Неженка и космодесант (СИ) - Дружинина Дина - Страница 12

— После встречи я пошла домой, комм я подобрала рядом на асфальте. Я не знаю, он манил меня, он очень красивый. и теплый, и я его надела. Думала, просто донесу на себе до дома. Я не подумала, что так выйдет. Он чуть нагрелся и обхватил мое запястье как влитой. И, как я ни старалась, я не могу еще снять до сих пор. Может быть на нем тоже есть кнопка, как на комбинезоне?

Протягиваю руку с коммом к сидящим напротив меня военным.

— Кнопка есть! — рычит Шэор, и я в испуге одергиваю руку. — Но, так как комм Ардэна, то и кнопка может слушаться только его, она настроена на его пси-волны. Рассказывай дальше, Землянка!

Вздыхаю и продолжаю свой рассказ:

— Когда я вернулась домой, мой парень…

В каюте воцаряется гнетущая атмосфера, чувствую, что даже благожелательный ранее Рэй напрягается всем телом и начинает злиться. Боже, ну что опять я такого сказала??

— Паша сказал, что раз я не могу иметь детей, то мы должны расстаться. Он хотел их… в будущем. И предложил мне найти другую квартиру. А с утра, когда я пришла на работу, там огорошили, что сегодня — последний рабочий день и я уволена. Так что я пошла в кафе вечером и сидела там допоздна, искала варианты квартир, ничего не нашла, расстроилась и решила пройтись. Возвращаться домой не хотелось.

— С чего он взял, что ты не можешь иметь детей? — в голосе Рэя скрежещет злость. Он и смотрит сердито, хмурится.

— Врач сказал, какая-то генетическая поломка. Такое не лечат. — говорю я тихо и спокойно, но слезы против воли наворачиваются на глаза, блестят на ресницах.

— Что это? — восклицают оба совершенно синхронно.

Не могу понять, о чем это они.

— У тебя вода из глаз льется! — Шэор тянет руку к лицу, прикасается легонечко пальцами, смахивает слезинки.

— Это слезы, — я улыбаюсь через силу, а слезы продолжают литься.

Видимо, все напряжение последних дней из-за свалившихся на меня испытаний нашло наконец выход и не собирается останавливаться на паре слезинок.

— Слезы? — снова синхронно ошарашенно спрашивают суровые братья-десантники.

Молча киваю, вытирая лицо ладонями.

— Не плачь, пожалуйста, — умоляет Рэй, — не надо!

— Что мы можем сделать? Как тебе помочь? — внезапно дрогнувшим голосом произносит Шэор, чем делает только хуже.

Закрываю лицо ладонями и реву.

— Не надо плакать! Не плачь, Лиля. Скажи, кто виноват? — слышу растерянные голоса мужчин.

Глухо произношу в ладошки, шмыгая носом:

— Это просто слезы. Я очень устала! А разве вы не плачете?

— Нет! — Отвечают в унисон, — зачем? Мы выражаем эмоции словами. Слезы— странный рудимент, но он иногда сохраняется у женских особей.

Не могу понять, кто из них тихо произносит эти слова:

— Иногда у самки могут выступить слезы, но мужчины не имеют права такое допускать, это очень сурово карается. Ее могут даже отобрать!

Рэйнэн

Шэй придурок. Мало того, что довел Лилю до СЛЕЗ! Так еще и продолжил свой допрос, когда маленькие капли воды перестали катиться по ее щекам.

Комм завис и не ответил, почему они соленые. Выдал, что расовая особенность. Бесполезная железяка! Бесит!

Но Шэй бесит больше. В разы!

— Шэор, хватит, — в который раз встреваю в разговор, Шэй вообще берегов не видит, напирает на мою девочку. — Ты сам себя слышишь? Если бартийцы ранили даже Арда, а он один из нас, что могла сделать Лиля?

У брата нет ответа, но есть ундециллион подозрений. Скрежещет зубами.

Считывает с моего комма, что если он продолжит, то я за себя не отвечаю.

В каюте виснет тишина. Трещит напряжением.

Лиля понять ничего не может, переводит опасливый взгляд с меня на него и обратно.

Она человек, не знаю, чувствует ли. Но до моего разворота в боевую форму — пол-мгновенья.

Шэор ещё секунду изучает серьезность угрозы, прежде чем встает и идет к выходу.

Чувствует себя старшим и важным оттого, что Ардэн в медблоке валяется, и неясно, вылезет ли оттуда вообще.

Не надо быть медиком, чтоб понять, что старший брат на грани. Сколько он протянет, балансируя на нулевом показатели энергии. Ответ очевидный — нисколько, ноль. Организм жрет сам себя.

А на ней его комм. И не снимается. И она сама тут все время рядом. Шэй и бесится, понять его можно.

Но, — шерзов хвост! — он точно самоубийца: оборачивается к ней и заявляет, уже покидая каюту:

— Это не последний допрос! Я все равно все выясню!

Вот это уже зачем?! Словно выдержку мою проверяет. А у меня вообще с ней не очень, а сегодня — тем более.

Боевая форма разворачивается в доли мгновений, но… тут происхожит такое, что заставляет ее остановиться и прекратить разворачавание:

Лиля спрашивает вслед Шэору дрожащим голосом: — Скажите, где Ардэн сейчас? Он сильно пострадал? Это из-за меня, да?

Брат резко поворачивается и подлетает к ней за один миг. Лиля отшатывается, врезается в мою грудь спиной.

— Почему ты спрашиваешь? — подозрительно щурит на нее глаза этот псих.

Показываю Шэору из-за ее спины, что ему конец. Крышка.

Усекает. Раздувает свои ноздри. Шлет мне свое раздражение в ответ.

Пусть сколько хочет со мной в гляделки играет, я привыкший. Со старшими братьями расти — потом уже никакая космическая тварь не страшна. Я и не боюсь.

А девочку пугать не стоит. Ей и так испытаний отсыпали.

Улыбаюсь ей, когда за ним закрывается дверь:

— Не обращай внимания, — шепчу. — Он как с катушек съехал после того, как Ард был ранен.

— Спасибо, — шепчет в ответ. По глазам вижу, боится спрашивать у меня, что с Ардом.

Не спрашивай, малышка. Соврать я не смогу. А правда вряд ли кому понравится.

Обещаю ей, прежде чем выйти вслед за братом:

— Я попозже зайду, Ли-ля!

Перекатываю ее имя мысленно на языке, пока добираюсь до каюты Шэора.

Вхожу, глаза быстро привыкают к тусклому свету, проникающему извне. Этот почти-уже-труп стоит у иллюминатора, смотрит на звезды. Резко оборачивается, когда я захожу:

— Ты что творишь, Рэйнэн? — сразу без предисловий набрасывается.

Злость в нем кипит, и моя от этого… гаснет. Приподнимаю уголки губ в вызывающей улыбке, хмыкаю:

— Тоже не можешь перестать думать о ней? У меня, кстати, тот же вопрос: что ТЫ творишь?

— Я хочу знать правду!

Закатываю глаза, кажется, кто-то в детстве не доиграл в прокуратора-дознавателя. Шэора несет:

— Она могла быть частью какой-то операции. И, кстати, она явно знает, как использовать свои… таланты.

Щурюсь, осознавая намек.

— Что ты хочешь сказать?

— Она пытается нас соблазнить. Тебя или меня — ей всё равно, главное, чтобы мы потеряли бдительность. Ты слишком молод и слишком глуп, чтобы это понять.

Смеюсь, откинув голову назад. Он явно рехнулся.

— Это ты серьёзно? Соблазнить?

— Ты не видишь очевидного, — резко произносит Шэор. — Она знает, как смотреть, как говорить, чтобы тебя зачаровать.

И если быть честным хотя бы с собой, то он прав. У меня в голове до сих пор фоном ее имя вспыхивает. Как постоянный фон, чем бы я ни был занят.

Шагаю вперед. Сокращаю расстояние между ними. Тихо, но твердо произношу:

— Знаешь, брат, может, я и правда молод, но не слеп. Я вижу, что ты сам к ней неравнодушен. И именно это тебя и бесит.

Шэор замирает, во его взгляде горит предупреждающий блеск:

— Не смей переходить эту черту! Это тебя не касается!

Прорицателей не надо, тут и так все ясно: я попал в яблочко. Снова усмехаюсь, скалю зубы:

— Я не перехожу черту. Но если ты думаешь, что я позволю тебе использовать свои правила против меня или Лили, то ты ошибаешься. Она мне нравится.

— Ты совсем шерзанулся! — орет брат, выходит из себя. — Она — главная подозреваемая, а ты собираешься с ней…

— Да, собираюсь. И ты мне не помешаешь!

Аккуратно обхожу его и выхожу из каюты.

Мысли крутятся каруселью. Причем карусель эта потеряла управление, и набрала нереальные скорости вращения: встреча с Ардэном, похищение, жуткие капсулы с заточенными внутри них неподвижными обнаженными землянками с открытыми глазами, жесткая стыковка, арест корабля похитителей и … мой собственный арест.