Похоже, я попала 5 - Фарг Вадим - Страница 8

Я почувствовала эту искорку своей силой. Она была как последний уголёк в остывшем костре. И я знала, что должна сделать.

– Отойдите, – тихо сказала я своим спутникам и шагнула к Василисе.

Я достала из кармана маленький пузырёк с чёрной, мерцающей жидкостью. Моё зелье «Языка развязанного». Я понятия не имела, что оно сделает с человеком, чья воля и так заперта на семь замков. Но выбора у меня не было.

Я осторожно, стараясь не пролить ни капли, приоткрыла ей рот и влила внутрь несколько капель. Зелье пахло горько и сладко одновременно, как корень солодки и полынь.

Ничего не произошло. Василиса так и сидела, не шелохнувшись, глядя в темноту сада за окном.

– Не сработало, – с горечью прошептал Дмитрий.

Но я видела, как крохотная искорка в её глазах на мгновение вспыхнула ярче. Как дрогнул палец на её неподвижной руке.

– Ещё, – прошептала я сама себе и влила ей в рот всё, что оставалось в пузырьке.

И тут её словно ударило током.

Всё тело Василисы выгнулось дугой, она судорожно вцепилась пальцами в подлокотники кресла, и из её груди вырвался долгий, хриплый вздох, будто человек, долго бывший под водой, наконец глотнул воздуха. Она медленно, с неимоверным, видимым усилием, которое заставляло дрожать всё её тело, повернула голову в мою сторону.

Её глаза, на несколько драгоценных мгновений они снова стали живыми. В них горел прежний ум, стальная воля и такая бездна страдания, что у меня перехватило дыхание. Она смотрела прямо на меня, и её губы зашевелились, пытаясь вытолкнуть слова, застрявшие в горле.

– Молчун… – прохрипела она. Голос был чужим, скрипучим, как несмазанные петли. – Он… не во дворце…

Она закашлялась, и по её щеке скатилась одинокая слеза.

– Он… сам дворец, – выдохнула она, и каждое слово давалось ей с неимоверной болью. – Его сердце… в тронном зале. Разрушьте… трон.

Сказав это, она замерла. Огонь в её глазах, вспыхнувший так ярко, на мгновение заколебался и погас. Словно задули свечу. Голова её безвольно склонилась на грудь, руки разжались. Она снова превратилась в статую.

Мы стояли, оглушённые. Потрясённые до глубины души.

Молчун – это сам дворец. Его сердце – трон.

Я смотрела на безжизненную фигуру Василисы, на своих ошеломлённых друзей, и до меня медленно, как ледяная волна, доходил весь ужас её слов. Мы всё это время искали человека, колдуна, которого можно было найти и убить. А оказалось, что враг был повсюду.

Слова Василисы дали нам ключ. Нам нужно было сражаться не с человеком. Нам нужно было убить дворец.

Мы пулей вылетели из комнаты Василисы и снова оказались в тёмном, пустом коридоре. Я еле успела заметить какую-то нишу за старым пыльным гобеленом и нырнула туда, увлекая за собой остальных. Мы затаились, тяжело дыша, прислушиваясь к тишине.

«Разрушьте трон…» – хриплые слова Василисы всё ещё стояли у меня в ушах. Разрушить трон? Что за бред?

– Это какая-то чушь, – первым не выдержал Дмитрий. Он прислонился к холодной каменной стене и устало провёл рукой по лицу, смазав какую-то грязь. Его дорогой камзол был помят, а от былого лоска не осталось и следа. – Дворец не может быть живым. Это же просто здание. Камни, дерево, раствор. Это невозможно.

– А огненные саламандры в подвале – это нормально? – хмуро спросила я. – А ключ, который разговаривает? Мы уже давно живём в мире, где всё возможно, пора бы привыкнуть.

Фёдор молчал, как и всегда. Он просто стоял, огромный и неподвижный, как скала, и его рука сама собой легла на рукоять топора. Он не вдавался в подробности. Есть враг – нужно его уничтожить. Простая и понятная логика.

– Оно здесь, – вдруг прорычал Иван. Он стоял, скрестив руки на груди, и его глаза горели нехорошим жёлтым огнём. – Везде. В каждом камне и в воздухе. Я его чую. Как падаль. Оно давит, душит.

Иван был прав. Я тоже это чувствовала. После того, как мы вышли от Василисы, это ощущение стало почти невыносимым. Словно меня укутали в мокрое, тяжёлое и липкое одеяло. Оно не было болезненным, нет. Оно просто высасывало силы. Забирало волю. Хотелось просто сесть прямо тут, на грязный пол, и больше никогда не вставать. Просто сидеть и смотреть в темноту. Моя собственная сила, которая обычно бурлила внутри, сейчас едва теплилась, как огонёк свечи на сквозняке. Казалось, ещё немного, и она погаснет совсем. Эта всепоглощающая апатия хотела сожрать меня, сделать такой же пустой и безразличной. Я из последних сил цеплялась за злость и страх – единственные живые чувства, что у меня остались.

– Я где-то читал об этом, – вдруг задумчиво сказал Дмитрий, вглядываясь в темноту так, будто мог видеть сквозь неё. – Давно, в старых книгах. Легенда о том, что дворец построен на «гиблом месте». Раньше тут было капище какого-то древнего божества… бога тишины и забвения. Все думали, что это просто сказки для простолюдин. А вдруг нет?

«Я вам больше скажу! – раздался в моей голове писклявый и до смерти возмущённый голос Шишка. Он всё это время сидел у меня на плече, вжавшись в воротник рубахи. – Когда я эту вашу премудрую искал, я же не по коридорам бегал! Я по щелям лазил, по дыркам в стенах! И знаете что? Стены дышат!»

Я замерла, боясь пошевелиться.

– В смысле, дышат?

«В прямом! – затараторил он, обрадовавшись вниманию. – Пульсируют! Так медленно-медленно… Тук… долгая пауза… снова тук… Я думал, у меня уже глюки от голода! А это, оказывается, дворец храпит! Мы сидим в брюхе у какого-то каменного чудища! Ната, он нас переварит!»

Пульсация. Сердце. Трон. Картинка сложилась в моей голове.

– Он прав, – выдохнула я, и мои спутники разом повернулись ко мне. – Это не просто князь захватил дворец. Это древняя тварь, которая и есть этот дворец. Она спала сотни лет. А Железный Князь по-видимому её разбудил. Он дал ей то, чего она жаждала – послушных, безвольных людей, которые не хотят ничего, кроме покоя. Она питается их апатией. А трон – это её сердце. Насос, который качает эту мёртвую тишину по венам-коридорам.

Мы замолчали. Теперь до всех дошло, во что мы вляпались. Иван снова зарычал, но теперь в его голосе слышалась не ярость, а азарт охотника, учуявшего след. Он развернулся и посмотрел в сторону тронного зала. Его звериное чутьё точно знало, где находится логово.

– Значит, идём и ломаем, – просто сказал Фёдор, будто речь шла о том, чтобы расколоть полено.

– Стойте, – остановил его Дмитрий. Его глаза снова стали острыми и расчётливыми. – Просто вломиться – это верная смерть. Там Добрыня и стража. И сам Князь. Пока вы будете с ними драться, эта тварь высосет из нас все силы без остатка.

– И что ты предлагаешь? – спросил я, чувствуя, как по спине ползёт холодок.

– Нам нужен план, – Дмитрий говорил тихо, но каждое его слово было весомым. – Мы врываемся все вместе. Фёдор, ты и Иван – вы наш таран. Ваша задача смести всё, что встанет на пути. Соловей, ты прикрываешь, снимаешь арбалетчиков. Я беру на себя Добрыню. Попробую заболтать его, сбить с толку… Он любит, когда ему льстят. Это его слабость.

Он повернулся ко мне, и его взгляд стал очень серьёзным.

– А ты, Ната… Твоя задача – трон. Как только мы окажемся внутри, не обращай внимания ни на что. Ни на крики, ни на звон стали. Просто беги к нему. Ты единственная, кто может это сделать. Твоя живая сила как вода, может потушить этот мёртвый огонь. Мы все лишь прикрытие. Мы дадим тебе несколько секунд. Это всё, что у нас будет.

План был простой до ужаса. И смертельно опасный. Мы ставили на кон всё, что у нас было.

Я посмотрела на своих спутников. На хмурое лицо Фёдора. На нервную усмешку Дмитрия. На звериный оскал Ивана. Они были готовы умереть ради этих нескольких секунд.

Холодный страх внутри сменился горячей, упрямой злостью. Я глубоко вздохнула и кивнула.

– Хорошо. Я сделаю это.

Пора было заканчивать этот кошмар. Здесь и сейчас.

Мы неслись по пустым коридорам, и звук наших шагов гулко отдавался от стен. Казалось, весь дворец слышал, как мы бежим. Страх, который ещё недавно сидел в животе холодным камнем, куда-то пропал. Вместо него была только горячая, злая решимость дойти до конца.