Системный Друид (СИ) - Протоиерей (Ткачев) Андрей - Страница 41

Первые признаки неладного появились минут через двадцать.

Слишком густая тишина, слишком плотная для этого времени суток. Птицы смолкли, даже вечно стрекочущие насекомые затихли. Лес будто задержал дыхание, и это молчание давило на уши сильнее любого крика.

Я замедлил шаг, позволяя Усиленным Чувствам развернуться в полную силу. Запахи обострились, разделяясь на отдельные нити: влажная земля, прелые листья, смола, и где-то на границе восприятия, едва уловимый человеческий пот с примесью дешёвого мыла.

Тело среагировало раньше, чем я осознал угрозу.

Свист рассёк воздух справа. Я качнулся влево, одновременно разворачиваясь, и стрела прошла в ладони от сумки на моём боку. Древко с глухим стуком вонзилось в ствол за моей спиной, дрожа от силы удара.

Если бы попала в сумку, нужные мне ингредиенты и мои собственные мази и отвары превратились бы в мешанину. Две недели работы, десятки серебряных, просто так, из-за чьей-то глупой злобы.

Из-за деревьев вышел Гарет. Конечно, кто же еще это может быть?

Сын Борга держал лук уверенно, со второй стрелой уже наложенной на тетиву.

— Вот ты и попался, — Гарет растянул губы в ухмылке. — Думал, я забуду? Думал, можно унижать меня раз за разом, а я буду терпеть?

Я смотрел на него молча, оценивая расстояние, угол стрельбы, позицию. Гарет стоял метрах в пятнадцати.

— Марта рассказала мне всё, — продолжал Гарет, его голос становился громче с каждым словом. — Как ты к ней подкатываешь, как смотришь. Думаешь, она твоя? Думаешь, внук полоумного травника может претендовать на неё?

Я вздохнул. Внутренне, беззвучно, позволяя воздуху выйти из лёгких медленной струёй.

Чужие обиды. Чужая ревность. Чужая девушка, о которой я и думать забыл с тех пор, как обрывки памяти прежнего Вика улеглись на дно сознания. Марта была частью жизни мальчишки, который предал деда ради золота и сладких обещаний. Ко мне она отношения не имела.

Но Гарету это объяснять бесполезно. Ему лишь нужен был повод, чтобы хоть как-то выплеснуть свою агрессию, или что там у него в голове.

— Никак ты не научишься, — произнёс я ровным голосом.

Гарет дёрнулся, будто я его ударил.

— Что ты сказал?

— Сколько раз мне нужно тебя уронить лицом в землю, чтобы ты наконец оставил меня в покое?

Лицо Гарета побагровело. Он отбросил лук в сторону, так, как бы не посмел поступать настоящий охотник, и двинулся ко мне, сжимая кулаки. В его глазах горела та особая злоба, которая застилает разум и превращает человека в животное.

Первый удар был широким, размашистым, нацеленным мне в челюсть. Я сделал шаг в сторону, смещая корпус, и кулак Гарета прошёл мимо, рассекая пустоту. Инерция понесла его вперёд, следом он споткнулся о вовремя выставленный мною сапог. Я подтолкнул его рукой, добавляя скорости.

Гарет растянулся на земле лицом вниз, поднимая облако пыли и прелых листьев.

Всё произошло слишком быстро, чтобы это выглядело как драка.

Я стоял на том же месте, опустив руки вдоль тела. Даже не пришлось напрягаться. Прежний Вик боялся Гарета, видел в нём угрозу, старшего, сильного, пользующегося уважением среди деревенских. Я видел только неуклюжего парня, который учился драться по пьяным потасовкам в таверне.

Гарет вскочил, отплёвываясь от грязи.

— Сукин сын, — прорычал Гарет, и в его руке блеснул металл.

Охотничий нож, с узким лезвием и костяной рукоятью. Оружие, предназначенное для свежевания дичи, а сейчас нацеленное на человека.

Гарет бросился вперёд. Удар был подлым, снизу вверх, рассчитанный на то, чтобы вспороть меня одним движением.

Я использовал Каменную Плоть.

Лезвие врезалось в моё плечо и отскочило с металлическим звоном. Гарет отшатнулся, глядя на свой нож с выражением полного непонимания. На клинке осталась вмятина, словно он ударил по каменной стене.

Мышцы на моём плече медленно вернулись к обычному цвету, когда я отпустил способность.

— Зря ты это сделал, — сказал я тихо.

Моя рука метнулась вперёд, хватая Гарета за шиворот. Пальцы сжались на плотной ткани его куртки, и я рванул его на себя, одновременно используя Рывок.

Мир смазался в полосы света и тени. Деревья мелькнули по сторонам, ветер ударил в лицо.

Я остановился, поравнявшись с мощным дубом, пропуская ствол дуба справа от себя. Гарет такой возможности лишился.

Хруст разнёсся по лесу, влажный и отчётливый. Лицо Гарета впечаталось в кору, нос смялся, как переспелая ягода. Кровь брызнула веером, заливая ствол и землю вокруг. Он осел на землю, обеими руками зажимая лицо, и из-под пальцев доносилось сдавленное мычание.

Я присел рядом с Гаретом, глядя на него сверху вниз.

— На попытку убийства отвечают тем же, — произнёс я спокойно, без злобы, злиться на этого идиота было не за что. — Но тебе повезло. Мой старик хорошо отзывался о твоём отце. Борг достойный человек, и я не стану лишать его единственного наследника. Но выпороть розгами тебя ему все же следует.

Гарет поднял на меня глаза, полные боли, страха и бессильной ярости. Кровь текла между его пальцами, капая на прелые листья.

— Но запомни, — я выдержал паузу, позволяя словам дойти до его затуманенного сознания. — В следующий раз я буду менее щедр. Мне плевать на тебя и на Марту. Охладись наконец. И делайте друг с другом что хотите — меня это все не волнует.

Я поднялся и пошёл прочь, даже не оглядываясь на Гарета. Может, я был слишком снисходительным. Может, и нет. Но следующий раз будет последним.

Громовой Тигр оставался неуловим. В этот день я решил прочесать скальные выступы. Следы попадались изредка, царапины на коре, клочки шерсти, но сам зверь словно растворился в чаще. Возможно, уходил глубже на север, в места, куда я пока опасался соваться. Возможно, просто избегал встречи, учуяв мой запах издалека.

Я продолжал искать, расширяя область поисков, пока вдруг не наткнулся на нечто, с чем столкнулся впервые.

Звук доносился с юго-запада, приглушённый расстоянием и листвой. Мужские голоса, несколько человек, разговаривающих вполголоса. Я изменил направление, двигаясь бесшумно и, используя тень, скрылся.

Поляна открылась внезапно, за завесой густого орешника.

Трое мужчин сидели вокруг небольшого костра, настолько маленького, что дым почти терялся в кронах. Двое были взрослыми, лет по тридцать-сорок, с обветренными лицами и руками, покрытыми мозолями. Третий выглядел совсем молодым, с редкой порослью на подбородке и движениями человека, который постоянно ожидает опасности.

Их снаряжение было добротным, практичным. Кожаные куртки, усиленные металлическими пластинами на груди и плечах. Охотничьи луки, прислонённые к стволу ближайшего дерева. Ножи, копья, мотки верёвки. Всё содержалось в порядке, но носило следы интенсивного использования, потёртости, царапины, заплаты на одежде.

Я замер за кустарником, внимательно вслушиваясь в тихое потрескивание углей и обрывки разговоров, но слышно было плохо.

Эти люди отличались от тех, кого я видел в Вересковой Пади. Их движения были экономными, без суеты и лишней траты сил. Так двигаются профессионалы, для которых лес является домом, рабочим местом и источником пропитания одновременно.

Я присел на корточки, опираясь спиной о ствол старой ольхи, и сфокусировался на слухе, направляя Усиленные Чувства лишь в него.

— … четвёртые сутки, — голос принадлежал старшему из мужчин, крепкому седовласому охотнику с глубоким шрамом на лице. — Тварь хитрая, петляет как заяц от гончих.

— Может, вернёмся с подкреплением? — второй взрослый охотник, худощавый и жилистый, почесал затылок. — Места незнакомые, тут и заплутать недолго.

— Хенрик прав, отец, — молодой подал голос, но старший тут же его оборвал.

— Нет. Мы начали это дело, мы его закончим. Скальный кабан прокормит три семьи на месяц вперёд, если не дольше. Такую добычу упускать нельзя. А клыки и шкура принесут немало денег.

Скальный кабан. То самое существо, о котором упоминал Борг во время нашей первой встречи. Неужели они охотились за ним?