Без измен. Покорю твое сердце (СИ) - Свит Кэти - Страница 20

— У тебя есть деньги? — спрашивает на повышенных. — А у меня есть!

— Могу поинтересоваться, откуда? — резко меняю тему. От предположений в голову лезут далеко не самые приятные мысли.

— Какая разница, — тут же осаживается. И с увлечением принимается разглядывать лежащий на тарелке омлет.

— Большая, — произношу с легким нажимом.

Вздыхаю. Настроение стремительно падает вниз.

Сын молчит и не спешит раскрывать передо мной тайну своего приличного заработка. Мне неприятно.

— Ваня, ты ведь понимаешь, что легкие деньги опасны? — вновь решаю зайти с другой стороны. — Ты ведь знаешь, как важно сохранить свою совесть чистой. Не нужно поддаваться уговорам и делать плохие вещи.

— Мам, я соблюдаю закон, — отрезает закипая. — Мои деньги честные. Ты мне веришь? — пытливо смотрит на меня.

Сглатываю.

Не особо верю, но все же.

— Верю, — отвечаю после минуты раздумий.

Ваня выдыхает.

— Иваныча беру на себя, — продолжает упрямо стоять на своем. — С тебя тогда все остальное.

Выдыхаю.

— Договорились, — обещаю, допивая свой кофе.

Провожаю Ваню, еще раз прохожу по дому и мысленно прощаюсь с ним. Провожу ладонью по стенам, поднимаюсь на второй этаж, захожу в каждую из комнат и запоминаю их такими, какие они есть.

Несмотря на разрушенный брак, я люблю этот дом. В нем было много прекрасных моментов, которые ни один развод не в состоянии вычеркнуть из памяти.

Позволяю себе окунуться в прошлое, прожить самые яркие мгновения, прочувствовать их от и до. А затем…

Решительным шагом спускаюсь вниз, забираю сумку и чемодан. Покидаю дом, служивший мне верой и правдой.

Прохожу по участку и пока иду, вновь погружаюсь в воспоминания. Когда-то я была здесь непомерно счастлива.

Вот яблоня, которую мы с Ваней сажали в его первый год в нашей семье. Вот куст сирени, который он выпросил у отца купить мне на восьмое марта вместо обычного букета. Принесенный из леса дуб, посаженный тайком от Володи, потому что он не любит лесные деревья.

Здесь стоял детский городок, а вот здесь Ваня перевернулся на велосипеде и подвернул ногу. Мы потом ездили в больницу, делали снимок. Я как сейчас помню свой страх.

Благо, все тогда обошлось, и мы с сыном отделались легким испугом.

Прохожу вдоль всего участка, с тоской и печалью прощаюсь с ним, подхожу к воротам, подношу ключ, нажимаю на кнопку, но ворота не открываются.

Странно.

После нескольких неудачных попыток понимаю, что самой мне ворота не открыть, а ключи от калитки есть лишь в доме охраны.

Приходится идти к ним.

Едва подхожу к нужному зданию, как распахивается металлическая дверь и из дома выходит начальник сегодняшней смены.

— Откройте ворота. Я очень спешу, — прошу стоящего передо мною мужчину. — У меня на пульте села батарейка.

— Извините, но не могу, — сбивчиво отвечает охранник.

Не понимаю.

— У вас нет ключа? Ворота сломались? — высказываю одно предположение за другим. — Так откройте калитку, там обычный замок. Мне нужно уехать, я опаздываю на встречу.

Вижу замешательство на лице охранника и раздражаюсь еще сильнее.

Меня Слава ждет! Я должна выйти!

— Не можете открыть калитку? — продолжаю добиваться поставленной цели. — Дайте мне ключ. Я открою сама.

— Нет, — хмурится. — Дело не в этом.

— А в чем? — начинаю закипать.

Охранник мнется сильнее.

— Ну! — требую от него ответ. Давлю взглядом и тоном. — Что такое произошло, почему вы не в состоянии открыть эту дурацкую дверь?

— Владимир запретил вам покидать дом.

Опа…

— В смысле тебя не выпускают? — закипаю с первых минут нашего разговора.

Растерянность и апатия Таисии мне не понятны, не вижу ни единой причины для подобного поведения.

Любая другая в ее случае уже давно бы рвала и метала, разнесла дом в щепки, устроила бы грандиозный скандал.

Но только не Воронцова.

— Ты хозяйка этого дома, так прикажи! — требую жестко. Я с трудом контролирую бушующую в груди злость. Таю так и хочется схватить за плечи и тряхнуть хорошенько.

— Пробовала. Не получается, — отвечает убито. — Они меня не слушают! — произносит чуть громче.

— Вызови полицию, — предлагаю.

Сидеть и ждать в машине выше моих сил. Бездействие добивает.

— Думаешь, стоит? — в ее голосе звучит сомнение, и я хватаюсь за него, как утопающий за соломинку.

— Естественно! — с жаром заверяю ее. — Приедет наряд, ты заявишь об удержании через силу, и охране придется либо отпустить тебя, либо вступить с ментами в борьбу. Оказывать сопротивление ни один из них явно не будет, за решетку никто не желает отправиться. Значит, они позволят тебе выйти.

Пауза.

— Сначала надо забрать Ваню, — продолжает твердо стоять на своем.

Терпеливо вздыхаю. Опускаю руки на руль и тупо пялюсь перед собой.

— Таисия, дорогая моя, — говорю с ноткой сарказма. — С твоим Ваней ничего не случится, он в школе. Володя не будет приплетать сына, поверь.

— Ты слишком плохо знаешь этого человека, — не сдается. — Он любит Ваню. Пусть сейчас этого не видно, но Володя очень много сделал для него. Он сам подобрал для Ванечки детский садик, устроил его туда, оплачивал, — перечисляет.

— Стоп, — резко прерываю ее. — Ваня не в государственный сад ходил? — спрашиваю, пытаясь выяснить правдивость своей догадки.

— Нет, конечно! — смеется. Понятия не имею, как ей в нынешней обстановке это удается. Я серьезен, насторожен и готов совершенно ко всему. — Наш Ванечка изначально был с няней, потом мы отдали его в частный детский сад, — принимается пояснять. — Это очень хорошее место, там отличные педагоги и воспитатели. Заведующая так и вовсе космос! Она внимательная к деткам, очень добрая и всегда идет навстречу родителям. Проблем ни разу с ней не возникало.

— Даже так, — хмыкаю. Полученную информацию накручиваю на ус.

— Да, — продолжает с энтузиазмом. По голосу слышу, как ее отпускает, и даже успеваю порадоваться этому.

По поводу остального, увы, не до радости.

Рассказывая про своего сына, Тая, сама того не подозревая, закапывает мужа в могилу.

— В нашем детском саду даже разрешили комиссию перед школой пройти не в поликлинике по месту жительства, а в частной клинике, где Ваня лечится, — продолжает.

— Как понимаю, в государственную школу он не пошел, — хмыкаю.

А пазл-то в голове складывается и складывается. Деталька к детальке.

— Володя против государственных больниц, школ и всего прочего, — Тая с грустью выдыхает.

— Категорически? — не скрываю сарказм.

— Да, — подтверждает. Сама того не понимая, Тая монотонно закапывает собственного мужа.

Не потому ли Володенька так старательно прячет сына, что Глеб оказался прав? Аверченко никогда ведь не лжет.

Но здесь… Бред!

Я б нашел его. Пробивал ведь и сады, и школы, и все частные клиники.

— Ванечка ходит в частную школу. Мы долго выбирали, в какую его лучше отдать, и остановились на языковой. У Вани склонность к языкам, — озвучивает то, что я и так знаю. Это ему досталось от матери.

Степа.

Каковы шансы, что это ты? Почему не сказал, как тебя зовут на самом деле? Ведь знал же.

Почему не сбежал? Не попросил найти отца?

Жизнь, какая же ты все-таки сложная.

— Кто занимался усыновлением? — спрашиваю у Таисии в лоб.

Если в этом замешана и она, то я не знаю, что буду делать.

— Володя, — отвечает растерянно. — Только он. Меня к документам не подпускал. Сказал, что это его отцовское дело, а мне нужно адаптировать Ванечку к нашей жизни.

Каждое слово — как выстрел в сердце.

Боль сковывает каждую клетку моего тела. Теперь я точно знаю, как сильно может болеть душа.

Даже узнав о смерти жены, я не испытывал и десятой той боли, которую испытываю сейчас.

Мой мальчик. Мой сын.

Ты нашелся.

— Я понял тебя, — говорю, изо всех сил не позволяя сорваться и не поехать в эту самую пресловутую школу. — Выходи из дома, — требую категорично. — Или я сам войду, — ставлю Таисию перед фактом.