Базар-вокзал - Трауб Маша - Страница 1

© Трауб М., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Я бесконечно люблю рынки. В деревушках, маленьких городках. Где бы ни оказалась, всегда ищу рынок. Как правило, и искать не приходится. Он всегда располагается если не на первой, то на второй по значимости площади. Рядом с набережной, если городок стоит на море. Главная площадь, естественно, находится около собора, костела, церкви, не важно. Там проходят концерты, представления, другие культурные мероприятия. На ступеньках лестниц расставляют пластиковые стулья. Наскоро сооружают сцену. Прожекторы прикрепляют к балкону соседнего дома. А рядом сушится белье на веревках. Кому-то повезло: можно слушать, не выходя из дома. Стоять на балконе, пить вино и наслаждаться представлением.

Так кажется, если вы не живете в этой квартире, в этом доме. Однажды я встретила женщину, она медленно поднималась по ступенькам в гору. У местных жителей особый способ передвижения вверх, я давно заметила. Я не могу назвать эту женщину бабушкой или пожилой, потому что она была идеальна в своем возрасте: маникюр, кольца, браслеты, ожерелье в несколько рядов, веер. Боже, какой красивый у нее был веер! Не те, что сейчас продаются на каждом углу, а какой-то большой, кружевной, не удивлюсь, если расписанный вручную. А как она им обмахивалась, делая остановки под оливковым деревом – там всегда тень и как-то так складывается роза ветров, что именно в этом месте всегда ветрено. Я тоже останавливалась именно в том месте. Женщина раскрыла веер, и я обомлела. Она обмахивалась так, что я загляделась – это было так красиво! Как в балете, как на спектакле. Веер в ее руках не просто создавал движение воздуха, он жил. А еще у нее были немыслимо красивые руки. В венах, старческой гречке, но с невероятными тонкими запястьями, на которых звучали браслеты. Да, браслеты именно звучали, в такт движениям веера. Я предложила помочь ей с сумкой. Она отмахнулась, мол, не надо. Я не спешила уходить. Не знаю, как они вообще там ходят, если честно. Даже я, вроде как физически подготовленный человек, хочу обнять старую оливу в парке и уже остаться там. Нет сил подниматься в жару по очередной лестнице. А подниматься и спускаться приходится все время. Так устроены многие приморские городки: чем выше стоит дом, тем богаче его владелец. Но там же, на горе, и кладбище, и главная дорога. А вся жизнь внизу, на набережной, в старом городе. Так что даже за хлебом приходится спускаться вниз, а потом опять преодолевать очередной подъем наверх.

Я уже видела эту женщину на местном рынке. Она везла за собой тележку, игривую – в ярких цветочках. Я тоже шла с рынка, решив обмануть то ли себя, то ли дорогу: сначала подняться, а потом уже идти по прямой вместо того, чтобы идти вдоль моря и подняться в гору в конце. Мы стояли рядом. Я спросила, где она живет. Она показала на дом прямо над соборной площадью. Я восхитилась. Она закатила глаза. Я говорила по-французски, она сначала тоже, потом перешла на итальянский. Со мной на местном рынке тоже многие говорят по-итальянски, видимо, в силу внешности. Я смуглая брюнетка. За один день на море приобретаю деревенский загар, хотя стараюсь ходить по теневой стороне улицы и не лежу на солнце. Волосы от влажности кудрявятся. Разглядываю отросшие седые корни, уговаривая себя, что хотя бы кудрявая, как в молодости…

Женщина предложила мне веер, я взяла рассмотреть. Там были виды города, местный собор. Оказалось, подарок ее жениха. Он был художником. Но нет, замуж она за него не вышла. Почему? Она кокетливо пожала плечами и ответила: «Он был художником», – будто это все объясняло. Мне бы такое кокетство лет через тридцать и умение формулировать такие лаконичные объяснения своих судьбоносных поступков. Она рассказала, что очень любит музыку, а сейчас столько талантливых молодых музыкантов! Когда-то давно она разрешила повесить на своем балконе прожектор, а теперь не знает, как попросить его убрать. Вроде неловко. Музыку любит, но не каждые выходные летом, когда в городок съезжаются туристы. Лучше приезжать в октябре, не раньше. Тогда на площади поет местный церковный хор. Очень хорошо поет, там настоящие оперные певцы. И им не нужны прожекторы. Просто собираются по вечерам и поют в свое удовольствие. Это ей нравится. Впрочем, они пару лет не выступали после трагического происшествия. Прожектор вдруг свалился с ее балкона и упал на одну из хористок.

– Какой ужас! Она умерла? – ахнула я.

– Нет, конечно! Но и поделом ей! – рассмеялась женщина. – Андреа дружила со мной в молодости, а потом… – женщина взмахнула веером. И я поняла, что Андреа стала разлучницей. Женщина кивнула, давая понять, что моя догадка верна. – О, Андреа всегда фальшивила, ее держали из жалости. А после происшествия она перестала петь. И на площади больше не появлялась. Я наконец перестала ее видеть.

– Ваш художник женился на ней? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– О, нет, конечно! Если бы он на ней женился, я бы сама на нее прожектор сбросила! – расхохоталась женщина.

Я хотела ее спросить, как сохранить чувство юмора и такое отношение к жизни, но она стала рассказывать мне про рынок. Всегда нужен местный житель, который объяснит правила и премудрости. Впрочем, в таких городках обязательно найдется желающий рассказать, где и что лучше покупать. Откровенность спустя минуту случайного знакомства, рассказ о себе, о жизни – это в порядке вещей. Такая открытость ни к чему вас не обязывает, вы вовсе не должны откровенничать в ответ. Только если очень хочется. А обычно очень хочется. Я вот не могу сдержаться и начинаю хвастаться сыном, который окончил магистратуру. И дочерью, которая талантливая художница. Про детей всегда приятно хвастаться…

Так вот, женщина рассказывала, что в выходные лучше не приходить, очень много народу. Цыплят в мясном отделе разбирают уже с утра, до десяти. Остаются только курицы, которые… Тут она показала, как курица долго бегала и стала не жирной и нежной, а мускулистой и накачанной. Лучше всего брать ногу барашка, но ее тоже не каждый раз можно ухватить. Местные быстро разбирают. А вот ростбиф в мясной лавке так себе: на ее вкус, они его недодерживают, получается совсем с кровью. Лучше брать у Марианны – у нее отличный ростбиф. И лазанью обязательно стоит попробовать. И у Марианны же лучший утиный паштет. А уж как она делает гратен – пальчики оближешь. Но его тоже быстро разбирают. Да, гратен однозначно надо брать. Я заметила, что картошку сама могу приготовить, несложно вроде бы. Женщина опять закатила глаза, будто я сморозила глупость. Потом она открыла свою сумку на колесиках и показала мне содержимое: готовая лазанья, здоровенный пучок салата, опять же готовые равиоли – только в кастрюлю бросить на три минуты. Немного паштета. Женщина показала на сверток – там лежали сосиски, которые здесь назывались франкфуртскими. Иногда можно и сосиски сварить. Я спросила про полуфабрикаты в мясном отделе – там всегда были пироги с мясом, куриные наггетсы уже в панировке, готовые к жарке, отбивные, тоже в панировке, и мясо в маринаде. Женщина опять закатила глаза и замахала веером. Я поняла, что не стоит. А вот любые части баранины нужно покупать, не раздумывая. И говядину тоже. Они ее умеют. Она так и сказала – «они ее умеют». Я кивнула. Это я прекрасно поняла. Так говорили и в моем детстве на базаре – кто-то умел рыбу, кто-то исключительно баранину, а кому-то лучше было не приближаться к тому или иному продукту и даже не пытаться его приготовить. Тогда говорили «он его не умеет».