Системный Кузнец IX (СИ) - Шимуро Павел - Страница 10

Слово «золото» прозвенело в воздухе, заставив глаза многих загореться жадным блеском. Но тут же гость перестал улыбаться.

— За ПРАВДИВЫЕ сведения, — повторил мужчина, и в мягком голосе прорезалась сталь. — Потому что если кто-то, польстившись на монеты, попытается продать мне сказку или ложь… Я не прощаю обмана. Никогда.

Тишина стала звенящей. Кто-то нервно кашлянул. Я видел, как Энрике невольно отодвинулся подальше — угроза была не явной, но от этого ещё более страшной.

И вдруг лицо столичного снова просветлело.

— Но вам, добрые люди, волноваться не о чем, — он снова улыбнулся, обезоруживающе и легко. — Вы же потомки Левиафана, верно? В вас слишком много гордости для дешёвого обмана.

По залу прокатился вздох облегчения, переходящий в нервный смех. Напряжение спало, как лопнувшая струна.

В этот момент передо мной со стуком опустилась деревянная тарелка. Марина поставила дымящийся кусок жареной рыбы, щедро политый лимоном и маслом, и большую глиняную кружку с тёмным пивом.

— Ешь, кузнец, — шепнула, подмигнув. — А то совсем отощал на своих скалах.

Я кивнул с благодарностью. Запах еды вытеснил тревогу — отломил кусок хлеба, макнул в масло, отправил в рот вместе с куском рыбы. Хрустящая корочка, кислинка лимона, горечь пива. Я ел медленно, смакуя каждый кусок, как учила Система — быть здесь и сейчас. Это реальность, которую я выбрал, и не хотел её терять.

Краем глаза следил за гостем.

Мужчина закончил вино. Аккуратно промокнул губы платком, положил на стол серебряную монету — щедро, без сдачи, и встал. Движения размеренные, никакой суеты — он направился к выходу, и толпа расступалась перед ним.

У самой двери тот остановился и обернулся. Его взгляд скользнул по головам, по спинам, по лицам, и безошибочно нашёл мой угол. Наши взгляды встретились.

Столичный смотрел на меня секунду, может две. В его глазах не было угрозы, только интерес. Чужак кивнул коротко, и потянул дверь, но та вдруг сама дрогнула от мощного удара снаружи и распахнулась с грохотом.

Чужак не успел сделать шаг — он потерял равновесие, отброшенный назад.

В дверном проёме стоял человек — невысокий, коренастый, словно вырубленный из пня старого дуба — седые волосы торчали во все стороны, усы лихо закручены кверху, а от фигуры разило дикой энергией.

Брок.

Старый охотник замер, оценивая препятствие на пути — цепкий взгляд упёрся в шелковую куртку столичного.

— О-о! — прогудел усатый. — А это что ещё за напомаженная саранча? А ну, с дороги, хлыщ!

Охотник не стал ждать, пока ему уступят — просто двинул плечом и оттеснил Столичного.

Чужак отступил — лицо потеряло маску вежливости, обнажив что-то хищное и бесконечно злое. Он не стал скандалить — просто посмотрел Броку в спину. Усатый, сам того не зная, только что пнул спящую змею.

Но старый охотник уже забыл о препятствии. Столичный гость шагнул в темноту ночи, растворяясь в ней, а Брок ввалился в зал, принося с собой запах перегара, потной кожи и дороги.

— ЗДОРОВО, ДЕРЕВНЯ! — заорал он, раскидывая руки так, будто хотел обнять весь мир. — БАТЬКА ПРИЕХАЛ! МАРИНА, ДУША МОЯ! ТРИ КРУЖКИ СРАЗУ, И ЧТОБЫ ПЕНА СТОЯЛА КАК У МОЛОДОГО!

Зал взорвался.

— Брок! Старый бродяга!

— Явился, не запылился!

Марина за стойкой покачала головой, но я видел, как она легко улыбнулась.

— Опять без гроша, Брок? — крикнула она, уже хватаясь за кувшин. — Опять в долг писать?

— Обижаешь, красавица! — Охотник хлопнул себя по тощему кошелю на поясе, который отозвался жалобным звяканьем. — С деньгами я! Сегодня праздник! Гуляем!

Его взгляд метнулся по залу, словно ища добычу, и нашёл меня в тени.

Широкая улыбка рассекла заросшее лицо.

— ВОН! — гаркнул он, тыча пальцем в мой угол. — Вон за тот стол! К мастеру!

Мужик двинулся через зал, расталкивая табуреты и хлопая по плечам знакомых рыбаков. Я встал ему навстречу. В груди разлилось тепло, вытесняя тревогу последних минут.

Мы сшиблись, как два медведя — его объятия были крепкими, пахнущими табаком и старой кожей, кости захрустели. Я хлопнул его по спине, чувствуя под слоями одежды всё те же стальные мышцы.

— Ну, парень! Ну! — Брок отстранился, держа меня за плечи и разглядывая с прищуром. — Загорел как черт! Борода выросла! А плечи-то, плечи! Южное солнце тебе на пользу, а⁈ Не видел то всего-ничего, а снова вырос и окрепчал!

— Ты тоже не молодеешь, старый волк, — усмехнулся я. — Седины больше, чем волос.

— Куда уж мне! — он махнул рукой и с грохотом опустил зад на табурет напротив. — Но я ещё в деле, парень! Я ещё ого-го как в деле!

Марина, словно прочитав мысли, поставила перед нами кувшин и две кружки. Брок подмигнул ей, схватил вино и жадно осушил половину. Вытер усы и резко подался вперёд, через стол.

Веселье с лица схлынуло — глаза стали серьёзными и колючими.

— Ну? — спросил он тихо. — Восстановил каналы-то?

Я покачал головой.

— Хреново… — выдохнул Брок, плечи его чуть поникли. — Хреново, парень. Сколько можно-то, а? Пять лет коту под хвост.

— Сколько надо, столько и буду ждать, — отрезал я, берясь за свою кружку. — Ты зачем пожаловал? Неужто решил всё-таки у моря осесть? Город надоел?

Брок фыркнул, наливая себе ещё.

— Ещё чего! Тоска тут у вас зеленая. Рыба, соль да сплетни. Не, парень, всё интереснее. Гораздо интереснее.

Он оглянулся по сторонам, проверяя, не греет ли кто уши рядом, и понизил голос до хриплого шёпота:

— Я вступил в Гильдию. Настоящую. Охотников за ядрами.

Я чуть не поперхнулся пивом.

— Ты? В гильдию? С твоим-то нравом? Ты же приказы терпеть не можешь.

— А я не приказы выполнять пошёл, а за добычей! — глаза Брока загорелись знакомым азартным огнём. — Серьёзные ребята там, Кай — практики из Центра, из Столицы… С Севера даже есть пара парней — наши, настоящие, не чета здешним хлюпикам. Южане — сам знаешь, кожа да кости, выше шестой ступени только языком работают. А эти — звери.

— И чего они охотят? — спросил осторожно.

Охотник снова оглянулся и наклонился близко.

— Большую дичь, парень. Очень большую. Твой старик, Угорь, всё твердил про Левиафана, да? Вся таверна ржала? Я слышал. Так вот… правда это оказалась.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Есть такой зверь, — быстро зашептал Брок. — В старых документах нашли — архивы Гильдии, карты столетней давности. Огромная тварь, Кай. Духовный зверь высшего ранга — духовный Лорд. Просыпается раз в сорок-пятьдесят лет, когда звёзды встают в ряд.

Он сделал паузу, облизнув пересохшие губы.

— И знаешь что? Срок как раз подошёл. Гильдия собирается его прищучить — корабли снаряжают, гарпуны готовят, сети плетут из жил песчаных демонов. Это будет бойня, Кай. Великая охота.

Смотрел на него и понимал: воронка затягивает. Сначала Угорь, потом Витторио, теперь Брок. Все дороги ведут к этому проклятому зверю. И все они, так или иначе, проходят через мою кузню.

— Ясно, — сказал я глухо. Голос не слушался. — Рад, что ты в деле, Брок. Охота — это твоё.

Я не улыбался — мне было не весело.

Но Брок, захваченный азартом, не заметил моей мрачности.

— Чего кислый такой? —хлопнул меня по руке. — Я ж не помирать собрался, а жить! За ядро этого зверя можно купить половину Мариспорта! Мы заживём как короли, парень!

Он снова наклонился вперёд, и теперь во взгляде читалась не просто радость встречи, а нужда.

— Кай. Мне нужна твоя помощь.

Я напрягся. Внутренний Горн, который успокоился было после медитации, снова глухо толкнул в рубец.

— Гильдия соберёт корабли, соберёт людей, — зашептал Брок. — Но оружие… Ты же знаешь, какое дерьмо куют эти южные мастера — красиво, блестит, узоры вьют, а против хитина или чего то тяжелого — как палкой по камню. Один удар — и в руках обломки. А там, в море… там второго шанса не будет.

Он сжал мою руку мозолистой ладонью. Хватка была железной.

— Мне нужно настоящее оружие, парень — такое, какое ты раньше ковал. Такое, что поёт в руках и режет всё, что движется, будь то сталь или шкура демона. Ты же мастер, благодаря тебе Север спасли.