Кричать в симфонии (ЛП) - Клейтон Келси - Страница 23

Он вздыхает.

— Кейдж, я не пытался ничего скрыть. Я просто не видел смысла портить твое представление о нем.

— Но ты испортил, — спорю я. — Ты утаил это от меня. И я последние двадцать четыре года думал, что он умер достойным человеком.

— Он был достойным, — возражает Рафф. — Не делай вид, будто он бегал и трахал все, что движется. Его отношения с твоей матерью были шаткими уже годами до этого романа. Единственная причина, по которой они остались вместе — ты.

— Ее изнасиловали из-за его поступков!

— И он корил себя за это до самой смерти! — Рафф делает паузу и глубоко вздыхает. — Твой отец любил тебя больше жизни, и сколько бы ошибок он ни совершил, это не меняет того факта, что он был хорошим отцом.

Моя хватка на краю стола усиливается.

— Я найду его.

— Кейдж.

— Я найду его, — повторяю я. — И когда найду, он пожалеет, что вообще произносил имя Мальваджио.

Он качает головой.

— Знаешь, я всегда говорил, что твоя одержимость местью за его смерть нездорова. Ты можешь дать себя убить.

— Пусть так, — отвечаю я. — Теперь я мщу не только за его смерть. Я мщу за мою мать и заставлю его заплатить за заказ Саксон тоже.

— Это было делом рук Дмитрия?

Сжав губы в тонкую линию, я внутренне ругаю себя за то, что вообще что-то сказал. Рафф был изгнан из Семьи. Это значит, что у него больше нет доступа к информации и планам.

— Ты можешь отдать мне то, что хотел передать Саксон, а затем, думаю, тебе пора, — говорю я ему.

Он кивает и достает карманные часы. Они серебряные, с инициалами С.K., выгравированными на них, и на цепочке, к которой они прикреплены, висят два брелка.

— Я понятия не имел, что они у меня, пока не стал убираться на днях и не нашел их в диване, — объясняет он. — Должно быть, он потерял их у меня в доме в последний раз, когда был в гостях.

— Я прослежу, чтобы она их получила, — заверяю я его.

Он благодарит меня и направляется к двери, когда останавливается и его глаза сужаются на стопку бумаг на моем столе.

— Что это?

Я слежу за его взглядом, а затем качаю головой.

— Ты знаешь, что я больше не могу обсуждать это с тобой.

— Нет, — говорит он. — Я знаю эту татуировку.

Взяв фотографию — стоп-кадр видео с момента убийства Паоло — я снова просматриваю ее.

— Где?

— Прямо здесь. На ее левом запястье. — Он указывает на место, которое я принял за тень. — Мы с Сайласом водили Скарлетт делать эту татуировку на ее двадцать первый день рождения.

Нет.

Этого не может быть.

Ни одна мать не сделала бы такого со своим ребенком, тем более Скарлетт.

Я бросаюсь к столу и быстро ввожу пароль, чтобы разблокировать компьютер. Открыв видео, я даю ему проиграться и сосредотачиваюсь на левом запястье. Точно, татуировка там. Я приближаю и снова проигрываю, останавливая, когда она оказывается в положении, где татуировку видно лучше всего.

Мои глаза сужаются, когда я изучаю каждый дюйм рисунка, и все обрушивается на меня разом, как тонна кирпичей.

«Ты был прав насчет лояльности, — цедит Далтон. — Это ценное качество, когда они действительно тебе преданы».

Мои мысли перескакивают с той ночи на разговор с тем членом Братвы в сарае.

«А, ты про сучку Форбса. Ту, что все время висит на нем».

И наконец, сама Саксон.

«Кейдж, ты меня не слышишь! — кричит она в панике. — Это не она! Это была не она!»

«Откуда ты можешь быть так уверена?»

Плечи Саксон опускаются.

«Потому что я знаю, кто это сделал!»

— О Боже, — выдыхаю я.

Я отталкиваюсь от стола, не заботясь о том, что стул врезается в шкаф позади него, и выбегаю из кабинета, чтобы найти Саксон. Когда нахожу, она сидит на кровати, закутавшись в одеяло. Я обхожу и встаю перед ней на колени.

Положив руки ей на щеки, я смотрю ей в глаза, чтобы убедиться, что она слушает.

— Я понял, — говорю я ей. — Ты слышишь меня? Я понял, и ты в этом не одна. Она заплатит за то, что сделала с тобой. Они оба заплатят.

Ее глаза начинают слезиться.

— Ты знаешь.

Я киваю.

— Я знаю. И я на твоей стороне. Мы дадим им то, что они заслужили. Мы сожжем весь гребанный город дотла, ты и я. Если тебе это нужно, мы сделаем это. Вместе.

Она бросается ко мне, крепко обвивая руками мою шею, а я прижимаю ее так же крепко. Я нежно целую ее в плечо и прихожу к выводу, который пугает меня так же, как и интригует.

— Пора мне перестать ограждать тебя от правды.

Разбитое сердце и предательство идут рука об руку. Если задуматься, одно не существует без другого. В конце концов, предательство никогда не исходит от врагов. Оно исходит от самых близких. От тех, в ком ты был так уверен, что они никогда не сделают ничего столь жестокого.

— Т-ты думаешь, он убил моего дедушку? — спрашиваю я.

Кейдж осторожен, говорит мягким тоном, показывающим мне, что он понимает всю серьезность того, что говорит.

— Мы не думаем, милая. Мы знаем.

Я делаю глубокий вдох. С того дня, как я узнала, что он знал, где я нахожусь, и даже не пытался договориться о моем освобождении, я поняла, что мой отец совсем не тот человек, за которого я его принимала, но это уже другой уровень.

— Есть кое-что еще, — говорит мне Кейдж. — Мы думаем, что именно она нанесла последний удар, введя воздух в его капельницу.

Это бьет прямо в сердце. Мой дед был хорошим человеком. У него была добрая душа, и он всегда ставил семью на первое место. Он бы буквально снял с себя последнюю рубашку, если бы думал, что это сделает тебя хоть немного счастливее. И чтобы они сделали с ним такое...

— Он заслуживал гораздо лучшего.

Рафф кивает в знак согласия.

— Это точно.