После развода. Верну тебя, жена (СИ) - Литвинова Оксана - Страница 13

Ольга дергается, я явно задела ее за живое, даже надменная улыбка слетает с лица.

– Ликуй, пока можешь, – вдруг хмыкает она и успокаивается, заставив уже меня насторожиться. А затем просто напрочь убивает. – Не переживай, я не такая злопамятная, как ты. Мстить не буду. Алиментами мы с Вадимом тебя не обидим.

– Что? – выдыхаю я, кривясь.

У нее явно не всё в порядке с головой, если она думает, что Вадим на ней женится. Бурная фантазия мешает ей мыслить здраво. Вадим своего ребенка не бросит по своей воле, как и со мной не разведется.

Я не хочу больше быть его женой, но и мысль, что он может жениться повторно, да еще и на этой девке, отравляет меня изнутри и злит.

– Пошла вон! – выплевываю я, тяну дверь на себя, но она вклинивается и не дает.

– Не груби, – хмыкает она и толкает меня в квартиру.

Я едва не падаю, успеваю в последний момент ухватиться за косяк.

– Я зачем пришла-то. Хотела сказать тебе спасибо за то, что подарила мне две недели своего отсутствия, Настя, – цокает она и растягивает губы в издевательской усмешке, а затем достает из своей сумки сложенный вдвое листок.

– Что это? – морщусь я, когда она разворачивает документ и протягивает мне.

– А ты приглядись лучше и поймешь.

Я прищуриваюсь и вчитываюсь.

Исследование… ХГЧ… Уровень 100 единиц на литр.

Меня будто толкают, припечатывая кулаком в грудную клетку. Дыхание спирает, и я сглатываю, жадно хватая воздух. А затем поднимаю на нее растерянный взгляд.

– Я беременна, – выдыхает с улыбкой Оля и кладет руку на свой плоский живот.

– Я беременна.

Признание секретарши мужа звучит для меня, как какой-то нечитаемый набор букв. Вроде знакомые, из одного алфавита, а до меня всё равно долго доходит, что она сейчас выдает.

– Ты что? – неверяще усмехаюсь я и кидаю взгляд на ее растопыренные у пупка пальцы. Она даже кофту приподняла, чтобы оголить живот. Мне даже кажется, что надувает его специально, чтобы я хоть что-то заметила.

Из меня вырывается смешок от ее натуги. Она ведь не маленькая и должна знать, что на таком маленьком сроке, который и сроком-то назвать нельзя, живота еще нет.

– Оглохла? – с раздражением выплевывает Ольга, опускает кофту и упирает руки в бока. – Я говорю, я беременна, что тебе непонятного? Финита ля комедия.

– Какая еще комедия? – хмыкаю я, ничего не понимая. У этой девицы явно каша в голове.

– Это по-французскому “игра окончена”, ты что, совсем необразованная? – закатывает она глаза, а мне вдруг становится смешно.

– По-французски, – поправляю я ее машинально, а сама пытаюсь переварить ею сказанное.

Беременна. Любовница моего мужа беременна. Чертов документ в моей руке, который подтверждает ее слова, жжет руку, и я сминаю его в комок, с удовольствием расплющивая о вторую ладонь.

– Ты что делаешь?! – едва ли не визжит Ольга, пытается забрать у меня листок со своим ХГЧ, но я кидаю мятый шар на пол у подъезда прямо ей под ноги. Как собаке, неожиданно приходит мне аналогия, и я кривлю губы.

Становится совсем не до смеха, когда в голове проясняется, и я окончательно осознаю, что девица не врет и не пытается таким тупым способом от меня избавиться.

– Выношу мусор, – мрачно заявляю я ей в ответ, разворачиваюсь и иду на кухню. Беру заранее подготовленный завязанный в узел пакет и несу его обратно.

Ольга всё это время стоит у порога и хватае ртом воздух, не в силах ничего сказать. Только вытаращенными глазами наблюдает за моими непонятными телодвижениями. Ей непонятными, конечно, а вот мне как раз всё уже понятно.

Я пользуюсь заминкой и ее растерянностью, отталкиваю из квартиры, чтобы она не топтала мой коврик, и она отступает, снова оказавшись на лестничной площадке. Моргает, непонимающе разглядывая, как я после неудачной попытки развязать мусорный пакет, разрываю его, а затем…

– А-а-а! Ненормальная! Полоумная! – кричит Ольга, прикрывая предплечьем лицо, пока на нее летят ошметки от фруктов, овощей, волосы и пыль с бака пылесоса, руша ее светлый модный образ, который она наверняка тщательно готовила, чтобы заставить меня чувствовать себя ущербной.

От былого лоска не остается и следа. Секретарша мужа, возомнившая себя королевой, стоит передо мной и выглядит, как ощипанная грязная курица, которой подбили крылья. А красивую моему глазу картину завершает финальный ярко-красный штрих. На ее голове висят ее труселя, которыми она так бахвалилась.

– Подарок не понравился, возвращаю его обратно, – мрачно ухмыляюсь я и отпускаю пакет с пальцев. Пустой, он оседает на пол, а меня вдруг перестает волновать, что скажет главная по подъезду.

Плевать. Оплачу штраф за то, что насорила, ничего страшного. Зато такое удовлетворение сейчас испытываю, глядя на то, какой и должна быть Ольга.

– Ты… Ты… – с яростью в глазах выдыхает секретарша и вся скукоживается, с отвращением разглядывая свою испорченную одежду.

Я хватаю дверь, чтобы захлопнуть ее, но девчонка довольно быстро приходит в себя и снова ее хватает. Тянет на себя и с гневом смотрит на меня.

– Не нужно так ярко демонстрировать зависть, тетя, – выплевывает она, а вот меня неприятно цепляет это ее “тетя” Неприкрытый намек на то, что я старше.

– Зависть? Чему завидовать? Тому, что ты ноги умело раздвигаешь? – фыркаю я, едва не закатывая глаза.

– Умело, не умело, это тебе Вадим уже скажет, – ядовито ухмыляется она, явно желая меня задеть.

Я не показываю, но ей это удается. Внутри засела болезненная заноза, и она ее ковыряет без конца, не давая мне ни вытащить ее, ни ране зажить.

– Пошла вон из моего дома, мама не учила, что без приглашения приходить неприлично?!

– Неприлично – носить старые бабкины панталоны, как ты, – парирует она, словоохотничая. Я даже удивлена, что в такой момент она оказывается подвешена на язык. С нее, видимо, окончательно слетает маска примерной хорошей девочки, и она показывает мне себя во всей красе.

– Надо же, – протягиваю я издевательски. – Не думала, что лекцию про приличия мне будет читать недоросль с трусами на голове. Ты сначала научись их надевать правильно, а уже потом рассуждай, какого они материала и формы.

Ольга злится, только сейчас замечая, что на голове ее красные труселя. Стаскивает их с себя и зажимает ткань в кулаке. Яростно сверкает глазами и пыхтит, не зная, как еще меня уничтожить и испепелить.

– Что, довольна, что испортила подарок Вадима? Ты хоть знаешь, сколько они стоят, клуша?! – рычит она, а я делаю глубокий вдох, чтобы не сорваться на плач.

Держусь из последних сил. Кто бы знал, как тяжело мне дается вся эта бравада, от которой сводит живот.

Я знаю, на что она намекает. Что это мой муж подарил ей это откровенное белье.

Я бы хотела сказать, что не верю ей, что это правда, но… Всегда есть это пресловутое но.

Вадим мог. Очень даже мог.

В первые годы нашего брака он часто баловал меня походами в магазины нижнего белья. Любил оценивать его на мне, подбирать на свой вкус.

Это когда я забеременела, прекратила эти походы, так как в своем положении мне важнее комфорт, здоровье и удобства, и Вадим всё понял. Мне так казалось…

– И сколько же? – зачем-то интересуюсь я, а сама прищуриваюсь. Не сомневаюсь, что такая меркантильная девчонка, как Ольга, точно знает, сколько Вадим на нее потратил.

А я будто истязаю себя, желая узнать, в какую сумму он оценил свою любовницу.

Дыхание спирает, в воздухе повисает тяжелое вязкое напряжение, пока я жду ее ответа. Мимолетом я заметила марку на бирке. Недешевый бренд. Обычная секретарша на свою зарплату такого себе позволить не может. Даже у меня всего одна пара этого белья.

– Дорого, – протягивает, издеваясь надо мной, Ольга, а затем называет цифру, от которой у меня возникает беспомощная слабость в мышцах.

Мне Вадим такое дорогое белье никогда не дарил…

– Что молчишь, как воду в рот набрала? – ухмыляется Ольга, когда я молча на нее таращусь.