(старинная) Лилия для Морского Чудовища (СИ) - Соловьева Елена - Страница 1

Какой водяной дернул меня за ногу согласиться?

Речной круиз в качестве подарка на семидесятилетие. Как будто плавать по воде на судне и самостоятельно — это одно и то же.

Да ни разу!

Лет двадцать назад я переплыла бы эту реку и не запыхалась. Но чертова аритмия не оставила шансов. Лечащий врач разрешил посещать только бассейн, и то строго соблюдая правила. Никаких экспериментов и излишней нагрузки. И вот с тех самых пор я стала чувствовать себя рыбешкой, выброшенной на берег.

Лучше бы собрались дома за одним столом.

Посидели по-семейному, вспомнили разные случаи из прошлого. Но у детей и внуков свои жизни. Некогда. Вся жизнь на бегу. Им проще отделаться дорогущим, но совершенно бесполезным подарком.

Мне ничего не оставалось, как соответствовать.

Попытаться искренне порадоваться путешествию, насладиться им.

Устав сидеть в душной каюте, я вышла на нижнюю палубу. Теплый ветерок слегка колыхал седые пряди, выбившиеся из-под любимой шляпки. Солнечные лучи играли на морщинистом лице, заставляя жмуриться и невольно улыбаться. Я задумчиво смотрела на быстро проплывающие мимо берега. Они так напоминали воспоминания, исчезающие в шумном потоке времени. Казалось, только вчера взяла первое золото на чемпионате. Вода всегда была благосклонна ко мне.

Но не сегодня.

Недалеко на палубе играли дети. Трое мальчишек лет десяти устроили соревнование по бегу. Один поскользнулся и с громким всплеском упал в воду. Невзирая на ослабшее зрение, я отлично рассмотрела его испуганное лицо и отчаянные попытки удержаться на поверхности. Остальные пассажиры тоже заметили мальчика и начали метаться по палубе, крича, чтобы остановили судно. Кто-то бросился за спасательным кругом. Но лезть в бурную воду никто не спешил.

Время шло на секунды.

Я прыгнула за борт так быстро и ловко, словно внезапно обрела вторую молодость. Уверенно разгребая воду, быстро добралась до мальчика. Даже в длинном мокром платье не запуталась, правда, потеряла шляпку. Да и пусть ее. Главное, что мне удалось спасти малыша. Еще немного, и силы бы совершенно оставили его. Он успел наглотаться воды и был в панике, но, почувствовав поддержку, немного успокоился. Я подхватила его со спины и поплыла обратно, к кораблю. Как только добралась до борта, две женщины протянули руки и вытащили мальчика.

А я…

Вода всегда была благосклонна ко мне. Но сердце подвело. Резкая боль в груди остановила дыхание. Все тело словно окаменело. Не желало двигаться. Я чувствовала, что ухожу под воду. Слышала отдаленные крики. И вот что странно. Крики эти становились все более явственными. Отчетливыми.

— Глянь только, еще одна уродина! Ни жабр, ни плавников, ни хвоста.

— Поди, снова старая дева!

А следом ехидное и противное на разные голоса: хи-хи-хи…

Нет, ну то, что не молодуха, это я согласная. Но вот насчет девы — это они зря. Вообще-то я трижды была замужем. И это только официально. Первый муж начал неслабо закладывать за воротник, и я уплыла от него быстрее золотой рыбки, пока и меня не утянул за собой на дно. Второй оказался бабником, за что и был послан на три советских. Третий… Третий был любящим и понимающим, но больше меня и детей любил экзотическую пищу. А вот отравился банально, грибами. И нет, я к этому не имею никакого отношения.

— Ага, лет двадцать пять, а то и больше, — продолжил кто-то рассуждать вслух.

— Может, и все тридцать!..

И снова это противное: хи-хи-хи…

Я попыталась пошевелиться. Попытка оказалась неудачной. Мозги при этом работали отлично. Но разумом я никак не могла понять, отчего тридцатилетняя и, тем более, двадцатипятилетняя стала вдруг считаться старой девой?

Кто-то вспомнил средневековье?!

Я искренне верила, что кому-то удалось вытащить меня из воды. Теперь наверняка откачивали, приводили в чувство. Возможно, я уже оказалась в больнице. И все бы хорошо, но эти голоса…

— Хвост даю на отсечение, из-за несчастной любви утопилась.

— А, может, ее нашему Повелителю в жертву принесли?

— Да ну-у-у… Такая тощая да бледная и одной ночи с ним не переживет.

— Ага, умрет от счастья.

— Скорее, захлебнется им!

Ну, и уже стандартное: хи-хи-хи…

У меня голова совершенно пошла кругом. Какие еще повелители? Что за жертвы? Может быть, медсестрички так между собой главврача обсуждают? А жертва, она же дань, она же взятка?

Так я и не против отблагодарить. Когда в себя приду окончательно.

Только при чем тут ночь? Главврач не извращенец ли часом? Не потому ли предпочитает, чтоб его называли повелителем?

— Да, братик наш силен и ненасытен!

— На то он и морское чудовище!

Последнее признание хихикающих голосов ввергло меня в шок окончательно. Нет, это никак не могут быть медсестры. Скорее всего, я сильно ударилась головой. Возможно, о борт. Или мне дали какой-то сильнодействующий препарат. Больше происходящее объяснить нечем.

— Надо ее в чувство приводить, ишь, разлеглась тут, — капризно сообщил противненький женский голосок.

— Я сделаю! — пообещал другой.

Не знаю, каким чудом, но мне удалось избавиться от оцепенения в подходящий момент. Я перехватила чужую руку в миллиметре от своего лица. А после широко распахнула глаза.

Находилась я не где-нибудь, а на дне морском. Вокруг прозрачная, светящаяся мягким голубоватым светом вода. Но при этом я не захлебывалась. Вообще не чувствовала дыхания, как будто необходимость в нем отпала напрочь. Подо мной ковер из мягких водорослей. Вокруг возвышались коралловые рифы, украшенные разноцветными морскими цветами и мерцающими раковинами. Но, что самое удивительное, рядом на круглых крупных камнях сидели русалки.

Самые настоящие!

Ниже талии их тела плавно переходили в рыбьи хвосты, сверкающие переливчатой чешуей. Все девушки были стройны, красивы и имели размер груди не меньше пятого, шкодливо прикрытого малюсенькими блестящими раковинами. Другой одежды у русалок не имелось. Разве что длинные распущенные волосы всех оттенков зеленого немного прикрывали гладкие плечи. Кожа русалок имела аппетитный нежно салатовый оттенок, а вот глаза были разными. Голубыми, зелеными и даже карими. К тому же абсолютно человеческими. Таращились они на меня совсем недобро. Та, чью руку я перехватила, так вообще побледнела от негодования.

— Не надо пощечин! — объявила я, отпуская девицу. — Сама очнулась.

— О, утопленница заговорила!

Русалки снова захихикали.

— Ну, давай, начинай плакать и каяться, — приказала та, что на вид постарше остальных. — Хвататься за сердце, которое у тебя больше не бьется. Пытаться дышать. Можешь даже поплакать.

— Зачем плакать? — удивилась я. — Воды здесь и так предостаточно. Что дышать не нужно, я уже поняла. Может, расскажете, где я очутилась?

— В Чистых прудах, — ехидно заметила зеленовласка.

Другая ткнула ее локтем в бок:

— Еще не хватало перед какой-то утопленницей отчитываться. Ты ей еще экскурсию организуй.

— Я бы не отказалась, — заметила, приподнимаясь. — От экскурсии.

— Вот еще!.. — фыркнули в ответ.

Одна из русалок достала зеркальце и, поводив по нему пальчиком с салатовым маникюром, довольно улыбнулась:

— Сейчас покажем ее братику. Вот он рад-то будет такому «подарочку». Надеюсь, он сейчас не обедает.

— Да-да, мы ее славно подготовили к встрече, — заявила другая. — Братик вовек не забудет.

Поверхность зеркала сначала пошла рябью, а после на ней стал проявляться все более четкий образ. Сначала проступили два удивительно красивых глаза зеленого цвета. Затем проявилось породистое мужское лицо с высокими скулами и неприлично чувственными губами. Последние зашевелились, а после отчетливо произнесли:

— Здравствуй, невеста. Еще одна.

Прозвучало несколько уныло. Я бы даже сказала — обреченно.