Проклятый наследник - Кнайдль Лаура - Страница 48

– Если ты передумаешь, принцесса, ищи меня в порту Асканы. Спроси Элроя!

Фрейя прикусила язык. Он узнал ее? Однако, прежде чем двушка могла обратиться к новому знакомому, Элрой уже исчез в толпе. Она вытянула шею, чтобы посмотреть ему вслед, но никак не могла разглядеть его в рыночной сутолоке.

Какой странный человек, подумала Фрейя.

Ларкин вернулся к ней всего через несколько мгновений, держа в руках два шампура. Темная тень набежала на его лицо, когда Хранитель встретился взглядом с девушкой.

– Что случилось? – спросил он грубым голосом.

Ларкин настороженно озирался, мышцы на его руках напряглись.

– Ничего, – ответила Фрея и взяла один из шампуров. – Просто один незнакомец, который узнал меня и…

Она прикусила язык.

– И что?

– И хотел купить вас у меня.

Лицо Ларкина осталось бесстрастным.

– Вы сделали это?

– Что? Нет! – дрожащим голосом ответила Фрейя, покачав головой. – Вы же не товар.

– На этом рынке все – товар, – парировал Ларкин с той же интонацией, с которой говорил Элрой.

– Я надеюсь, вы не решите продать меня.

Выражение лица Ларкина стало мягче, напряженные мускулы расслабились.

– Я никогда не смогу продать вас, принцесса. Вы бесценны.

Фрейя почувствовала, как все внутри нее согревается от этих слов, даже несмотря на то, что где-то в глубине души она понимала, что они прежде всего отражали убеждения верующего, которые придавали ей для Ларкина особую ценность.

– Спасибо! И просто чтобы вы знали. Я бы никогда не продала вас. Вы слишком нужны мне.

Ларкин отвесил поклон:

– Я вас не разочарую.

– Я никогда не сомневалась в этом, – сказала Фрейя, улыбнувшись. Она подавила желание протянуть к Ларкину руку, чтобы дотронуться до него и показать, насколько он был для нее ценен.

Ноги Фрейи уже болели, когда Ларкин сказал, что пришла пора покинуть рынок. Хранитель целеустремленно провел принцессу сквозь толпу в сторону большой палатки насыщенного кровавого оттенка. Вход в нее был завешан тяжелой тканью. На которой золотыми буквами было начертано: «Клинок победы: без возврата, без обмена».

Магазин напомнил Фрейе оружейную комнату в королевском замке. Она впервые увидела то помещение через несколько дней после исчезновения Талона. Роланд проводил ее туда, чтобы уверить, что гвардия была вполне способна защитить принцессу и оставшуюся часть королевской семьи. Фрейя вспомнила топоры и мечи, висевшие на стенах, луки и арбалеты, копья и кинжалы, доспехи и защитные щиты – она никогда не видела столько угрожающе блестящего металла в одном месте.

Арсенал оружейной палатки не мог сравниться с тем обилием, что хранилось во дворце, но это не делало его менее впечатляющим. Палатка, которая со стороны казалась не слишком большой, внутри приобрела, казалось, более впечатляющие размеры, и Фрейя задалась вопросом, было ли это тоже следствием магического воздействия. Сотни мечей свисали с кронштейнов, которые рядами выстроились у стен шатра. Однако цвет этих клинков ничем не напоминал типично серебристый оттенок кованой стали. Лезвия мечей были мутно-синие или матово-черные. Должно быть, эти мечи и были тем самым волшебным оружием, о котором говорил Ларкин. Однако мечи не были единственным видом оружия, выкованного фейри. Выбор варьировался от ножей и копей до кинжалов, и у Фрейи не было ни малейшего сомнения в том, что этого оружия в руках умелых воинов хватило бы, чтобы с легкостью изгнать из замка Роланда и всю королевскую гвардию.

В дальнем конце палатки у одной из витрин стояли двое мужчин. Один из них был одет в фартук торговца оружием. В руках он держал два одинаковых кинжала и показывал их второму человеку, который стоял к вошедшим спиной. Одежда его была сшита из коричневых и зеленых лоскутов, а в руках у человека была трость с набалдашником в форме черепа.

Мужчина в фартуке поднял глаза, и широкая улыбка мелькнула под его темной бородой.

– Фельдмаршал Вэлборн, какой сюрприз видеть вас здесь.

– Приветствую вас, Энун, – ответил Ларкин, не торопясь разубеждать торговца.

Фрейя подняла руку для приветствия, но застыла, не завершив жест, когда второй мужчина повернулся в профиль. Длинные волосы цвета жидкого золота не могли скрыть кончиков его ушей. Фрейя затаила дыхание. Девушка не могла ничего с этим поделать, она уставилась на мужчину – на фейри. Аккуратные черты лица были словно выточены из камня. Фейри встретил взгляд Фрейи самыми голубыми глазами, которые она когда-либо видела, и его губы, нежно-розовые, словно созданные для поцелуев, скривились в намеке на улыбку.

Человеческую.

Фейри выглядел таким человечным. Фрейя знала из рассказов, что фейри, в отличие от эльвы, внешне почти не отличались от людей, но такого сходства девушка никак не ожидала. То, как фейри двигался, смотрел и как кивнул ей, ничем не напомнило ей животных-зверей, о которых предупреждали легенды. Фейри повернулся к оружейнику и что-то сказал ему; Фрейя не поняла. Бородатый мужчина вставил оба кинжала в ножны, прикрепил к поясу и передал его фейри. Тот поблагодарил и передал торговцу деньги. Фрейя наблюдала за этой сделкой с выражением удивления на лице. Снова и снова ее взгляд устремлялся от идеального лица фейри к его ушам, которые были далеки от совершенства, но, несмотря ни на что, прекрасны в своем своеобразии.

Внезапно Фрейя почувствовала прикосновение к своей руке и подняла взгляд. Ларкин. На мгновение она полностью забыла о существовании бессмертного Хранителя, и теперь он тянул ее в сторону, потому что девушка застыла перед входом в палатку, преградив путь фейри. Движения магического существа были грациозны и напомнили Фрейе о боевом стиле Ларкина. Наверное, именно по той причине, что она нашла что-то знакомое в его облике, девушка решилась заговорить с фейри, когда он собирался покинуть палатку.

– Знаете ли вы человека, которого зовут Талон?

Ларкин издал предостерегающее шипение, и Фрейя краем глаза заметила, что он показывает на кинжал, который девушка все еще носила под плащом.

Фейри остановился, но к принцессе не повернулся.

На мгновение Фрейя подумала, что он просто пойдет дальше и проигнорирует ее вопрос. Принимая во внимание реакцию Ларкина, так было бы лучше для всех, но Фрейя не хотела упустить свой первый шанс найти Талона.

– Нет, я не знаю никого, кто носил бы такое имя, – ответил фейри, не поворачиваясь, голосом нежным, как перышко, и в то же время режущим, как лезвие.

Не взглянув на Фрейю, он покинул палатку.

Зейлан почувствовала приятный свежий аромат мяты, когда очнулась от своего тяжелого сна без сновидений. В то же мгновение ей стало ясно, что она находится не в общежитии с другими послушниками, потому что воздух вокруг нее был чище и свежее, чем обычно. Подушка под ее головой была мягче, а матрас, на котором девушка лежала, удобнее. Тем не менее ее тело было странно жестким. Моргнув, Зейлан распахнула веки. Девушка лежала на спине, и первым, что она увидела, была керосиновая лампа, болтавшаяся под потолком. Яркий свет ослепил ее, и девушка зажмурилась как раз тогда, когда над ее лицом нависла тень. Ли. Ли, который спас ее от эльвы. Воспоминания о крови, дыме и пепле нахлынули на Зейлан, но это были не полузабытые картинки из ее детства, это были новые воспоминания.

– Ты слышишь меня? – спросил Ли чересчур громким голосом.

Зейлан застонала.

– Я ранена, но не оглохла.

Он фыркнул:

– А я вот беспокоился о тебе.

Рука мужчины скользнула под ее неуправляемое тело и помогла девушке сесть. Зейлан прикусила нижнюю губу, стремясь подавить стон. Совершив проступок, она не хотела больше проявлять никакой дополнительной слабости.

– Выпей это! – Ли поднес кружку к ее губам.

– Что это?

– Чай, – ответил он с вялой улыбкой, которая не отражалась в его глазах. И тут Зейлан поняла, как истощены были другие Хранители. Кожа Ли была еще бледнее, чем обычно. Темно-фиолетовые тени расположились под его глазами, а на шее капитана тянулся бледно-розовый шрам от еще не полностью зажившей царапины, словно эльва перерезала ему горло. Зейлан подавила желание провести по розовой нитке шрама пальцем. Вместо этого она взяла чашку из рук капитана. С неохотой девушка пригубила теплую жидкость. Во рту Зейлан пересохло; язык казался шершавым и пыльным. Она пила медленно, чтобы не перенапрягать свой раненый живот. Несмотря на свое бессмертие, она чувствовала себя довольно больной, как тогда, когда страдала от гриппа.