Запретная для Севера (СИ) - Гесс Ария - Страница 2

— Сегодня тебя официально представят перед женихом и его семьей. Ты точно готова к этому? Теперь у вас будут… свидания, — мама отворачивается, не выдерживая моего смиренного взгляда. Она все эти годы билась за моё право самой выбирать себе спутника жизни, но отец непреклонен.

Даже доводы мамы о том, что они поженились, потому что полюбили друг друга, его не переубедили. Власть меняет человека. И чтобы укрепить ее, он готов пожертвовать собственным ребёнком.

Завидую старшему наследнику Крестовских. Он смог отказаться от меня, но это не означало отказ от этого брака. Меня, как породистую кобылку, преспокойно отдали его младшему брату. И, видимо, чтобы тот не возникал, сделали главным наследником.

Я уже ненавижу эту семью, так как же мне сейчас знакомиться с ними и улыбаться им?!

Все эти годы они специально не знакомили нас, ведь я была несовершеннолетней. Боялись, что мы взбунтуемся. Дали нам время привыкнуть. Но какой тут может быть бунт и как можно к этому привыкнуть?

— Ты готова? — в комнату забегает Свята, моя сестра, сияя радостью и чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.

Мама выходит из комнаты, напоследок обняв меня. Перевожу взгляд на сестру и приподнимаю брови в вопросительном жесте.

Свята так взволнована, что это правда меня интригует. Оглядываю ее и не могу понять, почему нас всю жизнь одевают в одинаковые вещи… На ней было такого же цвета платье, но, в отличиt от моего, на ее платье спина была открыта.

Конечно, ведь у неё нет жениха, с родителями которого ее должны познакомить. К чему скромность?!

Святослава моя близняшка. Конечно, она радуется, ведь для неё этот день — праздник. Нам исполняется восемнадцать лет. Чем не новость для задорного настроения? Если только это не начало твоего персонального ада, как у меня. Но ее радость уж больно пестрящая. Это вызывает вопросы.

— Я никогда не буду готова, но разве это что-то изменит? — оборачиваюсь и смотрю в её красивые голубые глаза.

Почти как мои… Но ее глаза красит счастье на лице. Мои же лишены этого до конца моих дней. Мы чем-то похожи со Святой, но отец всегда говорил, что я милее. Именно поэтому выхожу замуж за Германа Крестовского я, а не она…

— Ты чего такая излишне радостная? Прям бесит, — толкаю ее в плечо, улыбаясь, и она начинает смеяться ещё громче.

— Ты не представляешь, какого парня я сейчас видела в фойе, когда здоровалась с гостями. Ещё не знаю, кто он, но я быстро спохватилась и сунула ему записку на салфетке о встрече, — хохочет она, подпрыгивая и визжа от нетерпения.

— Писала хоть чем?

— Как чем? Карандашом для губ.

— Господи, да что ж ты вечно вляпываешься в неприятности. А если папа узнает?

— Ну и отлично! Может, тогда хотя бы меня не станет выдавать не пойми за кого, — фырчит она, и я тут же сникаю. — Прости…

— Ничего. Ты права. И я слишком бесхребетна, чтобы это изменить. Пошли, — тяну ее к выходу, пока она обвивает мою талию своими руками и крепко прижимается.

— Сима, ты бы его видела! Я даже не знаю, как словами описать. Он был... ну, огромный! Не как эти обычные высокие парни, а настоящий гигант, который выглядит так, будто мог бы одной рукой передвинуть машину. Лицо словно нарисовано. А мышцы... Они так выпирали, что рубашка почти трещала по швам. И глаза…

— Что, тоже огромные? — недовольничаю, закатывая глаза.

— Нет, — восторженно продолжает сестра. — Они ярко-голубые, почти как лед, но в то же время такие глубокие.

— Как и у нас. Удивила…

— У нас светлые, а у него… не описать просто. Тебе надо его увидеть, — тянет меня по коридору Свята, и я путаюсь в платье.

— Да стой же ты!

— А волосы у него! Такие светлые, почти белые…

— Ну всё! — улыбаюсь, шутя отталкивая ее. — Я поняла, что он писаный красавчик с телом гориллы или орангутанга. Удачи тебе с твоим млекопитающим, а я пошла знакомиться со своим. Фух! — проговорив на одном дыхании, тяжело выдыхаю. Кажется, я нервничаю.

— Все будет хорошо, — берет меня за ладони Свята. Она сникает, и я понимаю, что это из-за волнения обо мне.

— Я знаю. Но все равно нервничаю. Сможешь прикрыть меня ещё на несколько минут? Хочу смыть эту бордовую помаду, на которой настоял папа.

— Мм… ну ладно, — мнется она, поглядывая по сторонам.

— Что такое? Ты куда-то хотела пойти?

— Я же хотела встретиться с этим парнем до того, как все начнется… Но ты не переживай, из-за пяти минут ничего не случится. Беги давай в свой туалет! — целует меня в щеку и толкает в сторону уборной.

Улыбаюсь, снова запутываясь в этом ужасном шлейфе от платья. Иду по коридору, смотря под ноги, чтобы ненароком не свалиться. Волосы от челки свисают, закрывая обзор. Когда замечаю впереди дверь в уборную, выдыхаю. Ещё немного.

Снова опустив голову, дохожу до неё на своих десятисантиметровых шпильках, но тут же застываю, когда дверь отворяется, и огромная массивная рука хватает меня за запястье и затягивает в темное помещение.

Не успеваю испугаться и вообще понять, что происходит. Большая ладонь накрывает мой рот, перекрывая доступ к кислороду. Я вырываюсь, но крепкое накаченное тело нагло и бесстыже прижимает меня к стене. Его рука гладит мою талию, а я даже крикнуть о своем протесте не могу!

Подняв руки, я пытаюсь нащупать своего насильника и натыкаюсь на широкую шею, накаченные плечи… поднимаюсь выше и кладу руку на его щеку. Она немного колется.

— Маленькая девочка искала неприятностей? — шепчет мне на ухо мужчина. У него приятный низкий голос, и это пугает ещё больше.

Мычу, брыкаясь под его натиском, но все без толку, лишь себе хуже делаю, когда ощущаю животом его огромное выпирающее достоинство, явно нацеленное на меня.

Мужчина свободной рукой поднимает подол моего длинного платья, задевая пальцами кожу. Меня словно кипятком окатывает. В груди жжет, мне страшно, и в то же время его приятный запах и этот до отвратительности красивый голос заставляют мое сердце дребезжать от полученного адреналина.

— Я сейчас отпущу руку, чтобы ты успокоилась и тоже поиграла. Заорешь — пожалеешь.

Он смотрит мне в глаза, и, немного привыкнув к темноте, я могу разглядеть его лицо.

Он очень красив. Но в то же время пугающе огромен.

В голове вспыхивают совершенно точные описания Святославы, и я понимаю, что это именно он.

Я попала в руки парня, с которым тайно хотела встретиться моя сестра! Господи, кажется, он меня сейчас изнасилует!

Киваю, делая вид, что на самом деле ему подчинилась. Он довольно скалится, обнажая ряд белых зубов и один из заостренных клыков. Красиво… и пугающе. Не могу понять свою реакцию на его близость. В голове проносятся тонны мыслей, но, когда он все же убирает свою руку и устраивает ее на моей груди, я больше не молчу.

Открыв рот, начинаю кричать во все горло, но получается издать лишь один визг, перед тем как он дергает меня за шею, заставляя откинуть голову назад, и затыкает меня своими губами.

По ним словно ток проходит. Высоковольтный. Такой, от которого напрочь вышибает не только страхи, но и вообще любые мысли.

Мужчина поднимает меня левой рукой за талию, словно пушинку, не отрывая поцелуя, а второй задирает моё платье.

Его губы требовательно сминают мои, но я не раскрываю рта, не впускаю его наглый язык, от мыслей о котором у меня подкашиваются ноги. Да что происходит такое? Что с моим телом? Почему прикосновения этого незнакомца, которые должны восклицательным знаком пульсировать у меня в голове, сейчас вызывают такие приятные ощущения?

Он разворачивает меня и усаживает на столешницу, становясь между моих ног. Платье бесстыдно задрано по пояс, мои руки перехвачены сзади его одной ладонью, тогда как вторая ползёт по бедру в…