Я все еще не бог. Книга XXXVI (СИ) - Дрейк Сириус - Страница 42

Эль стоял неподвижно. Тени вокруг него клубились, как живые. Давление нарастало.

Петр Первый ждал.

Из-за спины Эля раздался хрип. Петр Петрович завалился на бок, кровь растеклась по каменным плитам темной лужей.

— Твою мать, — выдохнул Эль.

Давление схлынуло. Тень опала. На полу снова стоял гусь с красными глазами, полными ярости. Он подошел к младшему Романову.

— Я вернусь, — сказал Эль, не оборачиваясь.

— Хватит этих пафосных фраз, — кивнул Петр Первый. — Я даю вам шанс уйти…

— И в следующий раз не будет выбора.

— Знаю и это.

Эль мгновенно оценил рану. Она была глубокая, но жизненно важные органы не задеты. Царь действительно замедлил руку. Вот же сукин сын.

— Держись, Романов, — Эль прижал крыло к ране. Темная энергия потекла в тело, замедляя кровотечение. Он не мог исцелить его, а только остановил кровь. Для полноценной регенерации нужно время и нормальные условия.

— Эль… — Петр с трудом открыл глаза. — Я проиграл…

— Нет, ты совершил идиотский поступок, а это разные вещи. Теперь заткнись и экономь силы.

Эль сконцентрировался. Тело Петра Петровича окутала дымка. Гусь ухватил его клювом за воротник и, развернув теневые крылья, рванул к окну. Стекло разлетелось на тысячи осколков, и даже силовые артефакты не смогли сдержать напор нового Бога Войны.

Холодный московский воздух ударил в лицо. Эль вылетел из Кремля, неся на себе раненого Романова, завернутого в кокон из темной энергии. В разрушенном тронном зале Петр Первый стоял один и смотрел на разбитое окно, через которое рвался ветер, гоняя по полу снежную пыль.

— Живи, сын, — произнес он негромко.

Потом повернулся и вышел через боковую дверь. Его ждала война.

Эль летел низко над самыми крышами. Петр Петрович был без сознания, но жив. Сердцебиение слабое, но стабильное. Кокон темной энергии поддерживал его тело и не давал ране раскрыться.

Московский особняк был в двадцати минутах лета. Там они попадут в портал и через него на Сахалин. А на там Роза и Люся вытащат этого самоубийцу с того света.

Эль свернул на Тверскую и нырнул в переулок. Здесь было тише, меньше людей. Узкие улочки петляли между старыми зданиями, и Эль маневрировал между ними, стараясь не привлекать внимания.

Не получилось.

На перекрестке, прислонившись к фонарному столбу, стоял высокий молодой мужчина в расстегнутой куртке. Руки были в карманах, а светлые кудрявые волосы растрепаны ветром. Взгляд направлен точно на Эля.

Эль приземлился в десяти метрах от него. Петр, все еще окутанный коконом, парил над мостовой в метре от гуся.

— Есенин, — процедил Эль. — Не время для прогулок.

Саша оторвался от столба и неспешно подошел ближе. Посмотрел на раненого Романова. Потом на гуся. Потом снова на Романова.

— Кто его так?

— Отец.

— А, — Есенин кивнул, будто это все объясняло. — Я так и подумал. Минуту назад почувствовал давление, от которого у меня в глазах потемнело. Я же переехал от родителей, вот, живу в центре, снимаю квартиру. Кота завел, рыжего такого, рыбу любит, и…

— Кот жив? — перебил Эль.

— Кот-то жив. И я, собственно, вышел проверить, что происходит. Потому что давление было… — он прищурился, подбирая слово. — Божественное. В прямом смысле.

Эль фыркнул и махнул крылом.

— Это от меня. Когда я вмешался в дуэль, немного не рассчитал выброс.

— Немного, — повторил Есенин. — У меня в радиусе трех кварталов все магические датчики сгорели. Это ты называешь «немного»?

— Я был зол.

— Заметно, — Саша встал рядом с Петром Петровичем и приложил пальцы к его шее. — Пульс есть, но слабый. Ему нужен врач.

— Ему нужно на Сахалин. Там наши целители. Я несу его в московский особняк.

— Понял, — кивнул он, — Помочь?

Эль хотел отказаться, но посмотрел на Романова. Кокон из темной энергии требовал постоянной подпитки. Нести раненого и одновременно поддерживать его жизнь было сложно и это немного тормозило их движение.

— Помоги, — буркнул гусь.

Есенин кивнул, легко поднял Петра Петровича на руки и закинул на плечо. Для мага его уровня вес взрослого мужчины был не существеннее пакета с продуктами.

— Далеко идти? — спросил он, поправляя тело бывшего царя, который по прежнему был окутан дымкой. Есенин вплел туда и свою энергию.

— Минут пятнадцать быстрым шагом. Или пять, если побежим.

— Побежим, — решил Есенин. — Только объясни по дороге, что вообще происходит. А то я чувствую, что в этом городе творится что-то очень нехорошее, а меня, как всегда, забыли предупредить.

Они двинулись по переулкам с чудовищной скоростью.

— Коротко, — начал Эль. — На Сахалин движется Владимир Кузнецов.

— Тот самый?

— Тот самый. Только внутри него сидит Нечто. Ему нужен Миша и все на острове.

Есенин присвистнул.

— Серьезно.

— Более чем. И параллельно с этим Петр Первый планирует напасть на Сахалин своими силами. Послезавтра. Две силы одновременно, ну такое себе… Хотя, мы с Чалом… То Есть с Валерой и не такое проворачивали.

— Красиво, — оценил Саша. — А Кузнецов, как он?

— Готовит оборону. К нему прибыли войска Бердышева и Кутузова. Плюс контингент из Японии и Китая. Еще мои вампиры скоро будут, а там еще и питомцы и костяные монстры. Целая армия.

— И ты думаешь, что этого хватит против божества Хаоса в теле легендарного воина?

Эль не ответил. Они свернули за угол и ускорились. Петр Петрович тихо застонал на плече у Есенина.

— Сань, — Эль посмотрел на него. Гусь, смотрящий снизу вверх на человека, должен был выглядеть нелепо. Но красные глаза с вертикальными зрачками меняли впечатление. — Ты сейчас в Москве один?

— Один, — кивнул Саша. — Отец на юге, Антон в КИИМе.

— Я видел, на что ты способен. Видел бой у Кремля, когда Нечто пыталось тебя использовать. Ты один из немногих, кто может противостоять сущности такого уровня.

Есенин молчал несколько секунд. Потом усмехнулся.

— Ты приглашаешь меня на войну?

— Я говорю, что Владимир Кузнецов с Нечто внутри могут сильно повредить МОЙ САХАЛИН! Мне нужен каждый сильный боец. Особенно такой, который уже имел дело с этой дрянью.

Саша перехватил Романова поудобнее и задумался. Они миновали еще один переулок. Впереди виднелась ограда московского особняка Кузнецовых.

— Знаешь, — наконец сказал Есенин, — после того случая у Кремля у меня личный счет к Нечто. Эта тварь залезла ко мне в голову и попыталась сделать из меня оружие. Я до сих пор помню, каково это.

— Значит?

— Значит, я иду с вами. Только дай мне пять минут забежать домой за курткой, которую не жалко. Эта мне нравится, не хочу ее портить.

— У нас раненый при смерти, — напомнил Эль.

— Тогда куплю куртку на Сахалине, — Есенин пожал свободным плечом. — Там есть магазины?

— Есенин… На Сахалине через два дня будет война!

— Значит, после войны. Не люблю спешный шоппинг.

— Но я же не сказал, что ты не сможешь там купить куртку, — ухмыльнулся Эль.

Они подошли к воротам особняка. Гвардейцы, оставленные для охраны, при виде гуся, окровавленного Романова и Есенина немного опешили.

— Свои! — рявкнул Эль. — Открывайте ворота. Срочно.

Их пропустили без лишних вопросов.

— Портал активен, ваше превосходительство. Бердышевские войска уже прошли, канал открыт.

— Отлично.

Есенин с Петром и гусь спустились в подвал. Портал в каменной арке мерцал голубоватым светом. Точно такой же был на Сахалине.

— Романов, — Эль ткнул клювом в бессознательное тело. — Держись. Минута, и будешь у лучших лекарей.

Петр не ответил, но его сердце стучало. Пока стучало. Есенин посмотрел на портал. Потом на гуся.

— Я туда ни разу не заходил, если что.

— Ничего сложного. Шагаешь внутрь, и через секунду ты на Сахалине. Только не споткнись. С раненым царем на плече это будет невежливо.

— Я никогда не спотыкаюсь, — Саша поправил тело Романова и шагнул в голубое свечение.