Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 8 (СИ) - Евтушенко Сергей Георгиевич - Страница 15

Ворота дворца, невообразимо огромные, были открыты настежь. Перед ними стояли трое рыцарей Авалона, молчаливые и недвижимые как статуи. Нас ждали.

— Галахад, — глухо сказал Мордред, когда мы приблизились к воротам. — Ламорак. Кей. Приветствую вас, братья мои.

— Мордред, — отозвался первый из троицы, как я понял — как раз Галахад. — Не в добрый час случилась наша встреча. Но всё равно — с возвращением, брат мой. Мы рады тебе.

Двое остальных молча кивнули, подтверждая его слова, и у меня на сердце слегка полегчало — похоже, далеко не всё рыцарское братство оказалось настроено против нас. Мордред представил меня и остальных спутников, и мы тоже получили порцию слегка пафосных, но вполне тёплых приветствий. Никакого тебе «предела низости» или «коварного союза», которыми плевался Ланселот. Я бы с удовольствием пообщался с братьями своего союзника подольше, но, увы, час в самом деле был не самым добрым. Нас вежливо пригласили пройти следом — на внеочередное заседание священного суда.

Внутри дворец смотрелся несколько хуже, чем снаружи. Всё ещё очень круто, но откровенно пустовато, и, в отличие от замка Морганы — без следов магической уборки. Каменная крошка от осыпающихся статуй и барельефов, пятна бурого мха на стенах, пыль и тлен. Некоторые залы выглядели жилыми, но не слишком уютными, обставленными ровно так, как если бы их населяли не способные умереть исполины. Сквозь алые и янтарные витражи снаружи пробивался тусклый свет, напоминая кровь на клинке. Величественные коридоры освещались канделябрами, но создавалось ощущение, что на свечах здесь экономили.

Лишь центральный зал императорского дворца смотрелся так, как и положено пространству из древнейших легенд. Огромный, круглый, по размеру где-то как два футбольных поля. Формой он напоминал идеально высеченную чашу — стены уходили вверх, образуя купол на огромной высоте. Витражи на окнах рисовали рыцарей в их былом величии — на глаз около сотни фигур. Мой взгляд задержался на изображении Мордреда, молодого и спокойного, небрежно опирающегося на двуручный меч.

В центре зала расположился знаменитый Круглый Стол — определённо самый большой стол, что мне довелось видеть. Белый камень или окаменевшее дерево — невозможно сказать точно, стулья вокруг него больше напоминали троны в миниатюре. Часть сидений была занята великанами в латных доспехах, но большинство — около двух третей — свободно. Ланселот сидел на другой стороне стола, а сразу за ним высился Серебряный Трон.

Трон императора выглядел не столь давяще, как его жилище. Изящный, словно выкованный из лунного света, но без труда удерживающий ношу самого Артура. Тот, как и ожидалось, спал, возложив руки на налокотники и лишь слегка откинув голову в закрытом шлеме на спинку трона. На коленях императора лежал длинный меч в удивительно простых на вид ножнах — Экскалибур?

Наши сопровождающие заняли свои места вокруг круглого стола, а Ланселот медленно, неохотно поднялся нам навстречу.

— Сэр Мордред, — прогудел он, и его голос без труда разнесся по громадному залу. — Ты и твой новый хозяин всё же осмелились явиться на священный суд. Похоже, у тебя сохранились крохи былой чести, дабы принять заслуженную кару.

— Сэр Ланселот, — это был самый скудный приветственный кивок от Мордреда, что я когда-либо видел. — Мой единственный сюзерен — отец наш, великий император Артур, и никто другой. Я же пришёл с союзником Авалона, лордом Виктором, и его славной свитой. Пришёл на суд, а не казнь, как бы ты того не желал.

— Одно неминуемо приведёт к другому. Иной исход невозможен — это понимают все, кто собрался здесь. Сегодня справедливость наконец восторжествует, впервые за три тысячи лет.

— Посмотрим, — неожиданно спокойно отозвался Мордред, прошествовал к столу и обернулся к нам. — Друзья мои, негоже гостям и союзникам стоять на ногах, когда рыцари сидят. Займите места моих братьев и чувствуйте себя как дома, равными среди равных, ибо так гласит древний закон гостеприимства Камелота.

Ланселот едва заметно дёрнулся, будто ему отвесили пощёчину, но, внезапно, промолчал. Мордред занял своё место, а следом расселись и мы — на свободные стулья между других рыцарей. Сидеть на чём-то, предназначенном для трёхметровых людей, было не слишком удобно, но вполне терпимо. Великан по мою левую руку — кажется, сэр Кей, едва заметно мне кивнул. Я ответил тем же.

— Все в сборе, — объявил Ланселот. — Я объявляю священный суд открытым!

Рыцари зашевелились, наполнив зал негромким лязгом доспехов. Мёртвые или нет, они были глубоко заинтересованы в происходящем. Но не успел Ланселот продолжить, Мордред резко поднялся с места.

— Священный суд позволено открыть одному лишь императору! Лишь он имеет право решать судьбу детей своих!

— Отец наш проснётся, дабы вынести справедливый вердикт, — мрачно сказал Ланселот. — Недуг его тяжёл, и он не в силах бодрствовать дольше часа. Правила суда изменились, а тебе придётся принять их, предатель — ибо всё это есть последствие твоего греха.

— Никто не смеет менять правил без одновременного одобрения священного суда и совета магов, — парировал Мордред. — Даже в темнейшие из времён свет закона Камелота не должен померкнуть.

— То есть, ты явился лишь потому, что надеешься спрятаться за красивыми словами⁈ — повысил голос Ланселот. — Ты не найдёшь здесь защиты и жалости. Тебя будут судить по тому закону, что действует ныне — а император проснётся к сроку приговора. Возразишь — и к тебе не прислушаются. Откажешься — и будешь казнён на месте.

Мордред промолчал. Зато за него ответил другой голос, звучный и слегка скрипучий, исполненный скрытого яда.

— Какие страсти! Какая ересь! Суд без великого императора — да где это видано⁈

Мерлин неторопливо вошёл в центральный зал, постукивая по полу толстым резным посохом, более ничуть не напоминающим метлу. Он был одет в изысканную красно-золотую мантию, словно сшитую для него пару часов назад, украшенную рунами и звёздами. Тёмные волосы были аккуратно причёсаны, бородка — пострижена, болотно-зелёные глаза весело сверкали из-под чёрных бровей.

— Прошу прощения за лёгкое опоздание, благородные рыцари. По необъяснимой причине я не получил приглашения на священный суд — должно быть, оно затерялось где-то под столом.

— Ещё один предатель⁈ — прогремел Ланселот. — Бывший верховный маг! Тебе стоило оставаться разрубленным на куски, и уж тем более не сметь осквернять императорский дворец своим присутствием!

— Осквернять? — недобро прищурился Мерлин. — Ты не настолько туп, как притворяешься, Ланселот. Заклятье на входе не пропустила бы никого, кого Артур не пожелал бы видеть внутри — и тебе это известно не хуже меня.

— Приговор тебе, изменник, был вынесен две тысячи лет назад, — не сдавался Ланселот. — Изыди, или никакая магия не спасёт тебя от гнева императора!

— Тогда почему бы нам не спросить его самого? — усмехнулся волшебник.

Ланселот взревел и взмыл с места, расправляя свои сияющие крылья. Быстрый, невероятно быстрый — он преодолел расстояние, разделяющее его и Мерлина, за какую-то секунду, но тот был настороже. Двуручный меч рыцаря до середины ушёл в пол, будто тот был сделан из воска. Вспышка телепорта — и вот верховный маг уже шествует по Круглому Столу, раскланиваясь с рыцарями. Новая вспышка — и он уже стоит рядом с Серебряным Троном, взирая на спящего императора. Как мне показалось — с затаённой печалью.

— НАЗАД!! — громыхнул Ланселот, без малейших усилий вытаскивая своё оружие и разворачиваясь. — НЕ СМЕЙ!!

— Просыпайся, друг мой, — негромко сказал Мерлин, но его слова почему-то услышали все. — Пора ответить за старые ошибки, и избежать новых. Пора выбираться из той дыры, куда мы себя загнали.

Фиал с бесцветной жидкостью полетел к подножию трона и разбился с едва различимым звуком.

Согласно плану Морганы, зачарованная жидкость в фиале должна была усыпить императора навечно. Я рассказал об это Мерлину сразу, как мы покинули Карн Морриан, но тогда он отнёсся к информации с заметным равнодушием. Судя по всему, это был далеко не первый подобный замысел его бывшей ученицы, хотя столь масштабное наступление с государственным переворотом вызывало опасения. В любом случае, в тот момент мы сосредоточились на текущей задаче, и вопрос фиала вновь всплыл лишь тогда, когда сердце Мерлина заняло законное место в его груди.