Парторг 3 (СИ) - Риддер Аристарх - Страница 27

Черкасовой девятого февраля исполнилось тридцать один год. Муж Иван на фронте. Две дочери-погодки, Таня и Лида, старшей Тане пять лет. Во время боёв Александра Максимовна была санитаркой в нашей 62-й армии, выносила раненых под огнём, таскала их на себе из-под самого носа немцев. Языкастая Клавдия вдова. Её муж погиб ещё в сорок первом году, уйдя на фронт добровольцем в первые дни войны, а два месяца назад погиб старший сын, ему было всего девятнадцать. Осталось двое младших.

Андрей молодец, с моим заданием справился быстро и чётко. Нас встретили, и детей сразу же повели в столовую, где их ждали накрытые столы. А женщин пригласили в небольшой актовый зал, где могут разместиться человек тридцать, не больше. Зал был скромный, со стульями и небольшим президиумом.

Женщин там ожидали не только Чуянов и Андреев, но и Прохватилов, председатели исполкомов Зименков и Пигалев, комиссар государственной безопасности Воронин, надо полагать, как член Сталинградского городского комитета обороны, и генерал Косякин. Я тоже присутствовал как организатор всего этого «торжества».

Женщины такого расклада явно не ожидали, это было видно по их лицам. Ещё когда они заходили в здание партийного дома, поднимались по ступенькам, то у той же Клавдии в буквальном смысле начали трястись колени и она крепко держалась за перила. Абсолютно все были растеряны и напуганы таким вниманием со стороны высшего руководства города и области. Кое-как они разместились в зале, сели на стулья и в какой-то момент наступила гробовая тишина, все ждали, что будет дальше.

Чуянов откашлялся и встал из-за стола президиума. Он, видимо, был очень взволнован, это чувствовалось в каждом его движении. Алексей Семёнович начал говорить непривычно обрывисто и тихо, совсем не так, как обычно выступал перед массами.

— Уважаемые товарищи женщины! Я Чуянов, Алексей Семёнович, первый секретарь обкома партии. Мы все тут, все присутствующие руководители, потрясены вашей самоотверженностью и мужеством. Мне, честно говоря, сложно говорить, слова не идут, поэтому буду краток. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Я, от лица всех присутствующих руководителей области и города, благодарю вас от всего сердца и предлагаю вам обратиться к сталинградцам, ко всем жителям нашего героического города, через нашу газету «Сталинградская правда» с призывом присоединиться к вашей добровольческой бригаде и помочь восстановить город.

Чуянов хотел что-то ещё сказать, даже рот открыл, но махнул рукой и тяжело сел на своё место. Наступила тишина, гнетущая и напряжённая. Почему-то никто не решался что-то ещё говорить, ни женщины, ни руководители. Я сидел сзади всех и увидел, как Клавдия толкнула в бок Черкасову локтем и сделала жест рукой, типа вставай, говори что-нибудь. Александра Максимовна бросила на неё быстрый взгляд, глубоко вдохнула, встала и начала говорить негромко, но твёрдо.

— Я, Александра Максимовна Черкасова, лично полностью согласна с предложением товарища Чуянова. Мы все согласны, правда, девочки? — Она обернулась к своим женщинам, и те закивали. — Скажите, пожалуйста, как нам встретиться с товарищами из газеты? Когда это можно сделать?

В зале, оказывается, был редактор нашей газеты Александр Гаврилович Филиппов, который тут же встал со своего места в углу зала. Чуянов увидел его и махнул рукой, а затем тоже жестом подозвал меня.

Я поднялся и подошёл к столу президиума. Чуянов наклонился ко мне и заговорил тихо, чтобы никто не слышал, но твёрдо.

— Думаю, что этот почин сталинградцы поддержат всей душой, это будет мощное движение. Ты, Георгий Васильевич, как его организатор, как человек, который это всё увидел и привёз сюда, должен это дело возглавить с нашей стороны. Надо сделать всё правильно, чтобы не было профанации и казённщины, понимаешь? Это должно быть по-настоящему. Женщин надо обязательно сейчас накормить как следует, от души. Товарищи Пигалев и Косякин тем временем оденут их и обуют, чтобы они по-человечески выглядели. Договорились?

Я кивнул, соглашаясь.

Через три часа черкасовская бригада уехала из партийного дома. Я проводил их до самого крыльца, наблюдая, как женщины со своими детьми рассаживаются в автобусе. Александра Максимовна, уже ставшая организатором и вдохновителем этого начинания, подошла ко мне на прощание.

— Спасибо вам, товарищ Хабаров, за всё, что вы сделали, — сказала она, крепко пожимая мне руку. — Мы вас не подведем. Обещаем.

— Я в этом не сомневаюсь, Александра Максимовна, — ответил я. — Главное, берегите себя и своих людей. Безопасность превыше всего.

— Будьте спокойны. Теперь у нас есть всё: и инструмент, и нормальная одежда, и питание нам обещали организовать. Работать будем с умом, без лихачества.

Завтра в «Сталинградской правде» выйдет их обращение ко всем жителям города и области с призывом поддержать их начинание. Проект текста обращения я читал еще вечером, когда его согласовывали с Чуяновым. Слова простые, но очень сильные, идущие от сердца. По сути, это завуалированное предложение: давайте возьмём дело восстановления в свои руки, не будем ждать указаний сверху, а будем действовать по собственной инициативе. Не будем сидеть сложа руки, пока чиновники согласовывают планы и распределяют ресурсы.

Возможно, среди областного руководства и выше найдутся те, кто увидит в этом какой-то политический подтекст и попытку что-то принизить, и даже усмотрит в этом какие-то происки, подозрительную самодеятельность, попытку обойти установленную вертикаль власти. Но мне всё равно. Я знаю, что это правильно и результатом станет резкое ускорение темпов восстановления Сталинграда и возрождения его промышленной мощи, столь необходимой стране, особенно сейчас, когда война требует максимального напряжения всех сил. Каждый день промедления — это потерянные тонны металла, снарядов, танков, которых так ждут на фронте.

Работники объединённого финансово-хозяйственного отдела крутились как могли, но к утру черкасовскую бригаду накормили, напоили, одели и обули. Была даже организована баня, что оказалось весьма кстати. Одели и обули, конечно, с помощью генерала Косякина. В Красной Армии уже появилась женская форма одежды, в первую очередь в тыловых частях, поэтому в экстренном порядке экипировать должным образом девятнадцать женщин не составило труда. Кстати, они получили не только армейские юбки, но и женские рабочие брюки, что было очень практично для предстоящих строительных работ.

Сложнее оказалось с их детьми. Чуянов приказал привести в партийный дом всех детей женщин из бригады, которых, как и их матерей, накормили, одели и обули. Малыши получили не только одежду и обувь, но и игрушки, которые удалось найти на городских складах. Некоторые дети впервые за долгие месяцы получили новую одежду, и радость на их лицах стоила всех усилий.

Я всю ночь крутился как белка в колесе. Чуянов ясно и недвусмысленно возложил на меня организацию этого начинающегося движения, и поэтому все эти хозяйственные хлопоты стали моей головной болью, так как приходилось решать десятки мелких вопросов.

В шестом часу утра, когда черкасовцы покинули здание партийного дома, а я направился к Виктору Семеновичу. Он медленно, но верно берет бразды правления в самом городе в свои руки. Вполне возможно, что эпоха объединенного партийного руководства скоро закончится и вернется обычная структура управления с четким разделением полномочий. Это конечно не его иницивтива, а решение Москвы, но это самый верный признак приближения нормальной мирной жизни с нашем истерзанном городе.

— Заварил ты кашу, Георгий Васильевич, — встретил меня Виктор Семёнович. — Половина города всю ночь на ушах стояла. В типографии вообще дым коромыслом стоял. Товарищ Чуянов лично звонил, требовал ускорить набор и печать. На, читай, — Виктор Семёнович протянул мне уже отпечатанный свежий номер «Сталинградской правды».

На первой полосе, конечно же, сообщение «От Советского информбюро», последние новости с фронтов и тут же обращение черкасовской бригады ко всем сталинградцам, жителям города и области.