Израненные альфы (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 2

Он усмехается; низкий звук, напоминающий грохот камней, скатывающихся по горному склону.

— Жизнь полна рисков. За мной.

Я плетусь за ним, пока он отходит на небольшое расстояние от люка. Он пинает что-то на земле, открывая скрытую панель под ковром, буквально покрытым коркой грязи. Он с силой наступает каблуком своего армейского ботинка на переключатель, и из пустоши выскакивают механические мишени.

Это грубые силуэты человеческих фигур с круглыми жестяными лицами, на которых баллончиком нарисованы гримасы комичной злости в разной степени; они ездят взад-вперед по дребезжащим рельсам. На некоторых даже болтается дрянная броня, изрешеченная пулями.

— Тренировка охраны, — объясняет он. — Нельзя же, чтобы мои люди стреляли друг в друга. Ну, не всё время.

Я смотрю на пистолет в своей руке, затем на мишени. Они примитивные, но лучше, чем ничего. Я прицеливаюсь в одну и нажимаю на спусковой крючок.

Отдача застает меня врасплох, и пуля летит в «молоко», промахнувшись как минимум на несколько футов.

— Помочь? — предлагает Гео, держась на расстоянии и уважая мое личное пространство.

Я молча киваю. Это отвлечение помогает хотя бы сдерживать оцепенение. Я всё еще не доверяю никому из них настолько, чтобы позволить себе такое состояние.

Ну… ладно. Рыцарю я бы доверилась.

Но сомневаюсь, что он знал бы, как с этим справиться. Он бы наверняка подумал, что я умираю, и разорвал бы всех на части.

Гео подходит ближе; его запах удивительно приятный. Землистый и надежный, как камень после теплого дождя. Он выглядит так, будто должен пахнуть сигарами и виски, но, хотя этот легкий оттенок и витает вокруг него, это не часть его собственного запаха. Я не привыкла к альфам, которые приятно для меня пахнут. Похоже, жизнь сейчас полна грёбаных сюрпризов. Я позволяю ему взять меня за руки, корректируя мою стойку своими грубыми теплыми ладонями, но он держится на почтительном расстоянии.

Близость не беспокоит меня так, как обычно, и дело не только в том, что его запах не вызывает у меня отвращения. Об этом я тоже не хочу слишком много думать. Не тогда, когда всё остальное и так разваливается на части.

— Расправь плечи, — инструктирует он, его дыхание щекочет мои волосы. — Ноги на ширине плеч. Оба глаза открыты. И дыши — это самое важное. Выдыхай, когда нажимаешь на спуск.

Я следую его указаниям, сосредотачиваясь на дыхании. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Простой ритм помогает мне обуздать хаос эмоций, дает на чем сконцентрироваться, кроме зияющей дыры там, где раньше было мое будущее.

Я нажимаю на курок на выдохе. Выстрел попадает в мишень — далеко не в «яблочко», но ближе, чем раньше.

— Еще раз, — говорит Гео.

Я стреляю еще дважды, и каждая пуля попадает в цель.

— Неплохо, — хмыкает он, звуча почти впечатленно. — Помогает, если представить кого-то, на кого ты злишься.

Образ тут же всплывает в голове.

Самодовольная рожа Монти, его собственнические прикосновения, то, как он водил меня напоказ, словно призовую кобылу на аукционе. Равнодушный взгляд моего отца, когда он продавал меня этому чудовищу.

Его проклятые блядские вечеринки.

Я стреляю.

В яблочко.

Гео посмеивается.

— Красиво. Представила принца?

— Нет, — бормочу я, снова прицеливаясь. — Своего мужа.

Следует мгновение тишины, и я чувствую, как Гео переоценивает меня, собирая воедино кусочки пазла, которые я, сама того не замечая, разбросала.

Люк снова скрипит. Никакого сюрприза. Я знала, что они долго не выдержат. Первым появляется Ворон; его золотистые волосы ловят тусклый свет. Следом идет Рыцарь, его массивная туша едва пролезает в проем. Он тихо рычит на Ворона, который выглядит растрепанным, словно они сцепились на лестнице.

— О, отлично, мы перешли к фазе убийств, — бодро говорит Ворон, хотя его глаза тревожно ищут мои. — В этом я лучше. Просто укажи мне направление и скажи слово.

Я опускаю пистолет, внезапно чувствуя истощение.

— Никто никого не убивает.

Беспокойство на лице Ворона неподдельное, хотя он пытается скрыть его за небрежным пожатием плеч.

— Так что же это тогда значит? — он колеблется. — Ты всё еще планируешь уйти сегодня?

Я слышу надежду, которую он пытается скрыть, и это скручивает что-то у меня внутри. Еще один альфа, который думает, что имеет на меня права. Но, в отличие от остальных, он был честен в этом с самого начала, разве нет?

— Я не знаю, что буду делать, — бормочу я, глядя на злое, бурлящее небо. — Но погода — дерьмо. Нет смысла куда-то идти сегодня.

Я возвращаю пистолет Гео и направляюсь к люку. Мне нужно время подумать. Время осознать. Время решить, что делать теперь, когда будущее, за которое я цеплялась, разбилось у моих ног.

Рыцарь пристраивается рядом со мной, и его молчаливое, надежное присутствие — единственное, что сейчас кажется твердым. Я не оглядываюсь, чтобы проверить, идут ли следом Ворон и Гео.

Еще один день в этом странном подземном убежище. Еще один день, чтобы понять, кто я, черт возьми, такая без Азраэля в центре моих планов. Еще один день, чтобы решить, хочу ли я вообще его искать.

Глава 2

АЗРАЭЛЬ

Пустошь расстилается передо мной, безлюдная и мертвая. Миля за милей покрытой пеплом земли и ржавых обломков. Ничего, кроме свидетельств грандиозного провала человечества. Мои ботинки скрежещут по рыхлому гравию, пока я иду по забытой дороге. Сумерки наступают быстро, солнце опускается низко, раздутое и красное.

Я чувствую запах аэродрома прежде, чем вижу его.

Дым, порох и кровь. Металлический смрад смерти висит в воздухе. Здесь что-то пошло не так. Ужасно не так.

Я ускоряю шаг.

Информация, которую я выбил из «Призраков» и впоследствии подтвердил у каждого наемника, из которого смог выжать сведения на пути отсюда до Сурхиира, была достаточно ясной. Козиму держат на заброшенном аэродроме во Внешних Пределах, контролируемом печально известным наемником по имени Николай Влаков.

Влаков.

От этого имени до сих пор кислота во рту после всего, что я о нем узнал. Ублюдок лорда одной из самых печально известных криминальных семей Вриссии. Человек, который отказался от богатства и привилегий, чтобы выкроить свой собственный кровавый угол в пустоши.

И мой брат отправил Козиму к нему.

Моя рука тянется к вериге, все еще обернутой вокруг моего предплечья и кулака; шипы впиваются в кожу, когда я сжимаю руку. Боль напоминает мне о моей цели.

Зачем Чуме это делать? В какую игру он играет? Вопросы жгут мой разум, но я отталкиваю их в сторону.

Ответы могут подождать. Козима — нет.

Аэродром появляется в поле зрения, когда я взбираюсь на гребень.

Хаос. Чистый хаос.

Диспетчерская вышка — то, что от нее осталось — накренилась набок; ее верхние этажи превращены в искореженный металл и крошащийся бетон. Черный дым все еще поднимается от нескольких строений, извиваясь, как призрачные пальцы, на фоне темнеющего неба. По всей взлетной полосе разбросаны выгоревшие остовы машин. Танк с ярко-желтыми птицами, нарисованными баллончиком, лежит на боку, вскрытый как консервная банка.

Что бы здесь ни случилось, это произошло недавно.

Очень недавно.

Я достаю личное оружие и продвигаюсь вперед, держась в тенях. Включаются годы военной подготовки, мое тело движется автоматически, сканируя угрозы. Но разруха говорит сама за себя.

Это был не рейд. Это был не территориальный спор.

Глубокая яма открывается взору, когда я приближаюсь к центру комплекса. Две фигуры тащат к ней третью; обмякшее тело оставляет темный мазок на бетоне. Они достигают края и бесцеремонно сбрасывают труп внутрь; глухой удар знаменует его столкновение с тем, что звучит как другие тела внизу.

Братская могила.

Мое горло сжимается, волна паники угрожает захлестнуть мой тщательно поддерживаемый контроль.