Развод по-семейному. Разорванные узы (СИ) - Галич Ярослава - Страница 21

— Полли, солнышко, — я стараюсь говорить спокойно, но голос предательски дрожит. — Дедушка попал в аварию. Я сейчас лечу в Москву, скоро буду. Ты не волнуйся, хорошо?

— Мама, а дедушка будет жить? — слышу в ее голосе страх и слезы.

Я закрываю глаза. Не могу ответить на этот вопрос. Потому, что ничего не знаю.

— Врачи делают все возможное, — выдавливаю я. — Будь сильной, ладно? Я скоро приеду.

— Хорошо, мама, — всхлипывает Полли.

Я кладу трубку и прислоняюсь лбом к холодному стеклу. Слезы текут сами собой, я даже не пытаюсь их сдержать.

Чувствую, как Яков бросает на меня быстрый взгляд. Его рука на секунду накрывает мою. Быстро и крепко сжимает ее. Потом возвращается на руль.

Мы мчимся по заснеженной трассе. Я смотрю в окно, но ничего не вижу.

Только одна мысль стучит в висках: успеть.

Я должна успеть.

Аэропорт.

Регистрация.

Посадка.

Все проносится мимо, как в ускоренной съемке. Яков ведет меня за собой, решает все вопросы, берет на себя все заботы. Я просто иду рядом, как послушный ребенок.

В самолете я сижу у окна и смотрю на облака внизу. Яков рядом, работает с ноутбуком, но время от времени поглядывает на меня. Эти косые взгляды какие-то странные.

Я замечаю их краем глаза, но сейчас мне все равно. Сейчас я могу думать только об отце.

Папа. Как же ты угодил в аварию?

Мой милый папа, который научил меня кататься на велосипеде. Который приходил на все мои школьные концерты. Который плакал на моей свадьбе. Который так радовался, когда родились его внуки.

— Хочешь воды? — голос Якова возвращает меня в реальность.

Я качаю головой.

— Злата, — он наклоняется ближе, — все будет хорошо. Мы успеем.

Я смотрю на него. На его темные глаза, в которых читается искренняя забота. И вдруг понимаю, что без него я бы не справилась. Просто не смогла бы.

— Спасибо, — шепчу я.

Он кивает и снова отворачивается к ноутбуку. Но его рука остается лежать на подлокотнике рядом с моей. Почти не касаясь.

Домодедово встречает нас холодным московским вечером. Яков уже заказал такси, и мы мчимся через город к больнице. Пробки, светофоры, бесконечные улицы. Мне кажется это никогда не закончится.

Я сжимаю телефон в руке, каждую секунду ожидая звонка. Плохого звонка.

Наконец мы добираемся до больницы. Яков платит таксисту, и мы бежим к входу. Я не помню, как поднимаюсь на нужный этаж, как нахожу реанимацию.

Вижу маму.

Она сидит на пластиковом стуле в коридоре, невозмутимая как всегда, но уставшая.

— Мама! — я бросаюсь к ней.

Она поднимает на меня печальные глаза.

— Злата, — говорит она тихо. — Он не приходит в сознание. Врачи говорят... - голос обрывается. — Шансов нет.

Мир останавливается.

Я медленно опускаюсь на стул рядом с ней, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Нет.

Этого не может быть.

Не может.

— Можно его увидеть? — спрашиваю я мертвым голосом.

Мама качает головой.

— Только завтра. Утром. Если он продержится до утра.

Я сижу в этом холодном больничном коридоре и понимаю, что ничего не могу сделать. Совсем ничего.

Остается только ждать.

Чувствую, как Яков садится рядом. Он ничего не говорит. Просто сидит.

И только его присутствие не дает мне окончательно развалиться на части.

Время течет очень медленно. Мне даже кажется, что оно стоит на месте. Но стрелка на часах упорно движется вперед.

Но вокруг все равно ничего не происходит. И мне становится очень страшно.

Так страшно, как никогда не было до этого момента. Представлять даже на секунду не хочу, что будет, если папа не выживет.

Как я буду без него? Он ведь мой главный соратник. Мой друг. Человек, который всегда понимал меня, в отличие от мамы. Который всегда подбадривал меня в трудные минуты. И никогда не давал в обиду.

Он любил меня больше, чем собственная мать.

Я закрываю лицо руками и начинаю беззвучно рыдать. Больше сдерживаться я не могу. Слезы градом стекают по щекам, но мне все равно.

Хотя понимаю, что я должна быть сильной. Что я должна все вынести и не показывать никому, как мне больно и страшно.

Как страшно потерять близкого человека, которого ты любишь. Человека, который воспитал тебя. Который всегда был рядом.

Вдруг ощущаю на спине руку Якова.

— Держись. Он должен справится.

— Врачи сказали, шансов нет, — всхлипываю я.

— Ты должна верить, — спокойно произносит он.

Я делаю несколько глубоких вздохов. Смахиваю слезы со щек.

— Яков, у вас работа. У вас незавершенные дела в Новосибирске, вам не стоит сидеть тут со мной и наблюдать, как я расклеиваюсь на глазах.

— Злата, позволь мне самому решать, что мне делать, — в голосе звучит твердое спокойствие. И никакого раздражения.

— Я просто хотела…

— Я понял, — перебивает он меня. — Кофе будешь? Я принесу.

Киваю ему в ответ. Он уходит в другой коридор. А я остаюсь одна в этом ужасном холодном ожидании непонятно чего.

— Можете ехать домой. Мы вам сообщим, если будут какие-то изменения, — вдруг над моей головой раздается голос врача. — Нет никакого смысла здесь сидеть.

— Нет. Я останусь. Я не брошу его.

— Как знаете. — Врач идет дальше.

Я же в очередной раз мысленно прошу папу, чтобы он выкарабкался. Он не должен покидать этот мир и меня.

— Злата? — раздается надо мной голос Артема. — Что ты тут делаешь? Ты же в командировке!

— Прилетела, — бурчу я. — Вот, что ты здесь делаешь — вопрос.

— Вообще-то твой отец не чужой мне человек. И ты прекрасно это знаешь.

— Артем, мне сейчас не до выяснения отношений. Папа в очень плохом состоянии. Поэтому, прошу, уйди. Не донимай меня.

— И не подумаю. Я тоже за него переживаю.

— Ты это можешь делать дома. Правда, я не могу тебя ни видеть, ни слышать. Уйди, пожалуйста.

— И не подумаю, — он садится рядом. — Зато мы можем обсудить наши проблемы.

Я поднимаю на него заплаканные глаза и понимаю, до какой степени он бестактный человек.

— Да как ты можешь в такие моменты пытаться выяснять наши отношения? Это безнравственно.

— Это ты будешь говорить мне о морали? Серьезно? — вздергивает он брови. — Ты, которая бросила детей на две недели, ради какой-то там работы? Ты, которая укатила с малознакомым мужиком в Сибирь?

— Артем, прекрати! — начинаю злиться. — Ты находишься в больнице. Имей совесть!

— Ну, извини. Это единственное место, где удалось тебя поймать.

— Ты выбрал не то время. Пойми, мне сейчас не до тебя. И не до наших отношений.

— Неужели, ты нашла себе кого-то? Так быстро?

— Артем, уходи! — повышаю голос.

— Нет, — спокойно заявляет он. — Почему я должен уходить? Я должен быть вместе с женой в горе и радости. Ты забыла? — ядовитая улыбка появляется на его лице.

— Серьезно? В горе и радости? Когда ты рушил наш брак, ты почему-то об этом не думал.

— Злата, твоя мать сказала, что у него шансов нет. Поэтому, не вижу смысла просиживать здесь время. Поехали, поговорим. Нам нужно многое обсудить.

В этот момент возле нас появляется Яков с кофе и какими-то булками. Он протягивает мне стакан и пакет со сдобой.

— О, так вот почему ты меня выгоняла, — усмехается муж. — Все-таки я был прав. Ну ты и стерва, Злата. Твой отец умирает, а ты приезжаешь с каким-то мужиком?

— Выражение выбирай, — спокойно, но так холодно произносит Яков, что я даже вмешиваться не хочу. Пусть сами разбираются.

Я забираю кофе и достаю булку из пакета.

— Злата, не могу поверить, что тебя мог привлечь такой хам, — ухмыляется муж. И в этот момент Яков одним движением заламывает ему руку назад.

— Ты охренел? Отпусти! — скулит Артем.

— Извинись, — отрезает Яков.

— Вообще-то она еще замужем! — выдавливает он.