Попаданка даст вам к(с)екса (СИ) - Бэк Татьяна - Страница 3

Я приладила материал к своему декольте, сделав что-то наподобие то ли шарфа, то ли воротника. Ну вот теперь уж точно не подкопаться. Даже учительница младших классов сейчас по сравнению со мной выглядела бы неподобающе вульгарной.

— Всё, можешь смотреть! — сообщила тихо.

Парень приоткрыл один глаз, проверяя и, кажется, остался доволен. По крайней мере, цвет лица вернулся в норму, а уши перестали полыхать всеми оттенками красного.

— И что тебя так испугало? — не смогла удержаться от вопроса.

— Мужчина не должен смотреть на прелести женщины, если это только, конечно, не предшествует соитию для продолжения рода. Но и тогда не следует глазеть, а сам акт должен проходить в темноте, желательно под одеялом! — затараторил незнакомец, будто выдержку из устава зачитывал.

— Это откуда такие правила? — спросила ошалело.

— Так это ведь свод правил семейной жизни! Один из главных законов страны! Неужто не читала? Хотя служительницы из домов терпимости обычно неграмотные. Ты ведь одна из них? Только почему без алой ленты? Все падшие женщины обязаны её носить. Радуйся, что к тебе я подошёл, а не кто-нибудь из старших братьев инквизиторов, а то бы в тюрьму быстро забрали. Ты поторопись, скоро ведь комендантский час, всем нужно вернуться домой.

От обилия информации виски опять заломило.

— Какая лента? Какой комендантский час?

— Ты вообще откуда? — подозрительно уставился на меня паренёк. — Так сегодня же воскресенье, поэтому комендантский час дважды в день: один раз в обед, и один — после заката. Это время, когда все должны отправиться по домам и совершить супружеский долг, направленный на продолжение рода. А те, кто по какой-то причине не могут или не хотят, обязаны внести в казну штраф.

Вот это нравы здесь царят. Хотя способ решения демографической проблемы и нехватки денег в бюджете действительно оригинальный, а главное, — наверное, рабочий.

— Только вот что-то просчитались наши мудрые правители, составлявшие закон. Детей рождается всё меньше. Скоро так и вовсе вымрем… — грустно вздохнул собеседник и вдруг прислушался к звукам за спиной. — Меня зовут, пора идти. А ты не забудь ленту нацепить и поспеши в свой дом терпимости, пока не пробил полдень.

Что-то вся эта ситуация начинала нравиться мне всё меньше…

Глава 5

Я не понимала, что же делать дальше! Встреча с молодым инквизитором зародила в душе нехорошие предчувствия. Слишком уж мало знаю об этом мире, но и той информации, которую получила, достаточно, чтобы понять, — я попала: причём во всех смыслах слова.

Можно бы, конечно, запрыгнуть на коня и унестись куда-нибудь в звенящую светлую даль, только вот что это даст? Вряд ли сумею выжить в лесу… Так что, к сожалению, путь у меня всего один — в публичный дом! Прикинусь деревенской простушкой и дурочкой, чуть больше узнаю о том, где оказалась, а затем можно будет и принимать решение.

Надеюсь, что меня в первый же день не отправят к клиентам… Должна же у них в борделе быть какая-то медкомиссия, отдел кадров, с которыми надо согласовать мою кандидатуру, или какой тут порядок по приёму на должность проститутки?

Ох, всякий раз, как оказываюсь в сложной или опасной ситуации, во мне просыпается странная, нездоровая весёлость. Наверное, это защитный механизм психики. Вот и сейчас накидала себе столько шуточек-самосмеек про своё путанство, что можно в стендапе выступать.

Я запрыгнула на коня, терпеливо ожидавшего моего возвращения из обморока и глубокой задумчивости, и позволила ему самому выбрать дорогу. В данном случае это был лучший вариант.

Город не произвёл на меня впечатления: низкие давящие каменные дома без каких-либо украшений, узкие грязные улицы, недовольные хмурые лица горожан и их серые одежды добавляли картине безрадостности.

А вот зато дом терпимости Мадам Шпротс переливался и блестел, словно новогодняя ёлка. Что-то мне подсказывало, хозяйка заведения — непростая особа, раз посреди пуританско-унылого мира позволила себе навести такую красоту. Уже не терпелось познакомиться с этой дамой.

Конь ускорил шаг, и я оказалась у игриво-розовых дверей в нарядных завитушках и купидончиках. Спешившись, я с интересом осмотрелась. В этот момент часы на башне, возвышавшейся над унылым городским пейзажем, сурово и негодующе издали громкий обличительный «бом», а улицы вокруг молниеносно опустели, словно жители растворились в воздухе. Что за магия?

Вдруг розовая дверь стремительно распахнулась, из неё высунулась худая женская кисть, украшенная золотыми перстнями, тут же вцепившаяся в моё запястье и с силой затянувшая внутрь.

— С ума с-с-ссошла? — прошипел змеёй шелестящий женский голос. — Хочешь оказаться в подвалах пыточных? Уже комендантский час, а ты под моей дверью застыла. Что надо?

— Мадам Шпротс? — спросила я, пытаясь рассмотреть собеседницу, но в коридоре было темно.

— Ну я-то мадам Шпротс, а ты кто такая?

Женщина потащила меня за собой с неожиданной силой. Я едва успевала переставлять ноги, чтобы не упасть. Из длинного тёмного коридора мы, наконец, попали в просторную комнату, от обилия позолоты в которой тут же заболели глаза. Кругом была красная парча, а уже знакомые голозадые купидончики смотрели на меня со стен игриво и лукаво. Я настолько растерялась от этого «великолепия», что на секунду даже забыла про хозяйку заведения.

— Хорош глазеть! — раздался раздражённый голос. — Говори, чего припёрлась!

Наконец, повернулась к начальнице борделя и наткнулась на жёсткий изучающий взгляд угольно-чёрных глаз. Надо отдать должное, в отличие от своей сестры, спасшей меня из горящего дома, мадам Шпротс выглядела молодо, хотя ей уже явно ближе к полтиннику. Тёмные густые волосы были уложены в аккуратную причёску, худое лицо с резкими скулами и орлиным носом было бы даже красивым, если бы не узкие, строго поджатые губы. Да и фигурой хозяйка заведения совсем не походила на свою пышную родственницу, будучи женщиной стройной, даже худощавой.

Испуганно достала из кармана записку, выданную мне спасительницей, и молча протянула женщине, изобразив при этот какое-то подобие то ли книксена, то ли реверанса. Та пробежалась взглядом по каракулям, чуть нахмурившись, и вновь взглянула на меня оценивающе.

— Хочешь работать у меня? — задумчиво то ли поинтересовалась, то ли констатировала она. — Я не беру никого с улицы, а уж тем более, деревенских простушек. Каждая моя девочка — настоящий бриллиант, жемчужина, самородок. Так что я могу предложить тебе убежище на время комендантского часа, а потом проваливай. В этом городе есть ещё несколько домов терпимости, куда берут даже таких, как ты. А в моём элитном заведении тебе не место!

Я дёрнулась, словно от удара. Даже не думала, что так унизительно провалить кастинг на путану… Но вдруг женщина подошла ко мне вплотную и резким движением сдёрнула с моей груди платок, который дал мне лопоухий стеснительный мальчишка.

— Что это? Откуда у деревенской дурочки такая дорогая вещь? — недовольно прошипела мадам Шпротс, трогая шелковистую ткань. — Ах ты чёртова воровка! А ну-ка, выметайся немедленно отсюда.

— Я не воровка! — ответила решительно, гордо задрав подбородок. — Этот платок подарил мне инквизитор, чтобы прикрыла вырез на платье.

— Что за нелепая ложь? Никогда не поверю, что инквизиторы могут что-то подарить! Тем более, женщине! Они с нами предпочитают делать другое!

Моё лицо вспыхнуло от стеснения.

— Нечего краснеть, я имела в виду не то, что ты подумала. Хотя некоторые захаживают в мой дом и за этим… Но ещё большее удовольствие им доставляет пытать женщин в подвалах и обвинять их в колдовстве.

Чёрт, я что попала во времена Торквемады и охоты на ведьм?

— Я не вру! — произнесла со всей искренностью, глядя прямо в глаза хозяйке борделя. — Так и было!

Женщина хмыкнула и вновь посмотрела на меня заинтересованно.

— Если это правда, значит, в тебе что-то есть… Подарок от инквизитора, надо же! Ладно, оставайся! Но и не надейся, что я тут же выпущу тебя к клиентам! Для начала поработаешь поломойкой и горничной.