Израненные альфы (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 7

Отвечать передо мной.

Снова опускаюсь.

Смотрю.

Жду.

Жёлтоволосый отпускает альф-носильщиков.

Они быстро уходят.

Рады сбежать.

Разумно.

Жёлтоволосый поворачивается ко мне.

Улыбается.

Мёд, смешанный со страхом.

— Давай. Попробуй.

Смотрю на трон.

Металл.

Холодный.

Уродливый.

Как моя рука.

Как мои когти.

Как я.

Рычу на трон.

— Эта хрень нас всех сожрёт, — бормочет больной альфа.

рычу на больного альфу.

Сожрал бы его первым.

Но могу подхватить то, что делает его больным.

Луне бы это не понравилось.

— Просто попробуй. Пожалуйста? — говорит жёлтоволосый.

голос мягкий.

Сладкий.

Как с раненым животным.

Как с…

Как Луна говорит со мной.

Не то же самое.

Но похоже.

Не люблю альф.

Не доверяю альфам.

Но у жёлтоволосого есть доверие Луны.

И я не хочу создавать Луне проблемы.

Поэтому.

Неохотно поднимаюсь.

Пол скрипит под весом.

Подхожу к трону.

Изучаю.

Узоры вырезаны на подлокотниках.

Символы, которых я не понимаю.

Но размер правильный.

Медленно сажусь.

Металл стонет, но держит.

Не ломается.

Первая мебель, которая подходит.

Странное чувство.

Почти… удобно?

Жёлтоволосый хлопает в ладони.

Он доволен.

— Видишь? Идеально подходит! Может, закажем несколько гигантских декоративных подушек. Как ты относишься к бархату?

Подушки?

Мягкие вещи для сна?

Для трона?

Странный альфа.

И что такое бархат?

— Отлично. Монстр на троне. Теперь я видел всё, — бурчит больной альфа.

Хочу убить больного альфу.

Это было бы легко.

Один взмах когтей по горлу.

Смотреть, как гаснет свет в глазах.

Смотреть, как кровь растекается по полу.

Но Луна любит это логово.

Ей бы не понравилась кровь.

Поэтому больной альфа жив.

Пока.

— С бархатом пока повременим, — говорит жёлтоволосый, отмахиваясь рукой.

Приближаются шаги.

Тяжёлые.

Злые.

Появляется альфа с одним глазом.

Гео.

Хозяин логова.

Пахнет землёй и металлом.

Сильный альфа.

Опасный альфа.

Но не вызов.

Не угроза.

Если только я не причиню вред жёлтоволосому.

Это ясно.

— Какого хрена ты сделал с моей гостиной?! — орёт Гео.

Голос громкий.

Отражается от стен.

Но без рыка.

Просто шум.

Как у большой собаки.

Жёлтоволосый улыбается.

Подходит ближе.

Без страха.

— Это всего лишь немного мебели, папочка. Не то чтобы у тебя тут уже был какой-то стиль.

Одноглазый альфа рычит.

Пустой звук.

— Стиль? Стиль — это «мои вещи в моём доме, где я, блядь, захочу».

жёлтоволосый касается его руки.

Так же, как Луна касается моей.

Больший альфа расслабляется.

Странно.

Альфы не прикасаются друг к другу, если не дерутся.

Если только…

О.

Теперь понимаю.

Жёлтоволосый принадлежит ему.

Жёлтоволосый — его солнце.

Так же, как Луна — моя луна.

Хорошо.

Пусть отвлекают друг друга от неё.

Гео наконец замечает странную одежду больного альфы.

Смотрит.

Губы дёргаются.

Потом смеётся.

Громко.

Жёстко.

Лицо больного альфы меняет цвет.

Красный.

Злой.

— Пошёл ты, — рычит он. — Твоя игрушка решила, что будет, блядь, смешно оставить мне только это дерьмо, чтобы надеть.

Жёлтоволосый пожимает плечами.

— Я оставил то, что, как мне показалось, подчеркнёт твой цвет. Фиолетовый отлично подчёркивает глаза.

Больной альфа шагает к жёлтоволосому.

— Я тебе сейчас эти грёбаные глаза вытащу, ты мелк…

Рык разрывает комнату.

Нет. Два рыка.

Одноглазого альфы.

И мой.

Одноглазый смотрит на меня, сбитый с толку.

Не из-за жёлтоволосого.

Из-за Луны.

Жёлтоволосый принадлежит ей.

Предупреждение.

Больной альфа останавливается.

Умный.

одноглазый встаёт между ними.

— Ты не будешь никому вырывать глаза, — рычит Гео, тыча пальцем ему в грудь. — Я пойду найду Козиму, пока мой дом не перевернули вверх дном.

Запах жёлтоволосого меняется.

Тревога.

Беспокойство.

— Гео, подожди! Ей нужно пространство. Ты не можешь просто…

жёлтоволосый идёт за ним.

Дверь закрывается.

Я один с больным альфой.

Николай.

Тот, кто забрал Луну.

Тот, кто хочет Луну.

Рык становится громче.

Не прекращался.

Мы смотрим друг на друга.

Хищник узнаёт хищника.

Его запах странный.

Болезнь отступает.

Под ней что-то ещё.

Что-то знакомое.

Кровь.

Сталь.

Зима.

Вриссиан.

Как боги в лаборатории.

Как Луна.

Но не как Луна.

Луна — это лунный свет и сладость.

Это нежные пальцы в волосах.

Этот альфа — смерть и боль.

Холодные глаза, считающие убийство.

Как я.

Но слабее.

— Ну что ж, — говорит больной альфа. — Только ты и я.

Смотрю.

Жду.

— Ты понимаешь, что я говорю, да?

Всё ещё смотрю.

— Я знаю, что понимаешь. Я видел, как ты реагируешь на неё.

на неё.

Луну.

Козиму.

Даже её имя в его рту поднимает ярость.

Рык.

— Да, так и думал.

Больной альфа двигается.

Садится на диван напротив трона.

— Ты кто такой? Какой-то неудавшийся эксперимент? Вриссианское оружие?

Слова ничего не значат.

Но тон…

Любопытный.

Не насмешливый.

Не испуганный.

Просто изучает.

Как учёные, но иначе.

Всё равно не нравится.

— Она думает, что ты защитник. Её рыцарь. Но мы оба знаем, кто ты такой.

Я наклоняюсь вперёд на троне.

Металл скрипит под весом.

Смотрю.

— Ты хищник. Убийца. Для этого тебя и создали. И хищник хищника узнаёт.

Правда.

Но не вся правда.

Я был убийцей до того, как стал рыцарем.

Был оружием до маски.

Был монстром до металла.

Но теперь…

Теперь я больше.

теперь я её.

— Слушай, — говорит он. Голос мягче. Не доверяю. — Никаких обид из-за ямы. В своё оправдание скажу: я не знал, что ты разумный.

Рычу снова.

Он вздрагивает.

— Ладно. Я всё ещё не знаю, разумный ли ты. Но я знаю, что у нас есть кое-что общее.

Сомнение.

— Она заслуживает лучшего, чем любой из нас, — живой взгляд становится острым. — Она заслуживает быть в безопасности. И счастливой.

Правда снова.

Луна заслуживает безопасности.

Прежде всего.

— Так что, когда Азраэль придёт за ней — а он придёт — что тогда? Когда грёбаный коронованный принц Сурхиира явится с армией за спиной, чтобы забрать свою пару?

Азраэль.

Имя заливает зрение красным.

Заставляет металлическую руку скрипеть от напряжения.

Когти чешутся от жажды крови.

— Ты отступишь? Позволишь ей уйти с этим ублюдком, который её ранил? — вызов в голосе. — Или сделаешь то, для чего тебя создали?

То, для чего меня создали?

Убивать.

Уничтожать.

Пожирать.

Единственный ответ — рык.

Больной альфа понимает.

Губы кривятся в усмешке.

— Так я и думал.

Он встаёт.

Идёт к двери.

— Значит, мы на одной стороне. Как я это вижу, ты без особых проблем сожрал половину моей армии. Так что, если он приведёт ещё одну — между нами четверыми это будет честный бой.

Четверыми?

Другие альфы тоже?

Я не привык работать вместе.

Привык драться один.

Другие альфы — только соперники.

Только угрозы.

Но ради луны…

Готов измениться.

Один раз.

Только до тех пор, пока азраэль не умрёт.

Больной альфа кладёт руку на дверь.

Останавливается.

— Если это хоть что-то значит — мне жаль, — говорит он.

Тихо.

Ровно.