Израненные альфы (ЛП) - Роузвуд Ленор - Страница 15

Я резко разворачиваюсь, рык закипает в горле.

— Отвали.

Губы Ворона кривятся в ухмылке.

— Ну-ну. Разве так разговаривают с человеком, который так любезно собрал твою сумку, пока ты где-то закатывал свою маленькую истерику?

Мой глаз сужается.

— Не трогай мои гребаные вещи.

— Пожалуйста, — говорит он легкомысленно, протягивая руку, чтобы стереть что-то с моей щеки. Его пальцы окрашиваются в красный. — Вижу, ты нашел способ себя занять.

Я отдергиваюсь от его прикосновения.

— Не твое собачье дело.

Выражение лица Ворона слегка смягчается, и на мгновение я вижу проблеск того мальчика, которого вытащил из той адской дыры несколько лет назад. Того, кто смотрел на меня так, будто я, блять, повесил луну на небо.

— Тебе стоит сказать ей, — говорит он тихо.

Я фыркаю.

— Сказать ей что?

— Что ты её пара, — отвечает Ворон несвойственно серьезным тоном. — Она заслуживает знать.

Я смеюсь, но в этом нет веселья.

— Ага. Потому что у тебя это так отлично сработало.

Колкость бьет в цель. Ворон вздрагивает; боль мелькает на его лице, прежде чем он скрывает её за своей обычной легкой улыбкой.

— По крайней мере, у меня хватило яиц попытаться.

Прежде чем я успеваю ответить, он разворачивается на пятках и направляется летящей походкой к комнате, где Козима собирает вещи.

— Тебе бы лучше пойти попрощаться со своим «Папочкой» поскорее, — кричу я ему вслед, не в силах удержаться от последнего укола.

Шаг Ворона сбивается всего на мгновение, но он не оглядывается. Я смотрю, как он подходит к Козиме, говоря что-то, что заставляет её рассмеяться. Этот звук режет меня как нож.

Я никогда не заставлял её так смеяться.

Я отгоняю эту мысль и иду забирать свои вещи, смиряясь с очередной самоубийственной миссией. Потому что в моем сознании теперь нет сомнений.

Мы едем в гребаную Сурхиирию.

Да помогут нам всем боги.

Глава 8

ВОРОН

Утро наступает слишком быстро, просачиваясь через узкие вентиляционные шахты, которые обеспечивают черный рынок странными полосками естественного света. Я застегиваю последнюю сумку, наконец-то закончив свои тщательные, методичные сборы. Половина моих припасов для этой безумной, добровольной экспедиции может показаться откровенной роскошью, но я никогда не видел смысла в выживании, если в нем нет стиля.

Рынки сейчас уже просыпаются, торговцы расставляют прилавки, чтобы обмениваться и торговаться как за довоенные безделушки, так и за предметы первой необходимости. Мир, бесконечно далекий от того, что мы собираемся предпринять.

Мои руки задерживаются над коллекцией оружия, которую я выбрал. Три пистолета, два ножа, удавка, замаскированная под декоративный браслет, и достаточно боеприпасов, чтобы уничтожить небольшую армию.

Или, по крайней мере, устроить достойное представление, прежде чем нас перережут на границе с Сурхиирой.

Я застегиваю молнию на сумке и в последний раз осматриваю комнату. Большая часть моей одежды остается здесь. Путешествовать быстро — значит путешествовать налегке, и нам понадобится любое преимущество.

Осталось сделать только одну вещь, и я откладывал ее все утро.

Попрощаться с Гео.

Не то чтобы это в первый раз, но почему-то на этот раз это сложнее.

У меня все внутри сжимается от этой мысли. Я уже представляю его лицо, эту тщательно выстроенную маску безразличия, которая никогда не затрагивает его глаз. Он хмыкнет и отмахнется от меня, словно ему плевать.

Хотел бы я, чтобы притворство давалось мне хотя бы вполовину так же легко.

Я закидываю сумку на плечо и выхожу в коридор. Гостиная пуста, хотя из дальнего конца коридора доносятся низкое рычание Рыцаря и раздраженное бормотание Николая. Между ними плывет тихий смех Козимы, от звука которого мое сердце делает странный кульбит в груди.

Боги, я знаю ее лично всего несколько дней, но я пошел бы за ней в сам ад.

Что именно я и собираюсь сделать.

В комнатах Гео странно пусто. Его нет ни на кухне, ни в кабинете, ни в спальне. Я проверяю выход на крышу, вспоминая, как он любит предаваться мрачным раздумьям под этим токсичным небом пустоши, которое он по непонятной причине обожает, но нахожу только пустые бутылки из-под водки и окурки сигар.

Он избегает меня? Эта мысль жалит сильнее, чем должна бы.

Возвращаясь обратно по туннелям, я прохожу мимо двери, которую видел открытой всего несколько раз. Частная коллекция Гео. Его «музей», как он саркастически это называет. Святилище, где он хранит все довоенные сокровища и диковинки, которые он спас из пустоши за эти годы.

И действительно, тонкая полоска света выбивается из-под тяжелой стальной двери.

Я колеблюсь, моя рука зависает над ручкой. Гео ревностно охраняет это пространство. Даже мне редко позволяют входить туда без особого приглашения. Но сегодня, похоже, обычные правила не действуют.

Я толкаю дверь, не постучав.

Комната за ней представляет собой странный гибрид военного бункера и эксцентричной художественной галереи. Вдоль стен стоят стеклянные витрины, заполненные артефактами старого мира. Части технологий, чье назначение давно забыто. Безделушки и сокровища цивилизаций, стертых с лица земли войной. Фрагменты оружия, которые, возможно, когда-то помогли приблизить конец света.

И там, в центре всего этого, сидит Гео в потрепанном кожаном кресле. Единственный источник света — одинокая лампа, направленная так, чтобы освещать пустую стеклянную витрину прямо перед ним, и я точно знаю, для какого трофея она предназначена. Его мощная фигура выглядит неуместно мягкой в этом тусклом свете, одна огромная рука сжимает стакан с тем, что, несомненно, является его лучшим скотчем.

Он не поднимает глаз, когда я вхожу, но я знаю, что он знает о моем присутствии.

Ничто не проходит мимо Гео. Никогда.

— Я удивлен, что ты до сих пор не достал эту чертову штуку, — говорю я, кивая на пустое место в витрине перед ним. — Я дал тебе всё, кроме GPS-координат, на той флешке.

Предвестник. Череп зверя настолько легендарного, что он с таким же успехом мог бы быть криптидом. Чтобы выследить его, потребовалось задействовать бесчисленные связи и пролить немало крови. Это была единственная разменная монета, которая у меня была, когда я впервые вернулся, отчаянно нуждаясь в его помощи, чтобы найти Козиму. Приз, о котором он грезил дольше, чем я его знаю, и все же он не сделал ни шагу, чтобы получить его, когда тот наконец оказался в пределах его досягаемости.

Гео хмыкает, взбалтывая янтарную жидкость в стакане.

— Я доберусь до него.

Он делает медленный глоток, затем добавляет:

— При условии, что мы вернемся оттуда живыми.

Я замираю, небрежное множественное число останавливает меня как вкопанного.

— «Мы»? — переспрашиваю я.

Он наконец поднимает взгляд, его единственный глаз отражает тусклый свет, как глаз хищника в темноте.

— Твоя гениальная самоубийственная миссия в Сурхииру. — Его рот кривится во что-то, не совсем похожее на улыбку. — Но я полагаю, по крайней мере омега выберется. Сурхиирцы поклоняются им, а ты достаточно близок к тому, чтобы быть одним из них, так что с тобой, вероятно, все будет в порядке.

У меня даже нет времени решить, оскорбиться или растрогаться. Мой разум все еще застрял на первой части его заявления.

— Я… подожди, что ты имеешь в виду под «мы»? — запинаюсь я, внезапно чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты не можешь пойти с нами. У тебя рынок, которым нужно управлять.

Гео издает резкий смешок.

— Я буду делать то, что, черт возьми, захочу, — он делает еще один глоток скотча, не сводя с меня глаза. — Я все равно давно собирался выбраться из этой сраной дыры, — в его взгляде появляется что-то более темное. — И если ты думаешь, что я позволю тебе сбежать и убиться, ты еще больший псих, чем я думал.