Маленькая разбойница для (босса) папы - Вербина Лера - Страница 6

А жить так хо-о-очется, ребя-а-ата,

А вылезать уж мочи нет… (1)

Я прослушал песню до конца, изо всех сил стараясь держать покерфейс. Когда Василиса допела последнюю строчку «А ей он больше не жених», она тут же принялась кланяться, а я зааплодировал.

– Браво! – сказал я. – Ты молодец, очень громко поешь. Такой талант! Но немного… как бы это сказать поточнее… не совсем детский репертуар, мне кажется. Кто же додумался научить тебя петь такую… э-э-э… впечатляющую песню?

– Тетя Вера любит слушать радио, – пожав плечами, сообщила мне Василиса. – Мы с ней вместе песенки разучиваем и поём. Спеть еще другую? Она тоже очень грустная, и я так хорошо с ней выступаю…

– Нет-нет, верю тебе на слово! – быстро ответил я. – Давай-ка лучше слезай и найди себе занятие потише, например, порисуй – только не на стене! А я пока поработаю, договорились?

– Ну, как хочешь… – проворчала она.

Василиса действительно устроилась за столом для переговоров и принялась рисовать – слава богу, на бумаге. Я вернулся к своему столу, открыл ноутбук.

Попытался вникнуть в финансовый отчет за квартал, но дело как-то не пошло – цифры перед глазами расплывались и прыгали.

Я бросил взгляд на Василису в очередной тщетной попытке понять, похожа она на меня или все-таки не похожа…

Потом попытался сосредоточиться, глядя в стену, но тут же, естественно, наткнулся взглядом на детский шедевр, изображающий семью.

Надо будет сказать Кристине, чтобы нашла какого-нибудь мастера-отделочника…

Интересно, что семья Василисы – это мама, тетя Вера и игрушечный заяц. А папы там нет. Потому что с папой она до сих пор не была знакома. И вообще-то не факт, что именно я – ее отец.

А если все-таки я?

Неужели Мила могла скрыть от меня дочь?

– Нас извлекут из-под обло-о-омков… – тихонько пропела Василиса. – Поднимут на руки каркас… И залпы ба-а-ашенных ору-у-удий…

– Слушай, Василиса, – сказал я. – Ты не могла бы пока не петь? Мне надо сосредоточиться на работе, а ты мешаешь.

– Нет, не могла бы, – невозмутимо ответила Василиса. – Когда я рисую, мне всегда хочется петь.

– Ты понимаешь, что я работаю? Взрослым надо работать. Это важно.

– А то, что ребенку надо само… само… са-мо-вы-ра-жать-ся! Это, по-твоему, не важно?

– Так, Василиса! Когда взрослый человек говорит, ты должна слушаться!

Она положила маркер на стол, посмотрела на меня, как на тупицу, и твердо проговорила:

– Нет.

Зашибись, подарочек.

И вот что мне с ней делать? Пороть? Может, она вообще не мой ребенок. Не могу же я пороть чужого ребенка!

«Зато… – сверкнула вдруг в голове мстительная мысль, – если Василиса окажется моим ребенком… Ох, она у меня получит за всё!»

– Ладно, – вздохнул я. – Давай заключим сделку. Я хочу спокойно поработать. Что ты хочешь взамен?

– В кафе хочу, – подумав, объявила Василиса. – Только прямо сейчас. Я кушать хочу.

Ах, ну да, детей ведь надо еще и кормить…

Господи, скорее бы нашлась эта несчастная няня!

– Хорошо, – сказал я. – Значит, сделка. Сейчас мы идем в кафе, потому что работать ты мне всё равно не дашь. Поешь, и как раз прибудет детское кресло, и мы с тобой помчимся в лабораторию. Потом вернемся сюда, и пока не нашлась тебе няня, будешь сидеть тихо, как мышка, песни петь не будешь, мешать мне работать не будешь… Идет?

– Что еще за няня? – нахмурилась Василиса.

--

(1) Народная военная песня «На поле танки грохотали…»

Глава 6

Руслан

– Не буду я сидеть ни с какой няней! – фыркнула Василиса. – Еще чего! Даже не мечтай!

Я шумно втянул носом воздух, закрыл глаза и сосчитал до десяти. Потом открыл и почти спокойным голосом ответил:

– Давай мы это позже обсудим, окей?

Она молча пожала одним плечом. Выражение лица говорило о полнейшей незаинтересованности в каких бы то ни было нянях.

Я поморщился. Ладно, потом разберемся.

– Ты, вроде бы, в кафе собиралась? – ловко перевел я тему. – Так чего же мы ждем?

Василиса подпрыгнула от радости, крепче прижала к себе розового зайца и бросилась к двери. Я поспешил за ней.

***

– На темные квадратики наступать нельзя! – сообщила она, как только мы вышли в коридор. – Это лава!

Пол в коридоре выложен плиткой в шахматном порядке – светлые, почти белые квадраты чередуются с темно-коричневыми.

Василиса, всё так же прижимая к груди своего зайца, принялась перескакивать с одного светлого квадрата на другой.

– Ты не можешь по-человечески идти? – вздохнул я.

– Руслан, ты ничего не понимаешь! – возбужденно ответила Василиса. – Это лава! Наступишь – сразу сгоришь!

– Смотри – наступаю же, и ничего, – попытался возразить я. – Не надо выдумывать всякую ерунду и потом ее бояться.

– А, я забыла – лава на пенсионеров не действует! – обрадовала меня Василиса. – Так тетя Вера говорит. Она не хочет прыгать по квадратикам.

Это я-то пенсионер? Да мне тридцать два всего! Стало так обидно, что я тоже принялся незаметно шагать по светлым квадратам. В отличие от Василисы, мне даже не надо было прыгать для этого.

– Нас извлеку-ут из-под обломко-ов… – громко, на весь коридор, запела она, продолжая свои скачки. – Поднимут на руки каркас…

Хорошо, что по пути нам не встретилось ни одного сотрудника «Строительных технологий».

Мы вошли в лифт и поехали на первый этаж.

– И мать-старушка зарыда-а-ает, – надрывалась Василиса. – Слезу рукой смахнёт отец… И молода-ая не узна-ает, каков танкиста был конец… И молода-ая не узна-ает…

– Давай ты не будешь петь в лифте? – не выдержал я.

– Давай, – согласилась Василиса. – А зачем эта кнопочка?

И моментально нажала на «стоп».

Лифт дернулся и остановился.

– А еще давай ты не будешь нажимать на незнакомые кнопки! – взревел я.

***

Не девочка, а какое-то торнадо! По дороге она и второй раз умудрилась нажать на «стоп»! Ровно в тот момент, когда я закончил почти спокойно ей объяснять, почему этого не надо делать.

Понятия не имею, как мы все-таки добрались до первого этажа и даже не сломали лифт.

А как только двери разъехались в стороны, Василиса громко крикнула:

– Лава! Нет, не пойду!

На первом этаже весь пол был выложен темно-коричневой плиткой.

А ведь раньше, до знакомства с этим ребенком, я и не предполагал, что цвет пола может быть проблемой.

Я подхватил Василису вместе с ее зайцем на руки и вышел из лифта в холл.

– А если ты сгоришь? – заботливо спросила она.

– Не сгорю, я пенсионер.

В отличие от пустого коридора на директорском этаже, здесь, внизу, было полно народу. Правда, все спешили по своим делам, и на нас никто не обращал внимания.

– А давай ты будешь лошадкой? – сказала Василиса.

Я молча пересадил ее себе на шею, покрепче ухватил обеими ладонями за ноги.

Интересно, лошадка-пенсионер – это такой вежливый синоним выражения «дряхлая кляча»? Еще чуть-чуть, и я в самом деле начну чувствовать себя стариком рядом со сверхэнергичной малявкой.

Неужели я в детстве был таким же энергичным? Совсем не помню, оказывается…

– Руслан? – послышался растерянный голос у меня за спиной.

Продолжая придерживать Василису, я обернулся.

Снежана.

Вот только ее-то и не хватало сейчас!

– Привет, – уныло поздоровался я.

– Прив-е-ет! – медовым голоском пропела Снежана, накручивая на палец прядь светлых волос. И добавила, хихикнув: – Ой, Руслан, а где ты взял эту девочку? Надеюсь… не твоя?

– Где взял, там больше нет! – крикнула Василиса, и некоторые люди в холле стали оборачиваться на нас.

– Фу, какая невоспитанная девочка… – Снежана прищурилась.

– Нормальный ребенок! – разозлился я. – Снежана, вот мне интересно, а что ты тут в разгар рабочего дня делаешь?