Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 7 (СИ) - Евтушенко Сергей Георгиевич - Страница 24

Я отправил Литу в библиотеку, а Зури — в гостевые покои, задумчиво перебирая страницы доклада. Большую часть написанного и сказанного следовало сверить с Мордредом, а затем обсудить с Кас. Но не только с ней — поскольку у нас всё ещё отсутствовал надёжный способ, чтобы попасть в измерение кошмаров. Нам позарез нужна была Анна, и не как эмиссар Полуночи на Земле, а как могучая ведьма, знакомая с материалом от и до. Следовательно, требовалось либо доставить её в Полночь, либо перетащить Мордреда на Землю — и я слабо представлял, какой из этих вариантов вообще реализуем.

Но кое-что было известно и наверняка. Если верить докладу Литы и Зури, по дороге в Авалон нас ждал настоящий ад.

Сегодня была первая ночь в Полуночи, когда я взобрался на крепостную стену.

В первые мои месяцы правления это было почти невозможно — на пятнадцатиметровую высоту не вело ни одной заметной лестницы, ни внешней, ни внутренней. Когда я спрашивал, почему так, то даже Кас разводила руками. Одна Кулина припомнила, что традиционно на стену забирались по деревянным лестницам и на подъёмниках, а те со временем сгнили. Последние двести-триста лет хозяева вообще не парились о таких мелочах. Стена нужна для обороны от внешних врагов, а те должны ещё добраться сюда из иных миров. Учитывая то, что она развалилась в некоторых местах, то поддерживать в рабочем состоянии уцелевшие части никто не брался.

Со временем я освоил «Метаморфа» на продвинутом уровне, и мог попасть на стену в любой момент. Обходным путём, по воздуху. Прыгнуть и спланировать с бывшей башни Оррисса, либо любой из библиотечных — и вовремя приземлиться. Но к тому моменту я тоже не видел в этом смысла — разве что более внимательно осмотреть окрестности? Для этого не нужна стена, хватит и самих башен.

Впрочем, сегодня был особый случай — когда требовалось не только подготовиться перед долгим походом, но и настроить сознание на нужный лад. И здесь, на продуваемой всеми ветрами древней стене, возвышающейся над тёмным массивом леса, для этого было самое подходящее место.

Тем более, что спустя семь месяцев жизни в Полуночи я наконец-таки нашёл уцелевшую каменную лестницу. Достаточно крепкую, чтобы выдержать не только меня, но и кого-то потяжелее.

— Красиво, — раздался за моей спиной звучный голос.

Я обернулся на Мордреда, который стоял, облокотившись на каменный зубец и задумчиво смотрел вдаль — за Лес шёпотов, где на горизонте возвышались очертания череды холмов. С этой точки стены городок Пепел был почти не заметен — и я был благодарен, не желая теребить мрачные воспоминания.

— Признаться, на мой вкус слегка мрачновато, — усмехнулся я, подходя ближе. — Впрочем, там, где я вырос, пейзаж гораздо более унылый.

— Это место… Оно напоминает мне Камелот. Задолго до величия славы Авалона. Только могучая крепость и бескрайние леса вокруг.

Поразительно, что спустя какие-то три недели подготовки, и Мордреду уже не требовался переводчик — в то время, как Лаахиза всё ещё говорила с акцентом. Но причиной было не только терпение и труд, авалонец вообще отличался абсолютной памятью. К примеру, он помнил до мелочей все визиты гостей, на которых присутствовал, лицо каждого посетителя, каждое сказанное слово. Кроме тех слов, что не предназначались для его ушей — их он не запоминал из вежливости. Или делал вид, что не запоминал.

— Сложно представить, как давно это было.

— Давно, — коротко кивнул он. — Рыцари Камелота не умирают от старости, только на поле битвы. Это было верно столетиями, покуда на Авалон не пало проклятье. Но волей всемогущей судьбы и вашей безграничной милостью, я всё ещё жив. Значит, мне суждено вернуться на родину и спасти её — либо наконец сгинуть, пытаясь.

— Сгинуть мы всегда успеем, сэр Мордред.

— Ваша правда, лорд Виктор.

Какое-то время мы наслаждались прохладой ночи — если мой гость в своём полуживом состоянии вообще мог чувствовать прохладу. Но даже момент покоя не мог длиться вечно — и крепостная стена подходила для обсуждения насущных вопросов не хуже, чем любое другое место.

— Вы готовы обговорить некоторые детали нашего грядущего похода? Особенно те, что касаются измерения кошмаров.

— Я не силён в теории. Но всё, что видел своими глазами — готов подтвердить или опровергнуть.

— Тогда начнём.

Визиты к сердцу Полуночи и в межстенье успели хорошенько закрепить у меня в голове концепцию пространства, граничащего между реальностью и иллюзией. Но, если верить докладу Литы, измерение кошмаров пошло несколько дальше. Оно сплеталось из осколков реальности, пыли исчезнувших узлов великой паутины и сознания людей. Сознания всех разумных существ, если быть точным. Как правило — из их сомнений, несчастий, постыдных фантазий и страшных снов. Что привело к созданию столь специфического места — неизвестно. Возможно, оно существовало с момента зарождения вселенной, возможно — возникло с появлением первой разумной жизни. Вопрос, было ли оно «испорчено» изначально, остаётся открытым.

Некоторые исследователи считали измерение кошмаров отдельной гранью мироздания, подобно рядовой «физической» вселенной и «магической» великой паутине. Другие предполагали, что оно являлось конструктом или даже паразитом, существующим за счёт реальности. В любом случае, измерение кошмаров оказывало едва заметное, но ощутимое влияние на жизнь во всех узлах. Не все дурные сны происходили в нём, лишь самые худшие, самые чудовищные, способные остановить сердце от страха. Иногда оно порождало настоящих монстров, что выбирались на волю и питались незащищёнными душами. Иногда оно дарило силу — тем, кто был особо чувствителен к его зову, как это случилось с Анной.

Но что самое главное — через измерение кошмаров можно было путешествовать, преодолевая расстояния, недоступные даже для самых мощных стабильных порталов. При том условии, разумеется, что путешественнику удастся пережить подобную дорогу. Против выступали местные демоны, лабиринты скрученных воедино сознаний и общая атмосфера абсолютного хаоса. Весёлое место, как ни посмотри.

— Если вкратце — это варп, — не удержался я.

— Прошу простить, — сказал Мордред, до этого момента лишь подтверждавший сказанное. — Мне не знакомо это слово.

— Не обращайте внимания.

Мне и самому Илюха лишь совсем недавно объяснил приблизительный лор сорокатысячного вархаммера. У него ушло на это часа полтора в приличном подпитии — большинство имён и событий я попросту не запомнил, что-то там про какого-то Императора, и что Хорус предал, зато Магнус — нет… А вот суть варпа неплохо врезалась в сознание. И я от всей души надеялся, что создатели франшизы не основывали свою вселенную на реальных концепциях, каким-то образом подсмотрев содержимое измерения кошмаров.

Следующие данные шли от Зури, то бишь, напрямую от самого Полудня.

Те, кто попадал в кошмар случайно, во сне, могли только надеяться на то, что выживут и найдут выход.

Те, кто погружался туда намеренно, оградив себя с помощью магии, могли рассчитывать на награды — артефакты, знания или даже союзников. Кластеры кошмаров отталкивались от сознаний живых людей — и воплощали не только голодных чудовищ. Но даже опытные заклинатели с лёгкостью могли сгинуть, если неверно оценивали свои силы.

Наконец, те, кто желал преодолеть пространство между мирами, рисковали сильнее всего. Для физического перемещения по ткани кошмара в идеале требовалась целая команда специалистов — и не факт, что её хватит. Маг, который отправит туда всех, включая себя. Проводник, знающий дорогу через сплетение кластеров. Целитель, следящий, чтобы союзники не погибли и не сошли с ума. Смерть и безумие в этом измерении означали одно и то же. Оба исхода гарантировали, что душа навсегда останется пойманной в ловушку кошмара.

Конечно, для таких путешествий находились и отважные одиночки, некоторым из которых даже удалось выжить. Большинство выживших — как в отряде, так и в одиночку, предпочитали хранить информацию при себе. Но некоторые всё же вели записи о таинственном измерении — кто-то из альтруизма, кто-то попросту на продажу. Рано или поздно записи потом попадали в архивы вечных замков.