Моя. По праву истинности (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 68

Селеста, державшая её на руках, расхохоталась и громко перевела всем присутствующим:

— Наследница клана Бестужевых объявляет, что это самый шикарный торт в мире!

Смех гремел под сводами зала. Эти воспоминания согревали мою душу и сейчас.

Внезапно Сириус свернул с шоссе на узкую, утрамбованную гравийную дорогу. Мы проехали через стройные ряды сосен и выехали к кованым воротам. Они были распахнуты настежь. За ними открывался вид на большой, но не помпезный, а уютный двухэтажный дом из тёмного дерева и светлого камня.

За домом, сквозь арку деревьев, сверкала гладь огромного озера, к которой вёл небольшой деревянный пирс. Тишина здесь была природной, наполненной стрекотом кузнечиков и шелестом листвы.

— Куда ты нас привёз? — наконец не выдержала я, когда машина остановилась на площадке перед крыльцом.

Сириус заглушил мотор, повернулся ко мне. В его глазах танцевали те самые искры — тайные и счастливые.

— Пойдём посмотрим.

— А чей это дом?

Он лишь пожал могучими плечами, делая вид, что рассматривает фасад.

— Мы сюда приехали просто посмотреть.

Но что-то в его интонации, в слишком невинном взгляде подсказывало мне, что он врёт.

Лира на моих руках завозилась, проснувшись от тишины. Сириус тут же, с привычной лёгкостью, перехватил её у меня. Как только она оказалась в его крепких, надёжных объятиях, она успокоилась, уткнувшись носом в его шею. И мы пошли к дому.

Он был прекрасен внутри. Просторный, светлый, пахнущий деревом и свежей краской. Мебели почти не было, только голые стены, полы и огромные окна, в которые лился золотой летний свет.

Мы обошли первый этаж: кухня с выходом на террасу к озеру, гостиная с камином во всю стену, кабинет. Поднялись на второй. Спальни, ещё одна гостиная поменьше, ванные.

Сириус завёл нас в комнату в самом конце коридора. Она была пустой, но в ней было огромное, от пола до потолка, резное окно, а под ним широкий деревянный подоконник, на котором, кажется, могла бы уместиться целая компания.

— Как тебе? — спросил он, останавливаясь посреди комнаты. Лира на его руке с интересом обнюхивала воздух, её маленький носик вздрагивал.

— Очень красиво, — честно сказала я, подходя к окну. Вид на озеро был завораживающим. — Но что мы тут делаем, Сириус?

Он повернул меня к себе, взяв за руки. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми, а взгляд серьёзным, почти уязвимым.

— Помнишь тот Новый год? Наш первый. Ты подарила мне вот это.

Одной рукой, не отпуская моей, он нащупал у себя на шее цепочку и вытащил из-под футболки небольшой серебристый кулон. Не кулон даже, а брелок в виде совы с синими глазами, который я когда-то, в порыве зарождающегося чувства, заказала. Он носил его всё это время. Каждый день.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Комок встал в горле.

— А я тогда тебе ничего не подарил, — продолжил он, и его голос дрогнул. Он отвёл глаза, и я увидела в его профиле старую, глубокую боль. Ту вину, что, казалось, должна была раствориться в нашем счастье, но нет, он носил её в себе, как носил этот брелок. Он до сих пор корил себя за тот разрыв, за ту боль, что причинил.

Я сжала его руки, пытаясь передать через прикосновение: я простила. Я давно простила. Мы здесь, мы вместе, у нас есть Лира.

Он сделал глубокий вдох, снова посмотрел на меня, и в его глазах вихрем смешались раскаяние, любовь и та самая железная решимость, с которой он шёл к любой своей цели.

— Так вот, — сказал он твёрже, обводя рукой всё пространство пустой, солнечной комнаты, весь этот дом, всё озеро за окном. — Я тогда тебе ничего не подарил. И вот сейчас наконец понял, что хотел подарить тебе на тот Новый год. Это.

Я застыла. Дом? Он решил подарить мне дом?

— Но, Сириус… мы же живём в особняке. Твоя семья, твои предки — там поколениями...

— Я хочу, чтобы у нас с тобой был наш дом, Майя, — перебил он мягко, но так, что все возражения застряли у меня в горле. — Отдельный. Где будем жить ты, я и наши дети. Тот дом… пусть в нём живут мать и отец. Они привыкли к нему, он пропитан их историей, их ожиданием.

А мы с тобой — мы другая семья. Мы новое начало. Неважно, кто из моих предков основал то гнездо и сколько поколений там выросло. Мы новое поколение. И раз уж мы ломаем старые правила, — он улыбнулся, и в этой улыбке была вся его вольная, дикая сущность, — то давай начнём с чистого листа. Здесь. Ты, я, наше будущее, наши дети.

Он бросил взгляд на Лиру, которая, поймав его взгляд, опять беззубо и счастливо ухмыльнулась, показывая маленькие клыки.

Я смотрела на него. На этого сильного, сложного мужчину, моего мужа, отца моего ребёнка. Смотрела на солнечные зайчики, пляшущие на полированном полу нашей пустой, но уже наполненной обещаниями комнаты.

Чувствовала тепло его рук и прохладу озёрного ветерка, влетавшего в открытое окно.

— Я согласна.

Он притянул меня к себе, осторожно, чтобы не прижать Лиру, и прижал губы к моим.

И, стоя в объятиях моего альфы, с нашей дочерью между нами, в луче летнего солнца в нашем новом доме, я знала, что это было самое начало. Самое лучшее начало из всех возможных.

Конец.

БОНУС. За час до рассвета( История Селесты и Мстислава)

– Твою мать, ты посмотри на неё! О, волчьи боги! Я готов упасть к её ногам прямо здесь! Великая богиня одари меня смертного номером домашнего телефона!!

Эти чужие вопли выдернули Мстислава из потока мыслей о предстоящей тренировке. Рядом какой-то тощий пацан, разинув рот, пускал слюни в сторону входа в институтский холл.

Мстислав закатил глаза, раздражённо сжав челюсть.

Опять. Снова первокурсники, и среди них, судя по всему, какая-то новая оборотень-девочка, от которой всех колбасит.

Это повторялось из года в год. Появлялась свежая, яркая мордашка и коридоры превращались в скользкую от слюней и пошлых взглядов тропу. Ажиотаж спадал лишь к середине семестра, когда новизна стиралась. Он и сам через это прошёл, будучи первокурсником. Теперь же ритуал вызывал лишь стойкое, циничное раздражение.

Он уже собирался развернуться и уйти, но в этот миг мимо него прошла. Нет, не так. Порхнула девушка ослепительной, почти неестественной красоты. Мысль о спортзале мгновенно испарилась. А потом он вдохнул.

И забыл всё на свете.

В ноздри ударил запах. Не духи, нет. Запах самки. Дикий, пьянящий, как дух луговых цветов, разогретых в зените самого жаркого летнего дня. Он пронзил мозг, ударил в подкорку, заставив зверя внутри вытянуться струной.

Девушка скрылась за поворотом, а он всё ещё смотрел ей вслед, заворожённый мельканием белоснежных, длинных волос, колыхавшихся в такт её шагам. В голове стояла гулкая, совершенная пустота, нарушаемая лишь одним навязчивым вопросом: Кто она?

***

Он увидел её в актовом зале. Его зверь почуял её раньше потянув вперёд будто на невидимом аркане. В зале декан зачитывал первокурсникам свод правил. Она сидела в первом ряду с неестественно прямой спиной, закинув ногу на ногу.

Взгляд её, пустой и отстранённый, был устремлён в одну точку на стене. Казалось, она не слышала ни единого слова.

Теперь Мстислав мог рассмотреть её. Красивая. Не просто красивая. Божественно прекрасная. Лицо с безупречными, холодными чертами, будто высеченное из мрамора самими богами с Олимпа, дабы явить миру эталон. И в этот миг щелчок памяти поставил всё на свои места.

Селеста Бестужева. Единственная дочь Адара. Глава клана сибирских волков.

Диковинка в этих стенах. Как этот старый пендель, держащий единственное чадо в ежовых рукавицах и за стенами родового особняка, решился её отпустить?

Аплодисменты, прокатившиеся по залу, вырвали её из ступора. Механически, слегка похлопав в ладоши, как и все, она поднялась и направилась к выходу. Мстислав не стал отходить. Он встал в проходе, прислонившись к косяку, намеренно сузив пространство. Хотел разглядеть её вблизи, поймать тот аромат снова, когда она будет протискиваться мимо.