(старинная) Лилия для Морского Чудовища (СИ) - Соловьева Елена - Страница 13

— Змеи! — вдруг заявил Диран.

От неожиданности я едва не подпрыгнула. Заозиралась. Но ни одной, даже мало-мальской змейки не заметила.

— Нет же!.. — рассмеялся Диран, не выпустив моей руки. — Я имею в виду водных змей, которых во дворце немало. Некоторые из них, обладающие портальной магией, обвивают трубы, соединяющие между собой все бассейны и другие водные источники. По ним русалки могут свободно перемещаться, не используя ноги. Ты ведь об этом хотела спросить?

Надо же, какой он догадливый.

— Все верно, — подтвердила я. — Значит, русалки могут ходить друг к другу в гости по специальным трубам. Интересно. А вот змей жалко. Получается, они вынуждены все время находиться на одном месте?

— Нет и еще раз нет, — отринул мое предположение Диран. — Русалкам запрещено по собственному желанию перемещаться в чужие покои. Пришлось запретить после некоторых… Инцидентов. Но попасть в общую столовую, библиотеку, купальню или главный зал могут свободно. Змеи способны изменять своё положение, создавая новые маршруты. Они не ограничены в движении и, поверь, крайне довольны своим положением. Не каждая змея, знаешь ли, допускается до служения в замке повелителя морей.

Н-да, интересненько.

Предполагая, что гарем Дирана Максимилиана Четвертого чем-то напоминает серпентарий, я даже не предполагала, насколько близка к правде.

— Ты все увидишь сама, — пообещал Диран. — Идем.

Оказавшись внутри воздушного пузыря, окружавшего замок, я глубоко вдохнула. Воздух здесь был чистым и свежим, как на морском побережье после шторма. Вот эта особенность — задерживать дыхание на сколько угодно времени, нравилась мне все больше. Такие бы умения да в прошлой жизни…

Впрочем, в прошлой жизни я вряд ли увидела бы то, что предстало моим глазам сейчас. Внутреннее убранство дворца поражало воображение. Всюду позолота, драгоценные камни, статуи, лепнина на потолках и колоннах. В орнаменте преобладали растительные мотивы. Растительно-подводные, разумеется. Выполненные в виде изящных резных лиан водоросли казались живыми, не говоря уже о необычайно красивых цветах, раковинах всех форм и размеров. Фонтаны, установленные прямо посреди залов, наполняли пространство свежестью и спокойствием. Их мелодичное звучание создавало атмосферу уюта и гармонии, словно небольшой ручей протекал прямо внутри помещения. Струи воды, поднимаясь высоко в воздух, переливались в лучах света, проникающих сквозь огромные окна, и рассыпались на миллионы искрящихся капель, создавая волшебную игру света и тени.

И вдруг посреди всей этой роскоши и умиротворения зазвучала сирена. Настолько громкая, что пришлось зажать уши.

— Что это?! — поинтересовалась я, тревожно глядя на Дирана.

Диран остался спокоен. Ни один мускул не дрогнул на мужественном лице. Все выглядело так, словно повелитель привычен к подобным звукам. Они его не колышут. Ни в прямом, ни в переносном смысле.

— Сирены, — абсолютно равнодушно сообщил он.

Что ж, я угадала. Но не совсем. Потому что это были не сирены пожарной машины или скорой помощи. О нет, эти звуки издавались девушками. К истеричному вою вскоре добавились надрывные нотки. А после объявились и те, кто издавал эти странные звуки. Две девушки, высокие и стройные, с длинными волосами цвета ночи. Их глаза были абсолютно темными, лишенными белка, и напоминали провалы в саму преисподнюю. Кожа, бледная, как мрамор, контрастировала с ярко-красными губами. Верхняя часть тела — человеческая, а нижняя — птичья. Девицы были одновременно прекрасны и ужасны.

— Зея, Гея, достаточно! — приказал им Диран, вскинув руку. — Отправляйтесь в свои комнаты, немедленно. Ваше недовольство ничего не изменит. Сделаете только себе хуже!

Девицы одновременно захлопнули рты.

Вскинув головы, горделиво удалились. Невзирая на странную конструкцию тела, двигались они плавно и изящно, будто парили над полом, не касаясь его своими птичьими лапками.

— Надо же, а я думала, у тебя в гареме только морские обитательницы. Хотя да, понимаю, — рассудила я вслух. — Сирены олицетворяют обворожительную, но коварную морскую поверхность, под которой скрываются острые утесы и мели. И что-то мне подсказывает: они могут принимать обычную человеческую внешность.

— Снова угадала, Лилия, — подтвердил мои выводы Диран.

— А чем они недовольны? — поинтересовалась я. — Или они всегда вопят, с поводом и без?

Вот этот вопрос заставил Дирана слегка занервничать. Морской повелитель отвел взгляд, сделав вид, что рассматривает опустевшую галерею.

— Угу, — мрачно выдала я. — Это мое появление привело их в бешенство. Выходит, не каждую невесту ты лично приводишь во дворец, да еще и держа за руку.

Диран развернул ко мне лицо и насмешливо поклонился, подтверждая теорию.

Потрясающе! Отличную услугу он мне оказал. Теперь меня будут ненавидеть все обитательницы гарема. Заочно. Особенно эти две горластые сирены. Полагаю, фаворитки, раз так свободно разгуливают по дворцу, да, к тому же, закатывают повелителю истерики.

Из неприметной боковой дверцы в коридор выбрался Ихтиарис и, торопливо приблизившись, поклонился Дирану:

— С возвращением, повелитель. Смею заметить, ваше эффектное появление создало у всех незабываемое впечатление.

В словах советника прозвучало одновременно восхищение и укор.

— Знаю, — согласился Диран, поморщившись. — Ихтиарис, будь добр, проводи Лилию в мой кабинет. Через потайные двери.

«А смысл? — чуть не воскликнула я. — О моем появлении уже знает и наверняка судачит весь дворец. Ихтиарис только что подтвердил это. Какой теперь толк от конспирации?»

Разумно решив промолчать, я перевела взгляд на советника.

— Прошу за мной, Лилия, — проговорил он.

Толкнул стену в определенном месте, и она сдвинулась, обнажив узкий проем. Его едва хватило чловекорыбе, чтобы протиснуться. Но проход внутри был не таким уж узким, к тому же, чистым и хорошо вентилируемым. По нему мы добрались до кабинета Дирана.

— Присаживайтесь, — Ихтиарис указал на глубокое кресло, выполненное в виде крупного лотоса. — Повелитель прибудет с минуты на минуту.

В кабинете водяного были высокие потолки, украшенные мозаикой из морских раковин и жемчуга. Мебель, за исключением кресла для гостей (а, точнее, для гостий), казалась вырезанной из цельного темного гранита. На массивном столе с позолотой аккуратными стопками высились папки, отдельные листы и свитки. Светильники из морских кристаллов давали мягкий голубой свет, неяркий, но достаточный для работы.

Но больше всего меня заинтересовали картины, вывешенные на стене за спинкой хозяйского кресла. На одной были изображены двое мужчин. Первый — определенно сам Диран Максимилиан Четвертый.

Второй…

С золотистыми, как спелая рожь, волосами, крепкой, мускулистой спиной, длинными стройными ногами, обтянутыми мягкой кожей, он излучал силу и уверенность. Стоя вполоборота, он держал в руках тяжелый, крепкий посох, испещренный рунами и разными символами.

— Кто это? — поинтересовалась я.

— Флориан, хранитель волшебного леса и близкий друг нашего повелителя, — охотно поведал Ихтиарис.

— А-а-а, тот самый, которого расколдовали настоящей любовью! — вспомнила я. — Диран рассказывал мне о нем и о его жене. А это кто такие?

Я указала на другую картину с изображением огромного красного дракона, которого оседлала красивая девушка с ярко-рыжими волосами.

— Никитас, хранитель Кундана, — улыбнулся Ихтиарис. — Он и его супруга Алевтина, попаданка из другого мира. Она сняла заклятие с дракона, восстановила запустевший замок, наладила торговлю с близлежащими землями и избавила мир от злобной ведьмы.

Слушая необыкновенную историю любви, я совершенно потеряла счет времени. Не заметила даже момента, когда в кабинет вошел Диран.

— Нравится? — спросил он у меня.

Я как раз рассматривала дракона, изображенного на картине. Вот уж не думала, что такие существуют на самом деле. Мощное тело покрывала блестящая чешуя, переливающаяся всеми оттенками красного. Громадные перепончатые крылья казались такими сильными, что могли бы поднять в воздух весь дворец вместе с обитателями. Мощный хвост заканчивался внушительным шипом, напоминающим гигантский гарпун. Увенчанная острыми шипами голова вдруг была развернута в сторону наездницы. Он смотрел на нее с любовью и преданностью.