Вторая жизнь графини, или снова свекровь (СИ) - "Юки" - Страница 21

Кучер, оглядев двор, нервно хохотнул:

— Никого, госпожа. Может, не туда свернули?

— Очень смешно, — ответила я. — Это моя усадьба. Просто кое-кто слишком расслабился, пока меня не было.

Магистр, как выяснилось, отправился по делам в столичный филиал гильдии. Сноха с сыном, по словам старшего повара, «упорхнули на романтическое уединение». А капитан... капитан Джереми, судя по словам стражи, как обычно пропадал в гарнизоне.

Я поднялась в свои покои. Прислуга засуетилась, но я молча подняла руку.

— Всё потом. Я — в гарнизон.

Джереми был в оружейной. Без мундира, в расстёгнутой рубашке, с перевязью через плечо и мечом, аккуратно положенным на стол.

Я вошла внутрь, но он даже не обернулся. И только когда я сдержанно хмыкнула, мужчина бросил через плечо:

— Вернулись?

— Ага. Никто, правда, не обнял. Ни цветов, ни хлеба с солью.

Он выпрямился и посмотрел неожиданно холодно.

— Простите, графиня. Я не нанимался вас развлекать.

Я сощурилась хмуро, не понимая, что происходит.

— Ты знал, что я сегодня возвращаюсь.

— Да. Но решил не встречать.

— И почему же? — теперь уже в мой голос закрался лёд.

Капитан вытер руки полотенцем и подошёл ближе.

— Потому что устал. Устал бегать, угадывать, догадываться. Я не охотничья собака. Я — командир гарнизона. И мужчина, между прочим.

Внутри всколыхнулась обида, но я не подала вида.

— Так, значит? – сухо заметила я. - А до этого ты, значит, просто развлекался?

Взгляд капитана потемнел, и он, скрипнув зубами, неохотно ответил:

— Нет. Я был искренним как никогда. Но я устал, графиня. Все эти игры не для меня. И если вам это не нужно, то я тем более не буду больше настаивать.

Я замерла, украдкой впившись ногтями в ладони. Отчего-то его слова отозвались болью внутри.

— Не думала, что ты сдашься. Так просто.

— Я не сдаюсь, графиня, — тихо ответил Джереми, отводя взгляд. — Я... отступаю. Чтобы не растерять остатки собственного достоинства.

Он отвернулся, снова занявшись шнуровкой на доспехе.

— Ты ведь никогда не выберешь. Ты смеёшься, шепчешь, флиртуешь — но всегда держишь дистанцию. Как будто боишься стать уязвимой. А я уже не мальчик, чтобы брать крепости штурмом.

Я промолчала. Потому что он был прав.

— Знаешь, что обиднее всего? — продолжил он. — Что всё равно буду ждать. Хоть и сказал, что не собираюсь.

Всё так же молча я развернулась и ушла, не в силах признаться ему, что неправа. Что я действительно заигралась, потому что запуталась в своих чувствах. Потому что боюсь их.

А вечером долго сидела в гостиной. Одна. В тишине, которая звенела куда громче любых слов.

***

Он пришёл ровно в шесть. Как и положено офицеру. Стук был точным, коротким. Как удар по щиту.

— Войдите, — сказала я, сидя у камина в кресле, кутаясь в плед, будто мне и вправду холодно. Хотя жар от камина был таким, что завяли цветы в вазе.

Капитан Джереми вошёл с папкой в руках. Гладко выбритый, в отглаженном мундире. Настоящий солдат, каждый жест — как вызов.

Он поклонился — не коротко, но и не тепло.

— Графиня. Принёс вам отчёт о состоянии укреплений на южном рубеже и список необходимых поставок оружия и провизии на следующий месяц.

Его голос был ровным и холодным, как ледяная поверхность пруда. Глаза — спокойные, словно он вчера не говорил, что устал бегать за мной. И на секунду вдруг показалось, что всё это мне просто привиделось.

— Благодарю, — сказала я, не вставая. — Садись. Хочу услышать собственными ушами. Бумаги — это для мэра.

— Слушаюсь, — сухо ответил он и сел на краешек стула с прямой, как доска, спиной и полным равнодушием на лице.

Он начал читать отчёт. С цифрами. С датами. С названиями участков, с погодными условиями, с глубиной рвов и состоянием баллист.

Я почти задремала. А потом вдруг заметила — за всё время он ни разу на меня не посмотрел.

— У тебя новый навык? — резко спросила я. — Читать отчёт, глядя в точку над моей головой?

Он не ответил. Просто перевернул страницу.

— Или это из новых правил для военных? Не смотреть на женщин, за которыми недавно ухаживал?

Его глаз дёрнулся. Совсем немного, но я заметила.

— Графиня, — произнёс он так мягко, что меня передёрнуло. — Моё поведение на службе теперь исключительно профессиональное. Как и должно быть.

— А вне службы? — я склонила голову, прищурилась. — Или ты теперь просто... устал?

Он поднял глаза. Медленно. И впервые посмотрел прямо на меня. Холодно. Очень вежливо. Но в глубине его стальных глаз притаилась печаль.

— Я сказал, что не буду больше добиваться вас. И я держу слово.

Он закрыл папку.

— Доклад окончен. Подпишите здесь.

Я подписала. Машинально. От злости.

Когда он встал, я спросила:

— А если я передумаю?

Он остановился. На секунду.

— Тогда найдите способ это сказать. Без представлений, без отговорок, без игры.

И ушёл.

Я осталась в кресле. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала марафон.

Он не хлопнул дверью. Не возмущался. Не ругался. Он был просто безупречен. И от этого мне стало совсем страшно. Потому что я знала: мужчина, который развернулся и ушёл так, может не вернуться вовсе.

На улице настала ночь. Поместье уснуло, и только мне всё не спалось.

За окнами шелестел дождь, размеренно и будто бы в такт моим мыслям. Я сидела в кресле у камина, в той самой комнате, где Джер оставил меня с отчетом и холодной вежливостью. Камин уже догорал, и холод прокрался в комнату, заставляя зябко ежиться. Я даже не заметила, как огонь стал лишь отблеском.

— Ну и иди, — пробормотала я в пространство. — Кто тебя держит? Безупречный ты наш. Безукоризненный.

Чашка с чаем остыла на столике. Я обняла себя за плечи. Холодно. Хотя в комнате было ещё достаточно тепло. Это просто внутри всё покрылось льдом.

— Хоть бы раз крикнул. Хоть бы дверь хлопнул. Было бы проще. А с этим своим держу слово... Дурак бесчувственный!

— Вы с кем разговариваете?

Я вздрогнула.

В дверном проёме стояла Алеста. В халате, с растрёпанными волосами и кружкой в руках.

— Сама с собой, — буркнула я. — Что, теперь это тоже подлежит обсуждению?

— О, ни в коем случае, — она села напротив, сделав глоток. — Это даже мило. Обычно вы ругаетесь вслух только со мной.

Я смерила её взглядом, но не ответила.

А она — хитрая лиса — улыбнулась.

— Он всё ещё смотрит вам вслед, знаете?

— Кто? — я вздёрнула подбородок, хотя прекрасно знала ответ.

— Капитан. — Она поставила чашку. — Когда вы не замечаете, он смотрит. Когда думает, что никто не видит — задерживает шаг у вашей двери. Да и ящики с отчётами, к слову, теперь приходят с идеальной регулярностью. Он там половину бумажной работы гарнизона делает сам, чтобы не дать повода младшим хоть на день задержаться.

— Это его работа, — процедила я.

— Ага, — кивнула она. — Как и розы, и жареный фазан, и мантии, принесённые вам в дождь.

Я не ответила. Потому что язык словно прилип к нёбу. Потому что Алеста не лгала.

— Вы ведь боитесь, да?

Я вскинулась:

— Я? Боюсь? Да чего мне бояться, в моём-то возрасте?

— Ну, например... — она встала и мягко подошла ко мне, присев рядом. — Что если вы впустите кого-то близко, он уйдёт. Что если сделаете шаг — потеряете лицо. Или сердце. А ещё — что быть любимой не по призванию, а просто из-за глупого человеческого желания — это слишком… страшно.

Я стиснула зубы.

— Ты становишься чересчур философской для ведьмы.

— А вы — чересчур упрямой для женщины, которой просто нужно, чтобы её кто-то обнял.

Мы просидели в тишине какое-то время. Алеста – делая вид, что рассматривает что-то в окне. Я – что мне всё равно. А потом она встала и улыбнулась.

— Спокойной ночи, графиня.