Я растопчу ваш светский рай (СИ) - Карамель Натали - Страница 22

— Поняла.

Илания перевела взгляд на Алесия.

— Алесий. Внешняя разведка и безопасность. Тебе нужно: установить всех кредиторов. Узнать суммы, сроки, условия. Найти ту женщину с ребёнком. Узнать всё: где живёт, на что существует, как часто он там бывает. И найти… источники знаний. Неофициальные. Бывших солдат, странствующих мастеров, подпольных торговцев диковинками. И, по возможности, выяснить, какие ещё активы он закладывал. Есть ли доступ к семейным реликвиям, землям? Ты знаешь такие каналы?

Его взгляд, скользнув по её лицу, словно поставил штамп «Задание принято».

— И охрана, — добавила Илания. — Никто не должен знать о наших встречах. Никто не должен подозревать, что я могу что-то большее, чем ходить по саду. Ты — наш часовой.

— Понял, — прозвучало низко и глухо. Его первый голос за весь вечер.

— А я, — сказала Илания, и в её голосе впервые прозвучала не просто решимость, а холодная, безжалостная уверенность, — буду заниматься стратегией и обучением. Я буду тем, кем должна быть: слабой хозяйкой на виду. И тем, кем стану: тем, кто развалит эту игру изнутри.

Она посмотрела на них обоих.

— Вопросы?

Латия немного помолчала.

— А если… если он ударит? Пока мы готовимся?

Илания ответила не сразу. Она разжала скрещённые на груди руки, показав ладони. Тонкие, бледные.

— Тогда это станет для него последней ошибкой. Я не буду провоцировать. Но и терпеть не буду. Это тоже часть плана. Мы не жертвы. Мы — диверсионная группа.

Алесий промолвил:

— Связь. Как передавать информацию?

— Через Латию. Только так. Никаких записок. Устно. Кодовые фразы о саде, о погоде, о здоровье. Всё остальное — здесь. Раз в неделю, в эту же ночь. Если срочно — Латия повяжет утром на балконе моей комнаты красную ленту от шторы.

Он снова кивнул. Всё было ясно. План прост, задачи четки.

— На сегодня всё, — сказала Илания. Её фигура в лунном свете казалась выше, острее. — Возвращайтесь по одному. Алесий, ты последним. Убедись, что следов нет.

Латия ещё раз кивнула и бесшумно скользнула в темноту, обратно к дому.

Илания сделала шаг, чтобы последовать за ней, но Алесий тихо её остановил.

— Подождите пять минут, — сказал он, его взгляд сканировал тени сада. — Я быстро проверю аллеи к дому. Убежусь, что путь чист. После этого у вас будет пять минут, чтобы вернуться. Я останусь здесь, замечу следы, если кто-то придёт после.

Это был голос профессионала, продумывавшего отход. Не оставлять командира последней на нейтральной территории.

Илания оценивающе кивнула.

— Хорошо. Пять минут.

Алесий исчез бесшумнее ночного ветра.

Ровно через четыре с половиной минуты он материализовался снова, кивком указав направление.

— Чисто. Пять минут.

— Спасибо, — сказала она и уже сделала шаг, когда его тихий голос снова остановил её.

— Вы уверены в этом пути? — спросил он неожиданно тихо. — После этой черты обратной дороги нет. Дорога будет грязной. Очень.

Илания встретила его взгляд. В его глазах она увидела не вопрос, а последнюю проверку. Проверку на решимость.

— Я уже перешла черту, когда он превратил меня в товар, — ответила она, и в её голосе впервые зазвучала не только сталь, но и тихий, леденящий ветер пустоты. — Теперь мы просто идём по ней до конца. И выйдем с другой стороны. Или проложим туннель. Вместе.

Он коротко, почти незаметно кивнул. Не «да, хозяйка». Это было что-то другое. Признание. Солдатское «понял, командир».

Илания быстро и бесшумно ушла в сторону дома. Алесий же, как тень, остался в беседке, растворившись в опорном столбе, его глаза, привыкшие к ночным дозорам, зорко сканировали сад, стирая сам факт их совещания.

Тишина снова сомкнулась вокруг. Но теперь это была не тишина жертвы. Это была тишина хищника, затаившего дыхание перед прыжком. Тишина штаба, где только что был утверждён план наступления.

Первая фаза — «Выживание» — закончилась. Начиналась вторая — «Подкоп».

Война перешла из обороны в подготовку к наступлению. И у неё теперь были агент и разведчик. Всё, что нужно, чтобы начать тихо рушить этот проклятый рай по кирпичику.

Глава 20. Железо под шелком

Алесий пришёл на рассвете, как призрак, вынырнувший из предрассветной мглы. Его тень на мгновение перекрыла бледный свет зари. Не шаги выдали его, а едва уловимое смещение воздуха возле двери. Тихий, точный стук костяшками пальцев о дверь — два коротких, один длинный.

Илания, уже бодрствующая и одетая в простое платье для прогулок, мгновенно откинула засов. Он не стал входить. Протянул свёрток, обёрнутый в грубую, промасленную холстину.

— Первое снаряжение, — произнёс он глухо, его глаза бегло осмотрели комнату за её спиной. — Пока — для подготовки платформы.

Илания развернула свёрток. Внутри лежали предметы.

Первый — пара коротких, тупых железных прутьев, длиной чуть больше ладони. Они были тщательно отшлифованы, без заусенцев, но в них не было никакого изящества. Просто железо. Вес каждого чувствовался сразу, солидно и грубо.

Второй — плоский мешочек из плотной кожи, туго набитый мелким, чистым песком. Он был снабжён прочными шнурками.

— Для хвата, — бросил Алесий, глянув на сад. — Держать. Вращать. Поднимать. По этапам. Мешок — для веса. На ноги, на пояс. Ходить. Приседать. Начинать с пяти минут. Боль — стоп-сигнал. Сорвёте связки — откат на неделю.

Илания взяла один прут. Холодное железо плотно и чужеродно легло в ладонь, непривычно тяжелое. Мышцы предплечья тут же забились тревожным, нескоординированным спазмом.

Нервные пути, ожидавшие привычной обратной связи от нейроинтерфейса плазменного клинка — лёгкого гула энергии, идеального баланса, живого отклика на малейший импульс воли, — получили в ответ лишь тупой, немой протест железа против гравитации. Это было не напряжение. Это был сбой системы управления.

«Отлично, — мысленно усмехнулся где-то внутри дух капитана. — Курс молодого бойца. Начинаем с отрицания гравитации. Всегда с нуля».

— Идеально, — сказала она, и в её голосе прозвучало удовлетворение инженера, получившего нужный инструмент. — Благодарю.

Алесий коротко кивнул.

— Следующая поставка — через неделю. Если не будет форс-мажора. Есть наводки. Один из его кредиторов — Сивый Ганс, держатель долговой ямы у порта. Любит золото и имеет длинную память. Встречусь с ним под видом наёмного грузчика.

Тренировки начались в тот же день, за закрытой дверью спальни, при плотных шторах.

Ирина-капитан составляла протокол. Илания-тело его исполняла. Болело всё.

Первое упражнение: статика. Она встала прямо, расставив ноги на ширину плеч, и просто… держала прутья. Она сжимала их не пальцами, а всей волей. Казалось, не мышцы дрожат, а сама реальность вокруг прутьев колеблется от напряжения. Через минуту дрожь в мышцах стала мелкой и частой, как стук отчаянного сердца под землёй.

«Сбой в системе стабилизации. Мышечный корсет не развит. Требуется поэтапная нагрузка», — фиксировало её сознание, отстраняясь от боли.

Она опустила прутья. Отдышалась. Снова подняла.

Второе упражнение: платформа. Она ложилась на спину на ковёр, согнув ноги, и медленно, со скрипом каждого позвонка, отрывала таз от пола, замирая в верхней точке. Бедра горели. Мешочек с песком, положенный на низ живота, давил, напоминая о центре тяжести, который нужно контролировать.

Третье: опять хват. Но теперь она, сидя, медленно перекатывала прут в пальцах, от мизинца к указательному и обратно. Сначала железо почти вываливалось. Потом — чуть увереннее.

Она не делала резких движений. Никаких рывков. Только контроль. Медленное, упрямое давление слабости против силы тяжести и холодного металла.

«Тело не слушается, — констатировала Ирина. — Нервные пути разрушены страхом и бездействием. Нужно проложить новые. Синапс за синапсом. Клетка за клеткой».

Тело отвечало болью и дрожью, но отступать было некуда — назад, в трясину беспомощности, пути не было.