Системный Кузнец VIII (СИ) - Шимуро Павел - Страница 1

— С чего бы это? — Лиза попятилась, утирая мокрые щеки. Слёзы ещё блестели на ресницах, но во взгляде настороженность. — Кто ты такой, чтобы я тебя водила по запретным местам? Бродяга, который драться полез?

Девушка шмыгнула носом, скрестив руки на груди.

«Нож тупится о кору». Фраза сидела в голове профессиональной занозой, которая зудит куда сильнее, чем простое любопытство. Я — кузнец. Если металл сдаётся перед органикой, значит, я чего-то не понимаю в структуре этого мира и мне хочется разобраться.

Лиза стояла у стены сарая, враждебно насупившись.

— Я не просто бродяга, — сказал тихо, глядя в глаза. — Я подмастерье.

Девушка фыркнула, но не ушла.

— И что с того? У нас тут каждый второй подмастерье — кто горшки лепит, кто грядки копает.

— Я работаю с металлом, — продолжил, игнорируя её тон. — Ножи, топоры, инструменты… Это, вроде как, моё ремесло.

Реакция была мгновенной — слово «металл» подействовало как заклинание. Лиза моргнула, руки медленно опустились, глаза расширились, в них мелькнул интерес.

— Кузнец? — переспросила недоверчиво, оглядывая потрёпанную одежду. — Ты? Врёшь поди.

— Подмастерье, — поправил я мягко. — Но в ножах разбираюсь, и если ты говоришь, что сталь не берёт дерево… мне интересно почему.

Лиза закусила губу, разглядывая меня по-новому.

— Везёт тебе, — вырвалось у неё вдруг c горечью. — Ты можешь заниматься тем, что нравится.

— А тебе не нравится разливать пиво? — спросил, кивнув в сторону таверны, откуда доносился пьяный хохот Брока.

— Я ненавижу это, — прошептала она, в голосе прозвучала такая злость, что поверил сразу. — Я хочу быть алхимиком — варить зелья, смешивать экстракты… Тайком читаю книги мастера Гельмута, когда убираюсь у него. Но мать… — махнула рукой, жест полон безнадёжности. — Мать говорит, что моё место у очага. «Подавай, приноси, улыбайся».

Смотрел на уставшую и заплаканную девчонку в фартуке, которая мечтала о колбах и ретортах. Вспомнил себя в учебке МЧС, когда мне, молодому и горячему, говорили, что я «слишком умный», чтобы лезть в огонь.

— Тебе ведь нравится это? — вдруг спросила она, глядя на мои руки. — Железо, огонь… Твоё ремесло?

— Очень, — ответил я — слово вылетело само.

Я не соврал. После всего пережитого, звон молота был единственной музыкой, которую хотел слышать.

Лиза, кажется, почувствовала правду — лицо смягчилось окончательно. В глазах зажёгся огонёк.

— Оно там, — мотнула головой в сторону темноты. — В закрытой зоне. Туда вообще нельзя без спроса. Бернар Молчун там ночует иногда, да и руны…

— Руны? — переспросил, чувствуя, как просыпается охотничий инстинкт.

— Ага, магические. Говорят, если подойти без амулета — сгоришь или с ума сойдёшь.

Девушка говорила, а сама переступала с ноги на ногу, будто ей не терпелось бежать. Страх боролся с чем-то куда более сильным — с желанием нарушить правила, которые душили ту всю жизнь.

— Но ты ведь хочешь посмотреть? — я чуть улыбнулся, подначивая. — Сама хочешь.

Лиза замерла. Взгляд метнулся к тёмным силуэтам теплиц, потом обратно ко мне.

— Всегда хотела, — выдохнула она, понизив голос до шёпота. — Издалека видела, как оно светится… Но одной страшно.

— А со мной?

Она окинула меня взглядом и хмыкнула.

— С тобой… — протянула задумчиво. — Ладно, подмастерье, но если поймают — я тебя не знаю. Скажу, что ты меня заставил или опоил.

— Договорились, — кивнул. — Веди.

Мы нырнули в узкий проход между стеной таверны и поленницей. Деревня спала, укрытая ночной тьмой — тишина была живой.

Лиза двигалась уверенно, словно кошка, знающая каждый закоулок двора. Я старался не отставать, ступая след в след и сканируя пространство. Вокруг было темно, лишь на перекрестках главных улиц горели редкие факелы в железных корзинах, отбрасывая длинные тени на стены домов. Луна висела высоко, заливая черепичные крыши серебром, и в этом свете Травный Двор казался декорацией к доброй сказке. Никаких чудовищ, никакой копоти.

Больше всего поражал запах — деревня дышала травами. Даже сейчас, глубокой ночью, отовсюду тянуло сладкой мятой, горечью полыни и терпкостью незнакомых корений.

— Тсс… — Лиза прижала палец к губам и юркнула за угол каменного дома.

Я замер, вжавшись спиной в стену. Где-то рядом послышались шаги и приглушенные голоса — может, патруль делал обход или ещё кто. Мы переждали, пока шаги затихнут.

— Сюда, — шепнула девушка, мотнув головой.

Вышли к центральной площади — главный колодец в лунном свете казался пятном. Лиза повела дальше, к окраине, где силуэты домов сменились странными конструкциями.

— Это сушильни, — пояснила едва слышно, указывая на длинные ряды деревянных стоек под навесами.

На веревках, натянутых между столбами, висели пучки трав, в темноте напоминая уснувших летучих мышей.

Я молчал, но смотрел внимательно — взгляд цеплялся за детали. Теплицы, мимо которых крались, были сделаны примитивно, но толково: каркасы из гнутого дерева связаны гибкой лозой, ткань промаслена для сохранения тепла и натянута так, чтобы вода скатывалась, не застаиваясь.

По мере того, как продвигались, климат менялся — воздух стал плотнее и влажнее. Исчезла ночная прохлада, сменившись мягким теплом, словно входили в гигантскую парную. К стрекоту сверчков добавилось журчание воды.

— Чувствуешь? — Лиза обернулась — в темноте глаза казались огромными. — Тепло — это от источников. Гельмут там, в лаборатории, наверняка ещё не спит… Вон, видишь свет?

Она указала на приземистое здание вдалеке, где в единственном окне горел огонёк.

— Не ходи туда, там скрипучие доски, — предупредила, сворачивая на еле заметную тропинку, идущую вдоль ручья.

Земля под ногами стала мягкой. Над травой стелился белёсый пар, закручиваясь вокруг ног — шли сквозь туман, как сквозь молоко, влажность оседала на лице каплями.

— Почти пришли, — голос Лизы упал до шепота. — Вон там, за последней сушильней.

Я вгляделся в темноту. Впереди, сквозь пелену пара, проступал плетеный забор, а за ним, в центре огороженного круга, разливалось свечение, не похожее на огонь факела или свет лампы — зеленовато-голубое сияние, которое вызвало чистый восторг.

Лиза остановилась в нескольких шагах от ограды и выдохнула:

— Вот оно.

Забор оказался чисто символическим — по пояс плетень из потемневших прутьев. Такую преграду перешагнет и ребенок, и уж точно она не остановит ни вора, ни зверя. Единственным, что внушало опаску, были столбики, на которых держалась изгородь. На каждом из них тускло светились вырезанные знаки. Я прищурился, вглядываясь в линии — руны были старыми, контуры размылись от времени и сырости, но структура держалась.

— Вот она — Медная Ива, — прошептала Лиза с благоговением и ужасом. — Красивая, правда? Только дальше ни шагу. Бернар говорит, руны — это серьезно. Переступишь черту, и может быть худо.

Я не слушал. Взгляд скользнул поверх забора — туда, где в центре поляны, окруженной клубами пара от источников, стояло Оно. Дерево невысокое, метра три или четыре, но плотное — ветви, тяжелые и гибкие, свисали почти до земли, напоминая застывший водопад. Ствол был темным, с красноватыми прожилками. Дерево не светилось само по себе, но в ореоле, созданном рунами, казалось живым существом.

Почувствовал странное притяжение — меридианы пусты и разбиты, я не мог ощущать ток Ци так, как раньше, но нутром чуял — концентрация силы была иной.

«Ножи тупятся с первого среза», — вновь всплыло в памяти.

Перевел взгляд обратно на столбик забора. Система тут же отозвалась, накладывая полупрозрачную сетку на символы. Навык «Зачарование Рун» первого уровня, который получил в Горниле, сработал.

[Анализ рунического контура]

[Тип: Укрепляющий (Агротехнический)]

[Эффект: Стимуляция роста, усиление жизненной силы растения в радиусе 15 метров]