Изгой Высшего Ранга VI (СИ) - Молотов Виктор - Страница 3

— Родители настаивают, чтобы я уехала, — нервно сообщила Лена. — Я наотрез отказалась. Они обиделись.

Я понимал её. И понимал её родителей. Москва сейчас — не самое безопасное место. Это мягко говоря. Но Лена — боевой маг, и без неё наша группа станет слабее.

— У меня похожая проблема, — вздохнул Денис. — Только мои не обиделись. Предложили приехать сами. Поддержать, помочь. Я говорю: «Вы не маги, сами пострадаете». А они: «Не важно, главное — мы будем рядом с тобой». Еле отговорил.

— Как отговорил? — поинтересовался я.

— Сказал, что военные в город всё равно не пропустят. Это правда, кстати. Все въезды перекрыты.

Понятно. У каждого свои причины волноваться. Родители Лены боятся за дочь. Родители Дениса хотят быть рядом с сыном. И те, и другие — правы по-своему.

Мои родители сейчас тоже здесь, в Москве. На передовой, можно сказать. Мать в лаборатории работает над стабилизацией энергии хаоса. Отец сегодня к ней присоединится, его как раз выписывают. Они не звонят с требованиями уехать. Они сами никуда не уедут.

Хах. Ну, яблоко от яблони, как говорится.

— А с тобой что? — спросил я у Сани.

Он сидел над тарелкой каши с таким видом, будто ему сообщили о конце света. Хотя, учитывая обстоятельства, это было близко к правде.

— Только на машину накопил, — буркнул он. — Сегодня узнал, что автосалон закрылся. Все эвакуировались!

— Ты серьёзно? В такой момент думаешь о машине? — Денис с осуждением уставился на него.

— Я о ней пять лет мечтал! — возмутился Саня. — Красная, спортивная, с кожаным салоном. Представлял, как по Невскому на ней поеду!

— По Невскому? В Москве? — нахмурилась Лена.

— Ну, сначала в Москве обкатал бы, потом домой перегнал, — ухмыльнулся Саня.

Я невольно усмехнулся. Саня оставался Саней. Мир рушился, разломы множились, энергия хаоса дестабилизировала пространство, а он переживал из-за автосалона.

В этом было что-то человеческое. То, чего нам всем сейчас не хватало.

— Купишь, когда трещину закроем, — сказал я.

— Обещаешь, что закроем? — Саня посмотрел на меня с надеждой.

— Нет. Но постараюсь.

Он вздохнул и ковырнул кашу ложкой. Видно было, что утешение не подействовало.

Лена допила кофе и повертела пустой стакан в руках.

— Глеб, — она понизила голос, — то, что вчера с тобой произошло… ну, когда ты поглотил ту энергию. Ты правда в порядке?

Я задумался. Как я себя чувствую? Нормально, наверное. Усталость ушла после сна. Никаких побочных эффектов. Никаких голосов в голове, никаких тёмных порывов. Обычный я, только с лишней тысячей опыта на счету.

— Правда, Лен. Честно, — я постарался улыбнуться.

Она кивнула. Не до конца поверила, но не стала давить. За это я её и ценил, она умела чувствовать границу между заботой и навязчивостью.

Тут к нашему столику подошёл Дружинин. Выглядел он на удивление свежо для человека, которого вчера шатало от сотрясения. Форма отглажена, подбородок выбрит. Правда, под глазами залегли тени ещё глубже, чем у Лены.

— Андрей Валентинович, присаживайтесь! — Лена улыбнулась ему радушно. — Без вас сегодня как-то мрачно.

— Я, к сожалению, не могу задержаться, — куратор остался стоять.

— А почему так? — Лена захлопала глазами.

— Я пришёл за Глебом Викторовичем, — Дружинин повернулся ко мне.

— Только не говорите, что меня опять ректор вызывает. Я прекрасно помню, что задолжал ему защитные печати. Как будет время, обязательно вернусь к ним. И да, я уже знаю, что все сроки давно прошли.

Дружинин качнул головой.

— Нет. Ректор сейчас о печатях даже не вспоминает. У него есть дела поважнее. Он, как и другие преподаватели, вошёл в списки добровольных групп. Будет лично участвовать в зачистке разломов.

О как, даже ректор на передовой! Видимо, ситуация действительно критическая, раз даже он решил не отсиживаться в кабинете.

— Тогда зачем вы пришли? — я отодвинул тарелку. Уже понял, что нормально поесть мне не дадут.

— Я пришёл вас забрать по другому поводу, — Дружинин чуть понизил голос. — С вами хотят поговорить очень важные люди. К сожалению, этот разговор не терпит отлагательств.

Очень важные люди. Которые не терпят отлагательств. Учитывая вчерашнюю историю с Машей и её отцом — не трудно догадаться, кто именно хочет со мной побеседовать.

— Ладно, — вздохнул я, вставая. — Но в таком случае эти важные люди должны мне омлет с беконом.

— Не знал, что у нас есть вертолётная площадка, — заметил я, пока мы поднимались по лестнице на крышу главного корпуса академии.

— Её построили при основании академии, — Дружинин шёл на полшага впереди. — Но пользовались крайне редко. В основном она предназначается для экстренной эвакуации руководства. Либо же для других особых случаев.

Последнее как раз подразумевало наш вариант.

— В случае чего предполагалась эвакуация? — полюбопытствовал я.

Студентов так явно перебрасывать не собирались. Их тут ещё недавно было слишком много, точно больше тысячи.

Это нужно какое-то немыслимое количество вертолётов. А на такое никто не пойдёт — автобусами такое количество эвакуировать быстрее. Что, собственно, и было сделано несколько дней назад.

— В случае особо крупного разлома прямо на территории академии или близ её. В итоге разломы случались, но каждый раз руководство предпочитало оставаться сражаться вместе со студентами.

— Трусов здесь не водится. Сами видели, что даже преподаватели-пенсионеры записались в добровольцы, — подметил я, и мы вышли на крышу.

Ветер ударил в лицо. Вертолёт уже ждал — чёрный, с тонированными стёклами и без каких-либо опознавательных знаков. Ни номеров, ни эмблем. Такие машины принадлежали тем, кому не нужно объяснять, кто они такие.

Мы сели внутрь. Пилот кивнул Дружинину, тот кивнул в ответ. Видимо, они уже знакомы.

Лопасти раскрутились, вертолёт оторвался от крыши и лёг на курс.

— А вы знаете, куда мы летим? — спросил я Дружинина, перекрикивая шум двигателя.

— Да. Мне сообщили час назад, — он сидел прямо, но пальцы побелели на подлокотнике. — И настоятельно рекомендовали не отказываться.

— Настоятельно — это как?

— Это когда звонит человек, у которого нет фамилии, только позывной, и говорит: «Будьте готовы через тридцать минут». И ты понимаешь, что его «будьте готовы» — это не просьба.

Значит, уровень серьёзный. Впрочем, я и не сомневался. А ещё Дружинин не стал говорить, куда мы в итоге летим. Видимо, не хотел разглашать раньше времени. Хотя это и так было очевидно. Разговаривать в таком шуме было неудобно, поэтому и настаивать я не стал.

Москва внизу выглядела непривычно пустой. Только военные грузовики иногда проезжали колоннами и на нескольких площадях мерцали защитные купола. Где-то сверкали разломы, с которыми уже работали группы реагирования.

— Глеб Викторович, — наклонился ко мне Дружинин. — Один совет. Не пытайтесь произвести впечатление. Он это считает мгновенно. И не пытайтесь хитрить. Просто будьте собой.

— А вы откуда знаете, как себя вести с такими людьми?

Я уже догадался, но, принимая игру куратора, ответил завуалированно.

— А я и не знаю, — чуть усмехнулся Дружинин. — Это рекомендация от Крылова.

Летели мы минут двадцать. Город остался позади, замелькали леса, дачные посёлки, потом высокий забор с камерами и охраной по периметру.

Вертолёт начал снижение.

Я увидел огромную резиденцию — трёхэтажный дом из белого камня, больше похожий на небольшой дворец. Ухоженная территория, несколько хозяйственных построек, гараж на пять машин. И отдельная вертолётная площадка прямо во дворе, с разметкой и посадочными огнями. Выглядело это всё красиво, несмотря на серость, которую давала трещина в небе.