(не) измена, (не) развод (СИ) - Серпента Евгения - Страница 11

А может, я слишком себя накрутила? Ну не маньяк же Макс в конце концов. Но тут же вспомнила, как он караулил меня у дома и обрывал телефон. Вспомнила его извинения и просьбы, плавно перешедшие в угрозы. И как удирала со съемной квартиры на другую в четыре утра, выпросив у дворника ключ от закрытого черного хода.

И кошку…

Ну что же я за дура такая, а? Сначала влюбилась в психопата, потом в подонка. Что у меня вообще в голове? И есть ли она вообще - голова эта?

- Что случилось, Лера? – мама вышла в прихожую с жалобно скулящей Марусей на руках. – Я уж не знала, что думать.

- Сейчас, мам, подожди, - я быстро разделась, вымыла руки и села в качалку. – Покормлю сначала. Можешь мне сделать что-нибудь поесть? У меня, кажется, психический жор проснулся.

Пока я кормила Марусю, мама напекла оладышек с яблоками. Я жадно принюхивалась к запахам с кухни и мысленно просила: Мусь, ну давай быстрее, а? Она чувствовала мою нервозность и сосала плохо. К тому же температура еще не спала до конца, да и насморк мешал дышать. Наконец она наелась, но спать явно не собиралась. Лежала в кроватке и таращилась на мобиль.

- Пойдем, - мама заглянула в детскую. – Побудет одна, ничего страшного.

Она накидала мне на тарелку оладий, достала сметану. Я набросилась на них так, словно не ела неделю. Мама смотрела на меня с недоумением и тревогой. Она прекрасно знала, что вот так я жру, только если случилось что-то очень плохое. Если не очень, то, наоборот, кусок не лез в горло.

- Лер, ты не Егора там случайно встретила? – спросила осторожно.

- Да ну, мам, какой Егор? Нет, хуже.

- Хуже? Кто-то может быть хуже Егора?

- Может. Егор просто мелкая подлая сволочь. Это Максим был.

- Максим? – удивилась мама. – И… что?

Тут я прикусила язык. В самом буквальном смысле, потому жевала, торопилась и говорила. Но это заставило меня прикусить язык и в переносном. Максима мама знала, но не знала об истинной причине нашего разрыва. Я сказала тогда, что он просто достал меня своей ревностью. Без подробностей. Переехала, потому что нашла квартиру лучше. Номер поменяла? Потеряла телефон, симку не удалось восстановить.

Вот же ирония! Макс приревновал к незнакомому парню, который просто пялился на меня. Егор заявил, что Маруська не его дочь. Хотя у меня и в мыслях не было изменять ни тому ни другому.

Я не собиралась говорить маме, что Макс сталкер. Не хотела беспокоить. Обольщаться, будто срубила его с хвоста, не стоило. Может, конечно, я и преувеличивала опасность, но этот жадный блеск в его глазах был мне хорошо знаком. Если он вбивал себе что-то в голову, переубедить его было уже невозможно. В лучшем случае, помешать.

- Ничего, мам. Он просто прилип, как пиявка. Хотел, чтобы мы куда-то пошли, поговорили. Я зашла в сырный магазин, а он у двери ждал. Тогда я тебе и позвонила. Тянула время, думала, что уйдет. Такси вызвала, уехала. Надеюсь, на этом все.

Мама с сомнением покачала головой. Разумеется, она поняла, что я о чем-то недоговариваю, но не стала пытаться вытащить из меня все.

- Эх, лучше бы ты спать легла, - сказала вместо этого. – Давай сейчас полежи. Мятки заварить тебе?

- Нельзя мяту, - вздохнула я. – Ничего нельзя. Так полежу. Спасибо.

Все равно будет беспокоиться, конечно. Но я не могла сделать вид, что ничего не произошло. Не получилось бы.

Я пошла в спальню, легла на кровать – впервые за все эти месяцы. Раньше у нас была спальня и гостиная, почти одинакового размера. Когда я забеременела, мы решили, что гостиная нам не так уж и нужна, и превратили ее в детскую. Вернувшись из роддома, я ни разу больше не ночевала в спальне. Не хотелось ложиться одной в постель, где мы спали в обнимку с Егором, на которой занимались любовью и зачали ребенка. Слишком холодно было, больно и тоскливо.

Но сейчас мне вдруг стало все равно. Наверно, одна негативная эмоция выжигает другие напалмом. Закрыла глаза и попыталась себя убедить, что надо успокоиться. Даже если Макс вдруг меня найдет… кстати, нужно предупредить всех, кто может вольно или невольно навести его на мой след. Так вот даже если найдет – то что? Попытается вернуть силой? Изнасилует? Убьет?

Я выжала из себя какой-то квакающий смешок: мол, что за глупости! Но холодный трезвый голос внутри возразил: с него станется.

Но больше всего я боялась за Марусю. Может ли он причинить вред ребенку? Я не знала. Но что будет с ней, если что-то случится со мной? Отцу она не нужна. Бабушка с дедушкой, конечно, не бросят, но люди в возрасте, с не самым крепким здоровьем.

Сердце снова забилось заполошным пульсом в виски и в пальцы, но усталость, и физическая, и нервная, взяла свое. Меня затянуло в рваную, клочкастую дремоту, когда, вроде бы, видишь сон, но при этом слышишь все, что происходит рядом, и знаешь, где находишься. Тем не менее, отдых придал мне сил и немного успокоил.

Когда я проснулась, уже стемнело.

- Я приготовила ужин, - сказала мама, собираясь домой. – Постарайся лечь пораньше. Если что – звони.

Я обняла ее, и мы с минуту стояли молча.

Надо же, пришло в голову, а ведь десять лет назад могли не разговаривать неделями, даже по телефону. У меня был какой-то запоздалый подростковый бунт. Казалось, что мама слишком опекает, лезет с непрошеными советами, пытается контролировать. Мы крепко поссорились. Я ушла из дома, сняла квартиру вдвоем с однокурсницей Милкой, искала какие-то подработки, чтобы не брать у родителей денег. А потом все стихло, и мы плавно пошли на сближение. Может, совсем уж подругами и не стали, и я далеко не всем делилась с ней, но все равно знала: она всегда поможет и поддержит.

Вечером, уложив Марусю, я позвонила сначала Ритке, потом Миле и обеим сказала одно и то же: объявился Макс. Если что, ты ничего обо мне не знаешь. Вообще ничего.

Обе пытались охать, ахать, выспрашивали подробности, но я чувствовала себя слишком измочаленной, чтобы поддерживать беседу.

Все потом, ладно?

Постояла у Марусиной кроватки, послушала ее медвежачье сопение, быстро, на остатке заряда, ополоснулась и легла. На этот раз сон словно караулил меня. Напал и победил. Да я и не сопротивлялась. Иногда рыбой подплывала к поверхности, слушала Марусю и снова уходила в омут. Пока утром не выдернул из него телефонный звонок – с незнакомого номера.

Для новых покупателей действует программа лояльности: скидка 20% на все остальные мои книги в течение трех дней после покупки

Часы снова показывали девять, как и вчера утром. Похоже, простуда всерьез выбила Марусю из режима. Он и раньше был не прямо уж строгий, но просыпались обычно в одно и то же время.

Телефон продолжал надрываться.

Да ладно, Лера, это очередной начальник службы безопасности Центробанка звонит, хочет код из смс. Смахни и выдохни.

Но выдохнуть не получалось – дыхалка замерзла. Вот правда, грудь словно в кусок льда превратилась. И желудок тоже. Разморозил меня возмущенный вопль Маруси.

Ну слава богу, проснулась, птичка моя.

- Иди к мамочке, солнышко, - засюсюкала я приторно-сладким «мамским» голосом. – Будем кушенькать.

Раньше, когда слышала что-то подобное, накрывало испанским стыдом и хотелось сделать десять фейспалмов сразу. И стукнуть яжемать по башке. А от «кушенькать» просто вывернуло бы. Стоило появиться ребенку – и ничего, норм. Оставалось только надеяться, что со временем это пройдет. Пролактин придет в порядок и перестанет пачкать мозг.

На ощупь Маруся была уже нормальной, сосала лучше, чем вчера, хотя и сопела еще. Я смотрела в окно и убеждала себя, что это был не Макс.

Ну правда, откуда ему взять мой телефон? У меня другая фамилия, адреса не знает. Только если Ритка или Милка проговорились, но я их предупредила. Да и вообще, надо взять себя в руки и успокоиться. Вот так психопатничать – типичное поведение жертвы.