Кричать в симфонии (ЛП) - Клейтон Келси - Страница 20

Несмотря на то, что мы проделали получасовой путь за пятнадцать минут, это была одна из самых долгих поездок в моей жизни, уступающая лишь той ночи, когда стреляли в Саксон. Я выпрыгиваю из машины, даже не дав Бени припарковаться, и бегу к дому — даже не останавливаясь, чтобы поздороваться с двумя охранниками у дома. Входная дверь заперта, и я судорожно пытаюсь ввести код, чтобы открыть ее. Когда я наконец попадаю внутрь, весь дом окутан гробовой тишиной.

— Саксон! — кричу я.

Я обегаю все комнаты, где обычно могу ее найти, но ее нигде нет. Бени проверяет остальную часть дома, но и там никаких следов. Мы оба встречаемся в гостиной.

— Андреа и Джузеппе сказали, что никого не видели, — говорит он мне. — Ничего необычного.

— Тогда где она, блядь? — рычу я.

Бени проводит рукой по волосам, оглядываясь, и замирает, когда смотрит на задний двор.

— Кейдж.

Обернувшись к задней двери, у меня падает сердце, когда я замечаю, что дверь сарая приоткрыта.

Мы вдвоем бежим на полной скорости через заднюю дверь и через двор, и когда я рывком открываю дверь, мои глаза расширяются от открывшейся передо мной сцены. Саксон стоит посреди маленькой комнаты, с ног до головы покрытая кровью, но это не ее кровь. Крыса из Братвы стоит позади нее, едва цепляясь за жизнь: все его тело покрыто порезами и колотыми ранами. Даже одно ухо валяется на полу.

— Си?

Я говорю тихо, словно боясь, что громкий тон спровоцирует ее, но она не отвечает. Кажется, она даже не замечает моего присутствия. Она просто стоит, уставившись на дело своих рук, будто это самое завораживающее зрелище в ее жизни — застыв в оцепенении.

Осторожно я протягиваю руку и вынимаю нож из ее руки. Передав его Бени, я обхожу ее, пока не оказываюсь перед ней. Даже ее лицо покрыто его кровью, и когда я кладу руки ей на щеки, она наконец смотрит на меня.

— Ты в порядке?

Она моргает, глядя на меня — раз, два, три. А затем, к удивлению Бени и моему собственному, она начинает смеяться. Но это не ее обычный смех — нет. Этот гораздо более зловещий.

Я поднимаю ее, игнорируя кровь, которая пропитывает мою одежду. Вынося ее из сарая, я останавливаюсь, чтобы сказать Бени.

— Добей его, — приказываю я. — Затем избавься от него.

— Сделаю, Босс, — отвечает он.

Саксон почти невесома, когда я несу ее через дом в хозяйскую ванную. Я запираю за нами дверь и ставлю ее посреди комнаты, пока включаю душ. Когда вода становится достаточно горячей, я медленно веду ее в душ, плевав на нашу одежду.

Струи воды омывают ее, смывая кровь сверху вниз. Она закрывает глаза и откидывает голову назад. Через несколько секунд ее глаза распахиваются, и она глубоко вдыхает. Ее дыхание учащается, но не так, как будто ей плохо. Это дыхание человека, который жив.

Она вцепляется в мою рубашку, будто я ее спасательный круг. Моя рука поднимается и упирается в стену позади нее. Я нависаю над ее маленькой фигурой, и когда она смотрит на меня, я точно знаю, что ей нужно.

Одну за другой я срываю с нее все предметы одежды, бросая их в угол душа. Саксон возится с моей рубашкой, адреналин заставляет ее руки дрожать. Одним движением я разрываю ее и слышу, как пуговицы со звоном отскакивают от стены. Мой член выскакивает наружу, когда я стаскиваю штаны и отбрасываю их в сторону. Я хватаю Саксон за талию, поднимаю ее, прижимаю к стене душа и медленно опускаю на себя.

Почувствовав себя снова внутри нее, мои яйца тут же сжимаются от желания кончить. Это все, что было всегда, и намного, мать его, больше. Но это нужно ей больше, чем мне.

Прижавшись губами к ее губам, она стонет мне в рот, но я чувствую, что она сдерживается.

Я прерываю поцелуй и слегка отстраняюсь, придвигаясь к ее уху.

— Вымести это на мне.

И, черт возьми, она вымещает.

Ее ногти впиваются мне в спину с такой силой, что выступает кровь, одновременно притягивая меня к себе и отталкивая. Поднеся руку к моему лицу, она хватает меня за подбородок и целует с такой силой, что я уверен: к утру у обоих будут синяки на губах.

— Ложись на пол, — требует она.

Я делаю, как она говорит, но бросаю на нее предупреждающий взгляд.

— Помни, ты еще не зажила.

Она закатывает глаза, оседлывая меня и снова опускаясь на мой член.

— Обращайся со мной как с хрупкой, и я найду того, кто не будет.

Через секунду моя рука уже сжимает ее горло.

— Думаешь, то, что ты сделала в сарае, было жестоко? Сделай это — и посмотришь, что станется с человеком.

Уголок ее рта приподнимается, когда она получает именно ту реакцию, на которую рассчитывала. Запрокинув голову, она начинает скакать на моем члене так, будто это нужно ей для выживания. Ее груди подпрыгивают, и я тянусь вверх, чтобы сжимать ее соски между пальцами.

Она трется об меня, принимая каждый дюйм внутрь себя, и я понимаю, что она близко, по тому, как она закрывает глаза и впивается ногтями мне в грудь. Я рядом с ней, поднимаясь все выше и выше, готовый сорваться в пропасть, когда меня осеняет.

— Сакс, ты не можешь позволить мне кончить в тебя, если не хочешь снова забеременеть.

Ее движения замирают лишь на секунду, прежде чем она продолжает, ускоряя темп. Я крепко сжимаю ее талию, помня о ее травмах, но достаточно, чтобы оставить свои следы. Моя челюсть сжимается, когда она вскрикивает, сжимаясь вокруг моего члена в момент своего оргазма.

— Черт, Саксон! — рычу я.

Прямо перед тем, как опустошить все, что у меня есть, внутрь нее, она соскальзывает и берет меня в рот. Затылок плотно прижимается к плитке на полу, когда я хватаю ее за волосы и кончаю впервые за несколько недель. И она принимает каждую, блядь, каплю, проглатывая.

Она садится и облизывает губы, и я чуть снова не кончаю.

— Ты не сделал вазэктомию заново? — спрашивает она, вытирая большим пальцем капельку спермы в уголке рта и облизывая его.

Я качаю головой, все мое тело расслабляется с облегчением.

— Это больше не только мое решение.

И это заставляет ее прикусить губу, чтобы сдержать улыбку, показывая мне, что старая Саксон все еще там, какой бы нестабильной ни была эта новая Саксон.