с той же бессильной хмурой злостью сказал Бо. — Все пробовали, что могли. Дюжину человек потеряли, а этой твари…

— Много, — бесстрастно отозвалась Йанта, словно не услышав приказ ярла. — Он сильнее с каждой отнятой жизнью.

— Это нам известно, госпожа ворожея, — прошелестела Ньедрунг. — Не скажете ли чего-нибудь нового?

Мерикивская гадюка, она же подстроила все это. Подготовила Фрайде, вывела на разговор, умело, как охотник выводит зверя на силки и яму с кольями. И старейшинам, можно не сомневаться, в уши нашептала, что один драуг уж точно знает, как справиться с другим, да и новая ворожея на «Линорме» — редкостной силы. А после этих шуточек про храбрость и умение…

— Может, и скажу, — так же спокойно откликнулась Йанта. — Но разговорами тут не помочь. Раз уж госпожа Ньедрунг не по этой части, я могла бы взяться за дело, но решать это не мне. Я ворожея ярла Фьялбъёрна.

Десятки взглядов скрестились на Фьялбъёрне: угрюмых, просящих, полных надежды.

— Бъёрн, — еле слышно прозвучало над самым ухом, — я прошу, позволь…

Дюжина человек… Кто-то из сидящих за пиршественным столом наверняка потерял друзей или родных. О да, Фьялбъёрн хорошо знал, на что способен взбешенный драуг, поднятый из могилы. Не вдохни в него самого Гунфридр подобие жизни, быть бы и ему злобной безжалостной тварью… Можно понять Бо, люди которого гибнут, но от этого не легче. Проклятье, она же еще девчонка совсем! Как бы ни кичилась своим колдовским искусством, разве девичье дело — сражаться с исчадием замогильного мрака?

— Ты не пойдешь туда одна, — сказал он, едва шевеля губами.

— Я не пойду с тобой, — очень мягко сказала Йанта. — Мои чары могут зацепить и тебя. Бъёрн…

Тихая просительная тоска звучала в её голосе. И Фьялбъёрн понял, что если решит по-своему, просто забрав девчонку в безопасность, выставив её перед всеми красивой игрушкой для собственной услады — это, может, и спасет ворожее жизнь, но вот между ними убьет все, что только началось. Да и спасет ли? С этой… рыбешки зубастой… станется улизнуть и отправиться на поиски нечисти самой.

— Фьялбъёрн… — эхом повторил Бо, глядя на него в тишине, наступившей который уже раз за этот поганый вечер.

— Что тебе нужно, девочка? — спросил ярл, не в силах повернуться и просто взглянуть на свою ворожею, свою женщину, свою… — Оружие? Люди? Какая помощь? Я не сунусь в логово, но одна ты не пойдешь. А если не вернешься…

Он глянул в упор на Пройдоху Бо, хитреца, великого дроттена, и тот молча опустил голову.

К могиле мертвеца, вставшего драугом, Йанту провожали с почестями — чуть ли не все пировавшие бросили угощение и теплый безопасный дворец, чтобы посмотреть, как ворожея с «Линорма» будет сражаться с тварью. А может, боялись, чтобы не сбежала дорогой? Плотное кольцо мрачных вооруженных людей растянулось по дороге на пару дюжин шагов, и Йанта только вздохнула. Будь она нечистью, сейчас бы забилась подальше от такого количества гостей.