"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 167

Принтер справа от компьютера сначала гудит, затем выводит горячий лист. Начальница совершает все необходимые действия, ставит печать, расписывается. Под приказом десятка полтора пустых строк, озаглавленные шапкой «С приказом ознакомлен».

Директор 8-ой школы пишет свою должность, ФИО и расписывается.

— Что с подготовкой наших ребят?

— Школы и сами справятся. За что-то ведь вам премии дают. А руководителя команды проинструктируем, — чуть подумав, решает начальница.

— Пожелайте ему успеха, — говорит женщина на прощание. — И если головные боли возобновятся, пусть не вздумает их игнорировать. Проследи за этим.

29 марта, вечер во дворе.

День проходит неплохо. Как обычно, во время каникул отрываюсь в танцклассе. Полинка довольна так, что светится стоваттной лампочкой. Чему не мешают даже мои экзерсисы с Олей и Светой. Задерживаюсь ради них на полчасика. Ради снижения бремени подбил на помощь Эдика. Это перец лёгок на подъём, нравится девочкам, а мне облегчение со всех сторон.

— С математикой особых проблем у меня нет, — говорит Катя и говорит по-французски. Сейчас можно, нет рядом никого, не знающего язык.

— У вас всех никаких проблем нет, — замечаю я. На том же языке.

— Да. Но я как-то услышала, что ты задачи международных олимпиад решаешь, — рассказывает Катя дальше, — посмотрела в интернете на эти задачи и пришла в ужас. Что-то сверхестественное есть в людях, которые могут это делать.

— Ты представь ещё тех людей, которые выдумывают те задачи, — ухмыляюсь. — Ничего сверхестественного тут нет. Любой человек в своей профессии должен быть волшебником. Как-то видел по телевизору японского столяра. Он демонстративно, на камеру, снимал с доски стружку ровно в десять микрон. По заказу. Без разрывов. Получалась такая длинная прозрачная лента.

Гляжу на небо и тут же опускаю голову. В облаках образовался просторный разрыв и солнце весело ударило лучами по обширному пространству. Сразу сделалось веселее. Погодка в поледнее время часто пасмурная, ветерок сырой и противный. Относительно тепло, по сравнению с зимой, снега уже нет нигде. Его не жалко, уже хочется лета, но вот нашу горку с арками и прочими выкрутасами жаль. Впрочем, все наши горки увековечены на фотографиях.

— О, Обормот вышел! — Димон подскакивает с места. Использует повод сменить тему. По характеру и образу мыслей чистый прикладник. Абстрактные темы не для него, Димону подавай конкретику. Ладно, хоть по-французски про Обормота сказал, не забывает язык.

— Обормот, ко мне! — Блажит Димон и хлопает рукой по колену.

Хозяин еле успевает отстегнуть поводок. Пёс с радостно оскаленной мордой мчится к Димону намётом.

И тут уже все мы подскакиваем. Не добежав до Димона четверти пути, пёс вдруг кубарем катится по ещё несмелой травке. Пытается встать и снова валится. К нему бежим мы все, хозяин со своей стороны, мы мчимся за Димоном. Застаём Обормота подёргивающим лапами и с расфокусированными глазами. Зина бережно поддерживает голову. Кир гладит его рукой. Осторожно щупаю грудину собачины. Чувствую резкий толчок в руку, Обормот чуть приподнимает голову, издаёт скулёж. Никогда он так не скулил. Больше никаких толчков в руку не чувствую, пёс вытягивает задние лапы и затихает.

— Всё, — с этим коротким словом поднимаюсь и снимаю шапку. Почему-то голос у меня мне самому незнакомый.

Зина тоже стягивает с себя вязаную шапочку. Как и остальные, кроме беззвучно плачущей Кати.

— Женщинам не надо голову обнажать, — сообщаю тем же незнакомым голосом. Зина послушно напяливает её обратно. За ней и мы с Димоном.

— Ничего, ребята, — вздыхает хозяин. — Умер среди друзей, на бегу, а не как его братья, на зассаной подстилке.

— Обормот — настоящий мужик, — подтверждает Димон.

Артур, так зовут хозяина Обормота, берётся за телефон, вызывает такси. Затем мы его поджидаем, когда он уходит домой за покрывалом. Когда приезжает такси, укладываем его в покрывале в багажник. Катя кладёт на него ещё не распустившуюся веточку сирени.

— Поедет кто со мной? — Грустный Артур смотрит на нас. — Двоих могу с собой взять.

Всех опережают Димон и Зина.

— Вот и кончилось наше детство, — глядим вслед машине с Катей и Киром.

— И что дальше? — Серьёзно смотрит на меня ещё влажными глазами Катя.

— Дальше? Взрослая жизнь…

Не для меня, — додумываю про себя. Для меня она давно началась. Параллельно детству.

Хороший день закончился грустно.

30 марта, время 09:05

Школа, кабинет математики.

Сергей Васильевич даёт список международных задач. Выбираю. Паша Сутыгин из одиннадцатого класса выбирает из всероссийских. Тоже самостоятельно.

— Выбери другую, — советует мне учитель, — в этой задаче применяется теорема Чевы-Менелая. Мы её не проходим в школе. В некоторых странах изучают, у нас такие пробелы заполняют во время сборов с российской командой.

— Я знаю эту теорему.

Математик уважительно замолкает. Чтобы помочь немного и самому просто так не сидеть, делает рисунок к задаче на доске. Смотрит на него опять-таки уважительно. Интересно, он сам может или нет. В голове возникает идея. Надо будет позже провентилировать. Думаю, он согласится.

Через два часа неторопливых и осторожных, — как бы опять по голове не квакнуло, — раздумий задача поддаётся.

— Получается? — Паша смотрит с интересом.

— Понемногу…

Докладываюсь вернувшемуся математику. Уходил чайку попить, чего ему на нас любоваться?

Уровень международных отличается от всероссийских не на порядок, но заметно. Условно говоря, как дистанция на три и пять километров. Или подтягушки на турнике на двадцать и тридцать раз. Есть качественный барьер, но не космического масштаба.

— Следующую? — Математик смотрит испытующе.

— Нет, на сегодня хватит, — головной боли нет, но некоторое неудобство в районе затылка есть. — Давайте, не торопясь, вот эту разберём.

Показываю ту, которая вызвала удивление, граничащее с оторопью. Как ЭТО вообще можно решить? Но когда математик начинает объяснять, тут же прерываю:

— Всё, Сергей Викторович, можете не продолжать, — замок найден и ключ вставлен. Повернуть и толкнуть дверь я и сам могу.

— И что надо делать дальше? — Удивляется учитель.

— Делаем замену и получаем уравнение. Неприятное, но решаемое…

Математик хмыкает и предлагает ещё. Требую паузу, он немедленно соглашается. И работает с Пашей. У него тоже что-то проклюнулось.

— Чаю не хотите? — Предлагает учитель.

Павел мотает головой. А чего ему? Она ж у него не болит. Я не отказываюсь, иду с математиком в пустую учительскую.

— Не ожидал, что на старости лет таких учеников получу, — математика вдруг несёт в откровенность. — Да ещё и одновременно.

— А сколько вам ещё работать? — Давлю лимон в пахучем чае. Сергей Викторович чай в пакетиках не признаёт, сам заваривает.

— Два года до пенсии по выслуге, а там посмотрим, — учитель с наслаждением отпивает. У него тоже с лимоном.

— Два года до пенсии и несколько лет в режиме «посмотрим» будете получать зарплату на двадцать тысяч больше, — очень смелое заявление с моей стороны и несколько неосторожное. Давно и не мной сказано: «не говори гоп».

Математик слегка замирает, но покерфейс держит. Только молча плечами пожимает: «поживём — увидим».

— Ну, или десять. Тоже неплохо.

— Торопишься, Колчин, — отмирает математик.

— Таковы мои планы. Мне кровь из носу надо оформить себе сто баллов за ЕГЭ. Для этого, как минимум, надо стать призёром. А чего бы мне им не стать?

— Ты в прошлом году сколько задач решил?

— Ровно половину.

— В принципе, для дебюта неплохо…

— Если получится, с вас магарыч, — слегка подмигиваю, — для всего класса. Обильный.

— Ишь, ты! — Математик веселится.

— Сергей Викторович, — кажется, нахожу убойные аргументы, — чтобы поднять шансы, нужна предельная мобилизация. Вы согласны? Вот! Это ещё один мотивирующий стимул. Весь класс меня будет поддерживать, помогать и чувствовать себя причастным к возможной победе.