Князь Целитель 7 (СИ) - Протоиерей (Ткачев) Андрей - Страница 2

Я остановился на пороге и посмотрел в красные глаза горностая.

— Слышал, Федя? — спросил я у своего маленького приятеля. — Здесь, к сожалению, запретная зона. Тебе сюда нельзя.

Федя какое-то время смотрел мне в глаза, потом тихо чирикнул и запрыгнул на шкаф, который стоял недалеко от входа. Герасимов посмотрел на его манёвр и медленно кивнул:

— Ладно, там можно, а бегать по залу и по установкам прыгать нельзя!

Евгения уже к этому времени разбирала первую установку и расставила на столе новые теплообменники, которые занимали меньше места, обеспечивая при этом более высокую производительность. Также промежуточные и финальные реторты и колбы были выборочно заменены на более крупные, чтобы вмещать в себя больше реагирующих жидкостей.

Анатолий Фёдорович сразу исчез в дальнем углу, где находится его рабочее место, от общего зала оно было скрыто небольшим простенком. При встрече Женя мило улыбнулась мне. Глядя на девушку, я сразу вспомнил вчерашний поцелуй.

Возможно, она прочитала мои мысли и сразу засмущалась. Даже стала себя вести как-то более холодно, что ли. Ни слова не проронила о нашем вчерашнем разговоре.

Мы говорили только по делу: «Это сюда, здесь закрепить. Принеси вот тот ящик. Вот эти колбы и теплообменники убери в этот ящик и на стеллаж». То есть ближайшие пару часов я, можно сказать, выполнял функцию «принеси-подай». Ну, ничего страшного, помочь девушке мне было несложно.

— Ребята, идите сюда! — услышали мы громкий возглас Герасимова из дальнего угла лаборатории. Он стоял в конце помещения и призывно махал рукой. — Смотрите, что покажу.

Мы зафиксировали последний теплообменник в очередной установке и быстрым шагом направились в сторону рабочего места заведующего, так как самим уже было очень интересно, что же он там такое откопал.

— Смотрите, — сказал Анатолий Фёдорович, который к тому времени снова успел сесть к микроскопу. Теперь он встал, уступая место, а я пропустил девушку вперёд.

— Это миокард вашего Каменного Василиска, — пояснил Анатолий Фёдорович.

Да, вижу, — сказала Евгения, внимательно рассматривая препарат в микроскоп. — Какой-то он немного странный. Хотя всё-таки видно, что это миокард.

— Странный, — кивнул Анатолий Фёдорович. — Ну, я бы сказал, что он более совершенный, даже чем наш. Такой способ сплетения мышечных волокон придаёт больше эффективности, лучший перекрёст нагрузок. Вполне возможно, что это продиктовано обитанием в условиях при повышенной температуре и рассчитан на то, чтобы прогонять через себя больший объём крови в единицу времени при том же рабочем объёме самого сердца. Примерно то же самое можно сказать и о его мышечной ткани, — Анатолий Фёдорович положил рядом с микроскопом ещё одно предметное стекло. — А вот здесь мозг этого чудовища, — сказал он, добавив ещё одно стекло. — А вот здесь печень.

— Помедленнее, пожалуйста, — усмехнулся я. — Давайте по порядку.

Ближайшие минут двадцать мы посвятили изучению микропрепаратов органов и тканей Каменного Василиска. С одной стороны, было сразу видно, что это монстр из Аномалии. С другой, что монстр не совсем обычный. Скорее всего, из-за того, что приспособлен к обитанию в кратере уснувшего вулкана. Про то, что мы его встретили в кратере, я, кажется, Герасимову не рассказывал. А может, рассказывал? Слишком высокая концентрация событий в последнее время. Всего не упомнишь.

Мы рассматривали под микроскопом как раз образец среза губчатой костной ткани, когда услышали громкий топот со стороны входа. С выпученными глазами к нам несся Константин.

— Там очень много раненых! — вскрикнул парень ещё на полпути. — Срочно нужна ваша помощь!

— Странно, я даже не слышал сирен, — сказал Герасимов, подозрительно прищурившись. — Как так?

— Наверное, потому, что очень хорошая шумоизоляция стен и окон, — предположил я. — Это же новые технологии, не то, что старое здание, которое построили, наверное, лет сто назад. С одного конца чихнешь, с другого скажут: будь здоров.

— Ах, вот оно что, — сказал Герасимов, резво стартуя с места, и мы с Евгенией вслед за начальником быстрым шагом направились в сторону приёмного отделения.

Василий Анатольевич и Олег Валерьевич уже трудились вовсю. Приёмное отделение было плотными рядами буквально завалено ранеными охотниками. Что это именно охотники, а не солдаты, было понятно — даже при наличии военной формы у них не было отличительных знаков, шевронов, погон и прочих атрибутов. К тому же броня у всех разная.

Увидел кое-где знакомые лица, но лично я с ними точно не знаком. Скорее всего, уже попадали в госпиталь, возможно, неоднократно.

Евгения пришла в приёмное отделение сразу со штативом с пробирками, в карманах хрустели блистеры с капсулами. Девушка прямо на ходу подготовилась как следует. Мы незамедлительно приступили оказывать помощь пострадавшим.

Анатолий Фёдорович раздал указания, кому с какого пациента начинать. Мне достался мужчина с открытым переломом обеих костей голени, скальпированной раной в теменной области, большой рваной раной на грудной клетке, и, скорее всего, были сломаны несколько рёбер. Судя по характеру ранения и его направлению, ему могло прилететь здоровенным жалом Кровожадного танка, хвост которых напоминает огромный хвост скорпиона, и достаточно опасен.

Рана на голени выраженно кровоточила. Я ненадолго приложил ладонь, лишь бы остановить кровотечение. Начать лечение решил всё-таки с грудной клетки. Она мне очень не нравилась, и состояние бойца было не менее чем средней тяжести.

Я достал из кармана заимствованный у Евгении блистер с капсулами наркозного эликсира и вручил сразу две бойцу, так как здесь лечение будет довольно долгим и обстоятельным и лучше, чтобы он не дергался. Да и судя по его крепкой комплекции и росту, одной капсулы здоровяку точно не хватит.

Когда мужчина закрыл глаза и мерно засопел, я проверил пульс для успокоения души, потом начал заниматься раной. Как я и предполагал, несколько рёбер сломаны со смещением, но повреждения лёгкого я не нашёл, очень повезло бойцу, иначе мог бы не дожить до госпиталя.

Чтобы повысить эффективность воздействия целительной энергии на место перелома, я вспомнил про технику множественных импульсов, которой меня учил Анатолий Фёдорович. Таким образом, целительная энергия проникает глубже и более выраженный эффект оказывает на определённую область. Я даже сам удивился, когда проверочное сканирование показало полное срастание перелома рёбер буквально через несколько минут, а ведь их было сломано целых три!

Ещё раз проверил лёгкое, всё в порядке, жидкости в плевральной полости не так много. Вот и отлично. Значит, занимаемся заживлением мышц, подкожной клетчатки и кожи, затем переходим к ноге. Скорость срастания мягких тканей голени и грудной клетки так же меня порадовала. Всё-таки пятый круг, причём близкий к пределу, и приобретённый опыт играли роль. Ещё моё регулярное пополнение знаний из обработанных моим нейроинтерфейсом источников из библиотеки.

Сразу возникла мысль попробовать дистанционное лечение, как я планировал, но раненых в холле слишком много, нужно торопиться, и не до экспериментов пока. Поэтому я приступил к голени, срастив перелом обеих костей не больше чем за пять минут. Ещё несколько минут ушло на заращивание раны голени, потом не больше, чем две минуты на скальпированную рану в теменной области.

Итого на тяжело раненного бойца ушло немногим больше пятнадцати минут — мой новый рекорд. Совсем недавно мне на это понадобилось бы минимум полчаса. Осознание этого было очень приятным. Значит, я потихоньку приближаюсь к уровню целительства, которого я хотел достичь. Ещё приятно было осознать, что очищение от негативной энергии Аномалии заражённых ран и крови пациентов я делаю практически на автомате. Без какой-то особой концентрации на процессе, которая требовалась раньше, делал это, практически не замечая.

У других моих пациентов раны были не такими большими и обширными, поэтому на восстановление каждого из них уходило от трёх до пяти минут, не больше. Количество раненых в холле приёмного отделения постепенно уменьшалось. Исцелённые от души благодарили и уходили, чтобы не мешать, своих соратников они ждали на улице. Уже не было слышно стонов, криков, просьб о помощи, кровавый ад постепенно превращался в обычный госпиталь.