Проклятый наследник - Кнайдль Лаура - Страница 42

Высокий мужчина нахмурился:

– Вы уверены, что вы не принцесса?

– Довольно.

Недоумение мелькнуло в глазах мужчин, но ни один из них не опустил оружие. Они обменялись раздраженным взглядом друг с другом, прежде чем посмотрели на портниху, которая сидела за столом в ожидании драки.

– Мы думали, что ты совершенно уверена в этом.

– Я совершенно уверена!

– Но малышка действительно не похожа на принцессу, – пробормотал винный бочонок. – Кроме того, Фрейя намного выше.

– И очевидно, что ее не похищали, – добавил он между прочим.

Портниха вынырнула из своего укрытия, чтобы лучше наблюдать за происходящим.

– Наверное, он воздействует на нее своей охранной магией. – При этих словах женщина указала на Ларкина, как будто бы было сомнение, кого из них она могла иметь в виду.

– Я не Хранитель, а простой кузнец. Мы с женой тут проездом.

Ларкин положил Фрейе руку на плечи и плотнее притянул ее к себе, так, что они теперь стояли, прижавшись друг к другу. Девушка не могла не почувствовать его запах. От мужчины по-прежнему пахло самим собой, но к нему примешивался запах холодного ночного воздуха и свежей дубленой кожи. Мужчины пристально смотрели на Ларкина, словно в знак бессмертия он должен был носить на голове рога, а Фрейя задавалась вопросом, видели ли эти люди когда-нибудь Хранителя.

– Надо его проверить, – настойчиво сказала портниха.

– Проверить его? – спросил винный бочонок, не сводя глаз с Ларкина.

– Если он Хранитель, его раны заживут мгновенно.

Фрейе не понравилось направление, которое принимал этот разговор. Если она позволит этим мужчинам причинить Ларкину боль, игра будет окончена.

– Быть Хранителем не запрещено, – легко заметила девушка скучающим голосом. Если она не проявит ни малейшего страха и беспокойства, мужчины, возможно, позволят им покинуть мастерскую.

– Зато запрещено похищать принцессу, – ответила портниха. Теперь она полностью вышла из своего укрытия, потому что надежда получить обещанное золото была сильнее, чем страх перед предполагаемым преступником.

Фрейя вяло сдвинула брови:

– Какую принцессу?

– Вас!

– Но я не принцесса.

– О да, вы она и есть. – Портниха издала короткий смешок, в котором уже не было ни крупицы доброты. – Вы просто не можете вспомнить.

– Ну да, ну да, из-за его магии Хранителя. – Фрейя преувеличенно закатила глаза.

До Ларкина девушка не была знакома ни с одним Хранителем, но даже она знала, что ничего похожего на охранную магию не существовало в природе. Между тем она жалела, что решила зайти в портняжную мастерскую.

– Мы должны это сделать, – сказал винный бочонок.

– Я не знаю, Бернт, – ответил другой, медленно опуская кинжал. Неуверенность в его лице вдруг открыла совсем еще мальчишеские черты лица. – Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? Если они не те, за кого мы их принимаем, и гвардия это поймет…

– Если они не те, кем мы их считаем, гвардии они будут безразличны, – прервала его портниха. – А сейчас вам надо поторопиться, прежде чем люди что-либо заметят и нам придется разделить золото еще с кем-то.

Высокий мужчина покачал головой:

– Я думаю, мне не стоит в это вмешиваться.

– Не будь слабаком, – ответил бочонок с вином, Бернт. – Посмотри на это как на наш долг. Представь, что она все-таки принцесса, а мы ее отпустили, – нас бы могли повесить за такое!

– Он прав, – подтвердила его сестра.

Однако высокого мужчину им убедить не удалось.

– Если ты не хочешь принимать участие в этом деле, то можешь уйти прямо сейчас, но не жди, что я разделю награду с трусом, – сказал Бернт и шагнул вперед с поднятым оружием. Надо было отдать коротышке должное, мужества ему было не занимать, ведь даже если Ларкин не был бы Хранителем, он был на две головы выше этого винного бочонка и одолел бы его в бою в любой момент. Должен же был Бернт это понимать или мужчина был ослеплен возможной наградой так же, как и его сестра?

– Дайте мне вашу руку, – потребовал Бернт от Ларкина.

– Забудь, – прошипела Фрейя и сделала шаг вперед. – Вы ему ничего не сделаете. Вы не можете ходить повсюду и произвольно резать людей. Что вы вообще о себе возомнили?

Бернт рассмеялся и направил острие кинжала на девушку. Металл давным-давно потерял свой блеск, но лезвие было по-прежнему острым. Кость бы ему уже не поддалась, но порезать нежную кожу девушки ему не составило бы труда.

– Вы довольно смело высказываетесь для девушки.

– Я…

– Прекратите! – слово было произнесено Ларкином совершенно спокойно, но звук его голоса возымел такое же действие, как крик иного человека, потому что все взгляды тут же обратились на него. Мужчина отодвинул Фрейю подальше от клинка и взглянул на Бернта глазами, пылающими злобой.

– Если окажется, что я не Хранитель, вы дадите нам уйти?

– Конечно, – ответил винный бочонок с ехидной улыбкой.

Ларкин кивнул:

– Тогда я согласен.

Фрейя вскинула голову:

– Согласен?

Ларкин кивнул:

– Не беспокойся! Это просто порез. Я переживу.

Его голос был мягким, с особыми интонациями, как будто они на самом деле были мужем и женой. Фрейя нахмурилась. Ей это не нравилось. Совсем не нравилось. Что Ларкин задумал? Она все еще пыталась разрешить сложившуюся ситуацию для всех участников без насилия, но, как только эти двое мужчин убедятся в целительных способностях ее спутника, их уже ничем нельзя будет остановить, кроме как кровопролитной схваткой, после которой их кровь останется на стенах и на полу этой злосчастной мастерской.

Хранитель шагнул вперед, задрав рукав новой туники вверх до локтя. Решительно приподняв подбородок, он протянул руку Бернту; мышцы на руке были напряжены.

– Будет немного больно, – сказал Бернт с тонкой улыбкой, по которой было ясно, что все происходящее ему очень нравилось. Грубым движением он полоснул лезвием по гладкой коже Ларкина, и кровь сразу хлынула из раны. Разрез был глубоким, глубже, чем было необходимо для получения доказательства.

Фрейя затаила дыхание и не осмеливалась взглянуть на него. Девушка ждала, что начнется исцеление и ей придется участвовать в схватке, но ничего подобного не произошло. Порез не закрылся, и кровь все сильнее хлестала из поврежденной руки. Она капала на пол и оставляла на деревянных досках пола темные пятна. Фрейя посмотрела на Ларкина. Боль, которую он чувствовал, нельзя было не заметить. Его губы сжимались в тонкую белесую линию, а на лбу выступил пот.

– Не заживает… – сказал Бернт.

– Правда? – спросила швея, подходя ближе.

– Действительно нет, – прошипела Фрейя.

Она оторвала кусок ткани от покрывала и оказалась рядом с Ларкином. Девушка торопливо обвивала ткань вокруг его руки, чтобы остановить кровотечение. Почему разрез не зажил?

– Теперь, надо полагать, вы довольны? Достаточно ли вам в качестве доказательства его крови? Или, может, хотите еще вонзить клинок в его сердце?

По крайней мере, одному из этой троицы, худощавому высокому мужчине, который молчал последние несколько минут, хватило порядочности опустить голову в смущении. Брат и сестра уставились на руку Ларкина. Но рана все еще не закрывалась, и Фрейя нервничала все больше, потому что кровь Ларкина просачивалась теперь даже сквозь ткань.

– Я надеюсь, что мы с вами благополучно избежим дальнейших встреч, – сказала Фрейя, ведя Ларкина мимо вооруженных людей. Она заметила подозрительный взгляд, которым сверлила ее портниха, но, в конце концов, та была достаточно умна, чтобы не рассчитывать на дополнительную оплату за предоставленные вещи. Не говоря друг другу ни слова, Ларкин и Фрейя оказались на улице. Солнце все еще сияло, по-прежнему воняло дрожжами, и никто, казалось, не заметил стычки, произошедшей в пошивочной мастерской. Ларкин стянул окровавленную ткань с руки и небрежно уронил на землю, а потом отвязал лошадь и вскочил на нее. Мужчина подал Фрейе руку и помог устроиться удобнее. Слегка пришпорив кобылу, они рысью устремились прочь. В безмолвии путники оставили лавочку далеко позади. И только когда впереди показался лес, Фрейя осмелилась заговорить.