Предел прочности - Стер Анастасия "Anastasia Ster" - Страница 6

Пока мои легкие горели от поступающего в них никотина, я задумалась: с какой стороны мне подобраться к ним? Откуда начинать? Как вытащить их из своего укрытия, чтобы хотя бы увидеть лица? Вопросы, сотни вопросов, а ответов нет. Еще и пропавшие агенты стоят перед глазами: живы или уже нет? Я не смогу подобраться ближе к ним, пока не свяжу воедино всю информацию о мафии. Пока в голове встает образ рогатых демонов в деловых костюмах. Думаю, реальность не слишком-то отличается от фантазии. Недостаток времени невидимыми щупальцами обвивает мое горло и сжимает. Мне нужно больше чертового светового дня, чтобы разобраться.

Я выкинула окурок. Окно выходит на внутренний двор, в такое позднее время он пустует, поэтому я не боялась попасть кому-то в голову. Затем вновь уселась на кресло, смотря на свои корявые записи. Я пролистывала страницу за страницей, читая заметки, подчеркивая слова, что-то активно зачеркивала так, чтобы буквы было не видно. Бессмысленность этих действий зашкаливала, потому что все, что я имела – догадки и присказки. Покусывая губы, я откинулась на спинку кресла и, глядя в потолок, начала стучать пальцем по столу.

– Окей, я попала в тюрьму и стала членом мафии. – Я начала медленно проговаривать все вслух приглушенным голосом. – А за что меня могут посадить? Убийства, наркотики, насилие, кража… Нет, не кража. Слишком маленький срок, нет смысла принимать меня в Фамилию. В мафии нужны, – я наклонилась вперед, читая цитату из своих заметок, – безжалостные личности, которым уже нечего терять. Начнем с убийств.

Я стремительно вскочила со стула и подошла к маркерной доске, вооружившись красным фломастером. Главное сейчас не сбиться с мысли.

В центре написала «убийства», чуть ниже – степени тяжести. Самое страшное – первая степень – умышленное. Пожизненное заключение. Тоже касается и насильников, но насчет этой теории я уже засомневалась. По такой статье очень часто заключенных перевозят в «смерть» и вести оттуда хоть какие-то дела просто невозможно.

«Смерть» – настоящий ад на земле. Камеры там маленькие, исключительно одиночные, с решеткой вместо двери, сквозь которую на заключенных смотрят маршалы. Контакт друг с другом запрещен. На улице стоят клетки в человеческий рост, в которые заводят преступников как бы на прогулку, но все, что они могут делать – стоять. Кормят помоями, буквально. На такой еде нереально оставаться здоровым человеком, заключенные там стремительно худеют. Из развлечений – книги, но в очень скудном количестве, поэтому их там знают наизусть. Статистика самоубийств неприлично высокая: кто-то намеренно морит себя голодом, кто-то вешается на простынях, лишь бы этот кошмар закончился. А еще заключенные не знают схему тюрьмы – их везде водят с закрытыми глазами и опущенной вниз головой. Там давят морально, и это страшнее, чем физическая боль. Увечья пройдут, а вот поехавшую крышу вряд ли вылечит хоть один психолог. В сети тоже нет информации о «смерти». Даже нам тяжело достать сведения об это колонии – нужно иметь кучу разрешений и подписать бумаги о неразглашении.

Я стерла слово «насильники» – нет, это точно не подходит. Тут же у меня проскользнула мысль о принципах мафии. Я узнала, что преступная Фамилия – отдельное государство со своими законами, а следовательно и ценностями. Поощряют ли они сексуальное насилие, педофилию? Этот вопрос я записала зеленым цветом – ответ на него я найду позже, это второстепенная задача. Кажется, это лишь деталь, но на самом деле именно такие мелочи помогут мне залезть в голову мафии и посмотреть на мир их глазами.

А вот предположение с убийцами кажется более правдоподобным. Вполне подходит под профиль мафиозников: убили один раз, в следующие уже будет легче. Сроки дают приличные, есть время на то, чтобы освоиться и примкнуть к синдикату.

Еще какое-то время я смотрела на доску, подпирая рукой подбородок, и размышляла, что делать дальше с этой информацией. Я решила дополнить схему и написать о других степенях тяжести – за них тоже дают большой срок. Если прибавить к нему проступки в тюрьме – а я уверена, что они есть, – то получается то же самое пожизненное. Отлично, я пришла хоть к какой-то теории.

Из размышлений меня вырвал мягкий стук в дверь.

– Увидел свет, решил заглянуть к тебе. – В двери показался Пакс с полуулыбкой на лице. – Можно?

Я задумчиво кивнула, садясь за стол. С Паксом мы вместе учились в Академии, но он выпустился на год раньше меня. Отношения у нас были нейтральные, мы никогда не дружили, но и претензий друг к другу не имеем. Он был симпатичным мужчиной: высокий, подкаченный, короткие черные волосы и такого же цвета миндалевидные глаза. Легкая щетина, греческий нос с горбинкой и тонкие губы. Я бы назвала его внешность обычной – ничего выделяющегося.

То же самое можно было сказать и о его характере: спокойный, безынициативный штатный агент, который не двигается по карьерной лестнице, потому что и сам не выказывает желания. Работает нормально, тоже обычно. Но есть в нем что-то отталкивающее – то, что меня всегда смущало. Возможно, дело в его энергетике, какой-то тяжелой и темной, а может быть я просто себе надумываю, приписывая парню невидимые обвинения.

– Как успехи? – Он бегло оглядел заваленный рабочий стол и стрельнул глазами в записи на доске.

– Микрошаг сделан, но в какую сторону – пока не поняла, – ответила я, пряча лицо в ладони. – Они скрываются покруче разведчиков. Каждую крупинку информации приходится вырывать с боем и еще самой догадываться о ее применении… Успокаиваю себя тем, что это только начало, – хмыкнула я.

– Твой синдром отличницы иногда играет против тебя. Ты же только-только узнала об их существовании, а уже хочешь успеть все и сразу. Сейчас тебе важно постепенно двигаться вперед, а не лететь сломя голову. Собирать информацию, складывать ее в общую картину. Вот увидишь, через пару недель…

– Я не могу растягивать поиски на недели, пока около жизни агентов стоит жирный знак вопроса. А вдруг они живы? Тогда мы еще можем им помочь. Каждая минута на счету.

– Мне все же кажется, что они уже мертвы, и нам стоит прикрыть это дело.

– Пакс, не неси чушь. Речь идет о жизни людей. Даже если их убили, а я надеюсь, что нет, то мы имеем дело уже с серийниками. Предстоит игра с мафией в любом случае. – Я говорила тоном, в котором читалось раздражение. Мне не понравилось, как он рассуждает о человеческих жизнях.

– Подожди, почему серийники? Две жертвы причисляют их к этому званию?

Я удивленно посмотрела на него и еще раз подтвердила свою теорию о его обычности.

– Да, Пакс, два и более трупа делают тебя серийным убийцей и наказание становится строже. Но речь идет не об этом. Жизнь агентов – моя основная задача сейчас. А этот вопрос неотрывно связан с мафией. Одно без другого не функционирует.

– Так вцепилась в них… Кстати, я что зашел-то: в Нью-Йоркском отделе ФБР работает первоклассный специалист, его род деятельности приближен к профессии профайлера. Его зовут Нэро Валадес, пару лет назад он вел громкое дело об одном синдикате, развалил его меньше, чем за месяц. Вот его контакты. – Пакс положил на стол помятый клочок блокнотного листа. – Может быть, он сможет помочь тебе чем-то. Инспектор уже в курсе, он не против, чтобы ты включила Нэро в дело, – сказал он со странной интонацией. Я не смогла прочитать ее, но, возможно, Пакс просто уверен, что наши пропавшие агенты уже мертвы, а я смотрю на вещи слишком оптимистично.

– Спасибо, завтра обязательно свяжусь с ним, – ответила я на выдохе, сразу же переписывая номер в свой телефон.

– Слушай, тебе нужно отдохнуть. У тебя глаза уже красные и до конца не открываются. – Я открыла камеру на телефоне и убедилась в правдивости его слов, прошептав «О, Боже» себе под нос. – Тебя подвезти?

Я представила, как буду вызывать такси, ждать его, тратить свои деньги… Это звучало так непритягательно, поэтому я приняла предложение Пакса. Время давно перевалило за полночь, мне осталось спать менее пяти часов, что точно завтра отзовется отвратительной головной болью и заторможенностью.