Моя. По праву истинности (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 2

Мужчина побледнел и сорвался с места, а студенты ринулись к окнам. Шепот и крики, полные ужаса и болезненного любопытства, заполнили аудиторию.

— Боже, он убьет его…

— Там крови на снегу столько… Ужас!

— Он же никогда на подначки Мори не реагировал…

— Бедный Бранд… он не встает!!

— Он что… сума сошел?

***

На заснеженном дворе института, превратившемся в арену для смертельной схватки, стояла леденящая душу тишина, нарушаемая лишь хриплыми всхлипами, хрустом костей и низким, победным рычанием.

Сириус Бестужев, полностью отдавшись власти своего внутреннего зверя, был воплощением ярости. Его глаза горели ледяным синим огнем безумия, лицо было искажено гримасой чистейшей, неконтролируемой ненависти. Он не просто дрался. Он уничтожал.

Бранд Мори, некогда самоуверенный и надменный наследник клана Медведей, теперь был всего лишь окровавленной куклой в его руках. Он лежал на спине, пытаясь приподняться на локтях, его лицо было превращено в кровавое месиво. Один глаз заплыл, из разорванной губы текла алая струйка, окрашивая снег. Его дорогая куртка была разорвана в клочья, обнажая синюшные следы от ударов.

— Ублюдок… — хрипло выдохнул Бранд, пытаясь отползти. — Бестужев… ты с ума сошел…

Сириус не ответил. Он просто наступил ему на грудь, всей своей мощью, заставляя хрустнуть ребра. Бранд застонал, из его горла вырвался клокочущий, влажный звук.

— Завали пасть — голос Сириуса был низким, едва слышным шепотом, но он резал слух острее любого крика. Он наклонился ниже, его губы почти касались уха Бранда. — Ты думал, я тебе марзь хребет не сломаю?

Бранд попытался что-то сказать, но Сириус с силой вдавил его голову в сугроб, зажимая рот и нос снегом. Мори забился в немой агонии, его мощное тело изгибалось в судорогах.

— Ты посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне, — продолжал Сириус, его слова обжигали холодом. — И теперь будешь помнить об этом. Каждым переломом. Каждым шрамом. Если не сдохнешь.

Он вытащил его голову из снега, и Бранд, задыхаясь, судорожно глотал воздух. В его единственном зрячем глазу читался животный, панический страх. Страх смерти.

— Она тебе так понравилась? — Сириус провел окровавленными пальцами по его щеке, оставляя алые полосы. — Нравится объедки подбирать с чужого стола?

Бестужев замахнулся. Мало. Ему блять мало. Этот сукин сын оказался слабее всех, с кем Сириус дрался. Отброс.

— Нет… — выдавил Мори, и в его голосе послышались слезы. — Сириус, нет… Ты из-за какой то шлюхи человеческой..

Эти слова стали последней каплей. Они подтвердили самое страшное. Прикосновение. Но оскорблять её никому не было позволено. Никому. Не этому отбросу, что свою шкуру защитить не смог.

— Слишком поздно, — прошипел Бестужев.

И в этот миг на него сзади набросились двое приближенных Мори, пытавшихся до этого безуспешно оттащить его. В страхе за жизнь наследника они вмешались в священный бой. В бой за честь.

Сириус, не оборачиваясь, рванулся всем телом, сбросил их с себя, как назойливых мух, и снова обрушился на Бранда. Он уже не видел лица, не слышал мольб. Он видел лишь образ. Ее образ, испачканный, оскверненный этим жалким червем. И этот образ нужно было стереть. Сжечь. Уничтожить вместе с его источником. Уничтожить ту боль и выплеснуть ярость что окутала его разум.

Он и так ждал и искал эту мразь почти месяц. Трусливый ублюдок спрятался и носа не высовывал из-за дверей особняка. Пока Бестужев горел в этом адском пламене. Он не прожил с той минуты как учуял запах на её коже ни одного спокойного мгновения. Его душа горела в огне ненависти пожирая разум.

Крики из окон института стали громче. Кто-то звонил в службы безопасности, кто-то плакал. Но никто не смел выйти и вмешаться. Это была битва титанов, и один из них был явно сильнее. Сильнее и безжалостнее.

Сириус поднял окровавленный кулак, чтобы нанести последний, сокрушительный удар, который должен был размозжить череп наследнику клана Медведей. В его помутневшем сознании не было места ни для последствий, ни для законов, ни для чего-либо, кроме всепоглощающей жажды мести и боли, которая рвала его изнутри.

И тут он замер.

Его кулак, сжатый уже почерневшей от крови и грязи, дрогнул в воздухе. Взгляд, полый и безумный, уткнулся в лицо Бранда. Мори не шевелился. Не стонал. Не пытался закрыться. Его единственный открытый глаз был остекленевшими пустым.

Тишина.

Она навалилась внезапно, сменив оглушительный рев ярости в его собственных ушах. Сириус медленно, словно сквозь вату, выпрямился. Он отступил на шаг, потом на другой, его грудь тяжело вздымалась. Он провел окровавленной рукой по лицу, оставляя на коже багровые полосы, и поднял голову.

По толпе, столпившейся у окон, пробежал гулкий, испуганный ропот.

— Он убил его! Боже, он действительно убил его!

Декан, запыхавшийся и бледный, вылетел из главных дверей института и застыл на месте, увидев картину побоища. Его взгляд скользнул по истерзанному телу Бранда, по кровавому снегу, и наконец уперся в Сириуса. И в этот момент он увидел то, от чего кровь застыла в его жилах. Глаза Бестужева, всегда сияющие ледяным, пронзительным синим, теперь были алыми. Яркими, как свежая кровь, горящими изнутри адским огнем. Никогда он не видел зрелища ужаснее этого. Белый волк, что познал смерть и теперь готов был отнимать жизни. Сириус Бестужев — настоящий зверь. У него в альфа-форме теперь красные глаза.

Вот только... как это могло быть возможно? И почему декан, сам будучи опытным оборотнем, явственно слышал слабый, но отчетливый стук сердца Бранда Мори? Наследник Медведей был точно жив... жестоко изувечен, но жив. Чертовщина.

С визгом шин на территорию двора, разбрасывая комья снега, въехали несколько черных тонированных автомобилей. Они плотным кольцом окружили Сириуса и лежащего Бранда. Двери распахнулись, и оттуда вышли люди в строгой черной униформе. Арбитры. Особое подразделение. Их форма была белой, с вышитым на спине алым крестом. Личная гвардия Судьи.

Мужчина, стоявший впереди всех, высокий и мощный, с лицом, изборожденным шрамами и черной лентой на шее, сделал шаг вперед. Его голос прозвучал громко, нарушая звенящую тишину:

— Наследник клана Северных Волков, Сириус Бестужев. Вы нарушили закон Совета о запрете смертельных поединков на нейтральной территории.

Сириус медленно повернул к нему голову. Алые глаза, лишенные всякой человечности, холодно оценили нового противника. Он достал из кармана смятую пачку сигарет, небрежно закурил, игнорируя окровавленные пальцы, и, выдохнув едкий дым, произнес ледяным, ровным тоном:

— Рот закрой. Это был бой чести. По всем нашим правилам. Мори принял вызов.

Мужчина скривился, его губы исказила гримаса гнева.

— Ты хоть знаешь, щенок, на кого зубы скалишь? — рявкнул он, и от его голоса по коже у многих побежали ледяные мурашки. Перед ними было не просто должностное лицо. Перед ними было живое оружие.

Сириус оскалился хищно, опасно. Он неторопливо подошел к мужчине, сокращая дистанцию до неприличной, и выдохнул облако едкого дыма ему прямо в лицо.

— Да, — тихо, но четко произнес Бестужев. — Первому в истории судье-арбитру, у кого нет дара Судить. Громову Игнату. Твоя власть — фикция. Ты занимаешь это место только потому, что всех кроме тебя уничтожили. Ты пес, которого посадили на цепь и дали лаять на тех, кто сильнее.

Слова, словно разрывающая бомба, разлетелись по округе. Власть арбитров, незыблемая и пугающая, была публично поставлена под сомнение самым сильным оборотнем Сибири. Будущим главой могущественного клана.

Игнат побледнел, его скулы напряглись до хруста.