Наша выдуманная жизнь - Вэйлор Юки - Страница 3

Я нравился многим девушкам, и я отвечал им взаимностью лишь на словах, но на самом деле не любил их. Почему я так поступал? Когда-то мне сказала бабушка, что для женщины самое большое счастье – если тот, кого она любит, отвечает ей взаимностью. И я запомнил это. Я не понимал, почему, когда истина вскрывается, девушка кричит о боли, а её лицо искажается в страшной гримасе. Я не понимал, почему меня называли бесчувственной скотиной. Ощущал ли я что-нибудь? Может быть. Но я не мог объяснить, что именно.

В комнату зашёл мой сосед Дмитрий Богатырёв – высокий накаченный шатен с короткой стрижкой и пирсингом в ушах. Дима предпочитал носить спортивную одежду, и сегодняшний день не был исключением, только из-за жары, он закатил рукава. На правой руке был красный дракон, изрыгающий пламя, а на левой – абстрактный узор с черепами. Дима всегда громко говорил и много жестикулировал.

– Ты что, проспал пары? Уже почти обед, а ты всё лежишь в кровати и пялишься в одну точку. Признайся, влюбился?

– Нет, – лаконично ответил я, а затем надел очки, которые лежали на тумбочке, рядом с кроватью.

Похоже, Дима тоже ушёл с пар раньше времени; он часто так делал, рассказывая всем, что у него спортивные тренировки. Вот только иногда он ходил на них, а порой их пропускал, предпочитая валяться на кровати и залипать в телефоне.

– Не нашёл свою жрицу-убийцу из снов?

– Нет.

Я верю, что судьба нас снова сведёт. Сейчас век интернета, так что где бы она ни была, мы непременно встретимся вновь. Своим товарищам я дал указание обращать внимание на всех подозрительных девушек. Но пока всё было слишком обыденно.

Весь день я сидел за учебниками, читая лекции по неорганической химии. Среди всех вопросов был и весьма специфический, философский.

– Почему электроны вращаются по орбитам вокруг ядра, словно планеты вокруг звезды? – прочитал я.

Ответ я написал стихами Брюсова:

«Быть может, эти электроны —

Миры, где пять материков,

Искусства, знанья, войны, троны

И память сорока веков!

Ещё, быть может, каждый атом —

Вселенная, где сто планет;

Там всё, что здесь, в объёме сжатом,

Но также то, чего здесь нет».

В комнату зашла моя однокурсница Лала Ким – этническая кореянка, но родившаяся в России. Она всегда носила яркую одежду с большими принтами и украшения из полимерной глины. Сегодня Лала была в розовой футболке с группой BlackPink, кожаной юбке и с маленькой сумочкой с изображением аиста. На руках и ногах виднелись небольшие изящные татуировки – сакура, ликорис, надписи и лисы.

– Привет, Андрей! Как дела? – спросила Лала, улыбаясь.

Я кивнул, но не знал, что ответить. Зачем вообще спрашивать «как дела?», разве это действительно кому-то интересно, это просто формальная вежливость, от которой меня тошнит.

– Ты что, снова за учебниками? – продолжала она, подмигнув, – неужели не хочешь немного развлечься?

Я пожал плечами. Развлечься? Что это значит? Я не понимал, как можно просто веселиться, когда в голове столько вопросов и сомнений.

– Может, пойдём ночью в клуб? Там будет много людей, – предложила она, не дождавшись моего ответа.

– Не знаю, у меня много дел, – сказал я.

Лала посмотрела на меня с недоумением.

– Ты всегда так говоришь. Не можешь просто взять и отдохнуть?

Я снова пожал плечами. Как объяснить ей, что мне не хватает чувств, чтобы наслаждаться такими моментами? Как можно просто танцевать, смеяться и общаться, когда внутри всё кажется пустым?

– Ладно, – сказала Лала, немного разочарованно.

Она уже собиралась выйти из комнаты, когда я спросил:

– Что ты написала в последнем задании?

– Вопрос о сравнении атомов и звёздных систем? Я ответила, что согласно принципу неопределенности Гейзенберга, невозможно одновременно точно знать и положение, и скорость электрона. Это означает, что электроны не имеют определённых «орбит», как в классической модели Резерфорда, а скорее существуют в облаках вероятности. Это был провокационный вопрос на знание теории, а не на философские размышления.

Ответив, Лала вышла, оставив меня одного с моими мыслями. Я снова вернулся к учебникам, но слова на страницах сливались в единую бессмысленную массу. Я чувствовал, что что-то не так, но не знал, что именно.

Солнце скрылось за серыми тучами, и унылый холодный дождь начал тихо стучать по земле. Без всякой жалости ветер срывал с деревьев желтеющие листья. Отражения массивных зданий плясали в мутных лужах под ногами. Люди спешили домой, поезда метро были забиты до отказа. В общежитии начинала кипеть жизнь – возвращались студенты с пар, дневных прогулок и подработок.

Зал отдыха в общежитии был довольно просторным. В нём стояли диваны яркого жёлтого цвета, стены в тон, что должно было создавать хорошее настроение усталым студентам, пришедшим с нудных скучных лекций.

Возле диванов стояли белые столики, пока ещё чистые, но это до первых посиделок. На стене висело зеркало, я остановился посмотреть, чистая ли рубашка, хорошо ли лежат волосы. На меня из отражения смотрел парень с немного отросшими светлыми волосами, красных очках в тон рубашке с коричневыми подтяжками. В одежде я сочетал только красный, чёрный и белый, но подтяжки были всех цветов радуги и не только. Мне нравилось совмещать деловой стиль с неформальным. На чёрных классических брюках висела цепь, а строгие туфли украшены шипами. Я закатил рукава и обнажил свои татуировки, в них не было какого-то смысла: колючая проволока на руках, которая с кистей поднималась на шею. За маской уверенности и безразличия скрывался печальный и уставший взгляд. Посмотрев на своё отражение, я пригладил волосы, и подошёл к окну. Оно было без штор, с большими подоконниками, на которых можно было сидеть, однако мне бы хотелось поставить туда цветы. Приглушённый свет создавал атмосферу домашних посиделок, которая должна была располагать людей к более открытому общению, вот только мне сближаться ни с кем не хотелось.

В общежитии много симпатичных девушек, я бы переспал с некоторыми. Хотя это всегда чревато последствиями – влюбленные дуры захотят продолжения, серьёзных отношений, подарков, внимания, ласковых слов и прочей чуши. В меня постоянно влюбляются. И мне приходится врать, что я отвечаю взаимностью. Я не один такой плохой, остальные тоже не умеют по-настоящему любить. Люди падки на хорошее отношение к ним, внимание, им нравится встречаться с симпатичным парнем или девушкой, они привязываются, потом страдают, но никогда не любят. Ницше сказал: стремление к любви означает готовность к смерти. Если любишь, то ты готов в любой момент отдать жизнь за этого человека. Но как много людей предпочтут спасти близкого вместо себя? Кругом эгоисты. И я тоже.

Я прошёлся по общежитию. Какая-то компания играла в мафию, на другом конце зала – несколько человек рубились в карты. Тут я услышал, что три девушки, которых я раньше не видел, собрались пойти гадать в комнату. Интересно, это шуточные предсказания или серьезная магия. Вдруг тут есть люди со способностями. Я решил это выяснить и проследовал за девушками, не привлекая внимания. Одна из них выделялась своей непривлекательностью – её лицо было длинное, как у лошади, глубоко сидящие маленькие глаза, на зубах брекеты. Она не только была некрасивой, но ещё и безвкусно одевалась – майка с чёрно-розовыми черепами как у эмо и зелёные широкие клетчатые штаны, будто бы только что снятые с бати, надеюсь, живого. Когда девушки зашли в комнату, я стал подглядывать в замочную скважину, периодически оглядываясь, чтобы меня никто не застукал. Но людей в коридоре пока не было. Перед девушками лежал большой лист бумаги, с начерченным кругом внутри, возле круга были написаны буквы в алфавитном порядке и цифры. В руках у одной была нитка с иголкой на конце, которая болталась над листом. Прежде, чем начать гадание, девушка поинтересовалась:

– Хотите, расскажу легенду?

Остальные кивнули.