Вторая жизнь графини, или снова свекровь (СИ) - "Юки" - Страница 28

Впереди — столица. Переговоры. Возможно, политический скандал. Возможно, война. А возможно — мир.

И я знала: что бы ни случилось, мы справимся. Вместе.

У ворот столицы мы оказались только к закату третьего дня.

Грязные, усталые, с дороги, но под охраной королевских всадников, что сопроводили нас от приграничной заставы. Я всё время сидела прямо, вытянувшись, как на троне, — знала, то, как ты держишься, в этом мире значит почти всё.

Капитан ехал рядом, молчаливый, как всегда. Только сжимал поводья так, будто в седле под ним не конь, а разъярённый вепрь.

Когда мы въехали в Виреллу — город-крепость, столицу королевства — меня будто окатили холодной водой.

Тут всё было иначе. Иные запахи — холодные, будто неживые, каменные. Иной свет — отражённый от витражей башен. Иная атмосфера — не родного уюта, а показной роскоши. Здесь царили дорогие одежды, пустые взгляды и фальшивые улыбки. Здесь торговали всем — от лошадей до специй. И даже война, как оказалось, здесь получила свою цену.

И здесь меня ждали.

— Хранительница прибыла, — сухо объявил глашатай, едва мы ступили во дворец.

Меня провели по мраморным залам, гулким и пугающе пустым. За высокими окнами клубилась магия — здесь её было так много, что я почувствовала вибрацию в кончиках пальцев.

— Поклониться не забудь, — шепнул мне капитан, прежде чем отступить в тень зала.

— Я не умею. У меня спина больная, — фыркнула я.

Двери распахнулись. Тронный зал. Золотой, холодный, с нарочито высокими потолками, чтобы создать ощущение величественности. И на троне, естественно, король.

Седой, с холодными глазами и идеальной осанкой. Рядом с ним — советники. Вокруг — гвардия. Где-то среди них — магистр местной гильдии магов. Его я узнала сразу по презрительно приподнятой брови и мантии, переливающейся всеми цветами радуги.

— Графиня Мельтон, — произнёс король, даже не удостоив меня кивка головы. — Хранительница… по недоразумению?

— По решению магии, — спокойно ответила я. — Если вы не возражаете, я сразу перейду к делу.

В зале повисла тишина.

— Нарушение границы не было агрессией. Варвары пришли за справедливостью. Один из ваших чиновников обманул их. Я знаю имя. Я видела документы. Они требуют лишь переговоров — не крови.

— И вы думаете, с вами мы будем обсуждать политику? — в голосе одного из советников слышалась издевка.

Я посмотрела на него спокойно. А потом перстень на моей руке вспыхнул. Советника откинуло на шаг назад. Его лицо побелело.

— Нет, — сказала я. — Я не думаю. Я уверена. Потому что в этот раз война будет не с дикарями. И не с моим гарнизоном. А с теми, кто позволил себе врать от лица короны.

Король поднял руку, останавливая шёпот.

— Вы предлагаете себя в качестве посредника?

— Да. Я и капитан Джереми Альмонт, что спас меня из плена. Мы оба готовы отвечать за мир. Или за его отсутствие.

Король молчал долго. А потом произнёс:

— Очень хорошо. Посмотрим, насколько крепки ваши слова.

После аудиенции меня провели в личные покои, в которых мне было предложено временно разместиться. Капитан остался в зале, чтобы обсудить стратегию с королевскими тактиками. А я рухнула на мягкий диван, пытаясь переварить случившееся.

— Кажется, я начала играть в шахматы… — прошептала я сама себе. — Только фигур на доске больше, чем клеток.

Но я всё ещё в игре. И на этот раз — на стороне королевства.

***

До переговоров оставалось меньше суток, когда в мои покои пробрался тот, кого я в этом дворце видеть меньше всего хотела. Советник Хольц. Сухопарый, бледный, с руками, как у паука, и глазами, будто всегда ищущими, где бы что «случайно уронить» в свой карман. Тот самый, который так не понравился моему перстню.

Он возник у камина, будто материализовался из дыма.

— Госпожа Мельтон, — его голос был гладким, как змеиная кожа. — Можно ли украсть несколько мгновений вашего времени?

Я поднялась с кресла, в котором только что удобно устроилась с кубком горячего травяного отвара, и положила перстень Хранителя на стол — чтобы он его видел.

— Если у вас помыслы чисты, вам нечего красть, — ответила я холодно.

Он усмехнулся, но без веселья.

— Давайте говорить откровенно. Вы ведь женщина разумная. Смелая. И… гибкая.

— Ошиблись дверью, советник. Комнаты для гибких женщин этажом ниже.

Он прищурился, но стерпел.

— Варвары пришли за золотом. Но не они его доставляли. Я — организовал обмен, я — распределял средства. Я — потрудился, чтобы не допустить хаоса.

— И забрали себе половину, если не больше, — парировала я. — Прямо с «трудом».

— Часть ушла на укрепление границы.

— Укрепление вашей личной границы в Вирелле? — уточнила я. — Потому что границы моего поместья я укрепляю самостоятельно.

Он шагнул ближе.

— Вы ещё никому ничего не доказали. Ваше слово — против моего. Но я готов к компромиссу. Мы делим это золото. Половина вам — за молчание. И за то, чтобы вы благополучно вернулись в своё графство. Без… последствий.

Я смотрела на него с растущим отвращением. Мир — да, я готова за него бороться. Но такой ценой?

— Лучше быть нищей и честной, чем богатой и гниющей изнутри. — Я подошла к двери. — А теперь вон. Пока не позвала охрану.

— Подумайте, — сказал он, уходя. — Здесь умирают быстро. Особенно… одинокие Хранительницы.

Я закрыла дверь на засов. Сердце билось часто, руки дрожали. Я не боялась за себя — я боялась, что он прав, и в этом мире, где всё покупается, правда и жизнь не стоит и медяка.

Я села у камина, обняв колени. Вот бы сейчас просто...

В дверь постучал стражник:

— Капитан Джереми Альмонт прибыл. Пропустить?

— Да, — прошептала я, пряча улыбку. Тот, кого я ждала больше всех на свете. Тот, кто безошибочно чувствует, когда мне нужен.

Он вошёл, немного растрепанный с дороги, но уверенный, как всегда. Взгляд сразу нашёл мой — и застыл.

— Что случилось?

— Гость был. — Я не смогла выдавить улыбку. — Советник. С предложением. Грязным.

Он подошёл ближе, не отводя взгляда.

— Угрожал?

Я кивнула.

— Что ты ему ответила?

— Что он может засунуть своё золото туда, где ему будет… магически жарко.

Капитан усмехнулся, но глаза остались серьёзными.

— Ты знала, что это может быть опасно. И всё равно пошла до конца.

— Потому что, если не мы, то кто?

Он молчал. И потом тихо сказал:

— Ты изменилась. С тех пор, как впервые наорала на меня в конюшне. Стала... — он замялся. — Такая, какой я могу восхищаться.

Я подняла на него глаза.

— А ты стал... невыносимо терпим. И всё чаще оказываешься рядом, когда мне страшно. Это пугает сильнее, чем советник с отравленным кинжалом.

Он подошёл ближе, и мы были совсем рядом.

— Хочешь, чтобы я ушёл?

— Нет, — прошептала я. — Но если поцелуешь — ты пожалеешь.

Он наклонился.

— Всегда хотел рискнуть.

И поцеловал. И всё остальное стало неважным. Во всяком случае, пока я чувствую прикосновения его горячих губ.

Я проснулась на рассвете — в чужой комнате, в чужой постели, под роскошным балдахином, с шелковыми простынями, пахнущими лавандой и чем-то свежим. Вот только постель была холодной.

Сердце стукнуло болезненно: его рядом не было. Он не остался. Правильно. Это было... импульсивно. Глупо. Опасно.

И всё равно, когда я провела ладонью по пустому пространству рядом, мне захотелось, чтобы он остался. Чтобы я проснулась на его плече, а не в одиночестве, не в сомнениях и сожалении. Вот только вчерашний поцелуй всё ещё горел на губах.

***

Перед переговорами мне велели надеть парадную мантию Хранителя. Изумрудная ткань, прошитая символами, тяжелый перстень на руке, волосы убраны в строгий пучок. Я выглядела как гроза несогласных — а внутри всё трепетало, как у дебютантки перед первым балом.