Звезда Теночтитлана (СИ) - Чайка Анна - Страница 29

Тогда просто хватаю Эхекатля за волосы и, потянув, заставляю нагнуть голову, чтобы, в конце концов, застегнуть замочек.

Покашливание слева становиться все сильнее.

— Все! — выдыхаю я.

— Монтесума, отдай мне ее в жены. — слышится старческое блеяние слева. — Породнимся. Люблю горячих девушек.

— Мы итак уже родственники, Несауалпилли. Если ты забыл, ты был женат на моей сестре.

— Так, когда это было! — возражает старикан.

— Спасибо, принцесса Китлали! — отвлекает меня Эхекатль.

— Пожалуйста! — отвечаю в ответ. — Только не делай так больше! — тихо прошу я.

И вот зачем прошу? На этот вопрос я и сама не знаю ответа.

На следующий день играли ацтеки Теночтитлана против тепанеков Тлакопана. И естественно большая часть зрительских симпатий была сегодня на стороне родной команды. Хотя и у команды Тлакопана тоже была довольно большая группа поддержки.

Вчерашней интриги и зрелищности не получилось. Хоть команда Тлакопана и играла на пределе своих возможностей. Подопечные Уанитля с самого начала показали свое превосходство и в итоге сумели забить мяч минут через пятнадцать после начала игры.

Зрители же хоть и радовались победе своей команды, но видно было, всеобщее разочарование самой игрой. «Хлеба и зрелищ!» — кричали в Риме. Вот зрелища сегодня и не получилось.

Победителям же даже не пришлось догонять зрителей. Многие сами кидали украшения и накидки под ноги игрокам своей команды. И только принц, поприветствовав зрителей, отправился в императорскую ложу.

Действие Уанитля не вызвало уже того куража, что вчера добился Эхекатль.

Но принц стоял передо мной и ждал. Молча, настырно. Смотря мне в лицо. А я просто не знала, что делать! Я сегодня не одела ни одного украшения. И это понимали все. Даже лент в волосах не было! «От греха подальше!» думала я, собираясь на игру.

Оглядев меня и поняв, что на мне ничего нет, Уанитль поменялся лицом.

Ну что за детский сад? Ей Богу!

Встала, чтобы быть на одной линией с его взглядом. И глядя прямо в глаза, приблизилась настолько, насколько позволяла скамейка, разделяющая нас.

— Я не думаю, что тебе подойдет мое платье. — шепнула я, приблизив свое лицо вплотную к его.

— Определенно нет. — из глаз Уанитля пропало затравленное выражение.

— Позволишь? — спросила я.

— Опять уронишь? — вопросом на вопрос ответил принц.

— Нет! — тихо рассмеялась я, нежно беря в ладони его такое выразительное лицо.

А потом просто прижалась губами к его губам, проведя по ним языком, заставляя раскрыться и впустить дальше. Но дальше хозяйничать мне не дали, быстро перехватив инициативу. Целоваться с Уанитлем оказалось неожиданно приятно.

А когда меня все же отпустили, мексиканский амфитеатр взорвался шквалом улюлюканий и поздравлений.

— Теперь понятно, почему ты мне вчера отказал, мой царственный друг! — ворчливо прокомментировал Несауалпилли.

— Ты и вчера об этом знал! — парировал его оппонент.

— Лучше один раз увидеть, чем трижды услышать!

И почему мне кажется, что последнее слово всегда должно оставаться за этим стариканом.

На следующий день, когда должна была состояться финальная игра между Теночтитланом и Тласкалой, я не пошла.

От греха подальше, как говорится!

Но если честно, мне было просто страшно! Потому, что события стали меняться с такой скоростью, что я просто не успевала за ними. Мне казалось, что я плыву по течению, и нет никакого шанса повернуть вспять или просто свернуть с этой дороги.

Особенно, когда тем же вечером, на прощальном ужине Монтесума объявил о скорой свадьбе своего сына Уанитля с принцессой Китлали.

А ведь я там даже не присутствовала!

Я весь день провела в больнице. Куда после игры притащили несколько игроков, причем из обеих команд. В том числе и принца Эхекатля с открытым переломом руки.

— Ты еще и лечишь? — спросил он меня.

— Я вообще на все руки мастер. — сказала ему, давая зажать в зубах деревяшку, прежде чем вправила кость. Промыла и стала зашивать рану.

Эхекатль стоически терпел, все мои манипуляции, но по тому, как серела его кожа, было понятно, что держится он исключительно на мужском упрямстве. Чтобы, не дай Бог, не показать женщине свою слабость. Поэтому обработав рану и наложив лубки, ведь гипс на открытой ране не возможен, дала выпить опийную настойку. Единственное доступное мне обезболивающее. Тласкаланцы, конечно, пытались тотчас уйти, но я их не пустила. Сказав, что сегодня принц Эхекатль идти просто не сможет.

И уложила спать в «Хирургической палате», где охранять своего командира остались еще пятеро тласкаланцев.

— Повезет твоему мужу. — высказался тласкаланец.

— Да нет, намучается он со мной! — не согласилась я.

— Я бы согласился помучиться. — ответил Эхекатль, уплывая в сон.

Бросив взгляд на спящего воина и на его окружение, вышла из палаты.

Весь город веселился, радуясь победе своей команды, а я вправляла кости, зашивала порезы и накладывала гипс.

За это время мне пришлось научится лечить переломы и сращивать кости. Потому, что таких больных становилось все больше, а мы с Коаксок помочь не могли. К нам приходили и те, кому кости вправили, но рана загноилась. Ведь местная медицина была далека от стерильности, а климат располагал к гнойным ранам. Чтобы стать местным Пироговым пришлось целый месяц ходить в главную пирамиду Кецалькоатля на поклон к главному жрецу. Именно к нему обычно шли вправлять кости жители города. Этот малоразговорчивый мужчина с немытым, вонючим телом, ибо жрецам мыться было нельзя. Иначе терялось благословение Богов. Как по мне, так смердящий запах, что распространяли вокруг себя жрецы, просто не позволял обычным людям подходить к ним близко. Но все же нужно отдать ему должное, он на трупах показывал мне различные действенные способы вправления конечностей. Правда, первый день, побывав в «закромах» теокалли, меня рвало и выворачивало не переставая. Но на следующий день я, хоть и слегка зеленая, пришла снова. Увидев меня, стоящую у входа, главный жрец храма Кецалькоатля хмыкнул, но провел снова в ту комнату, куда падали трупы с вершины пирамиды. И стал показывать, как вправлять ту или иную кость. Жрец, как не странно, оказался хорошим костоправом. А целый месяц «практики» — хорошей школой. Но мне все равно, время от времени, приходилось приходить в местный «морг», чтобы на мертвых испробовать то, что потом приходилось делать на живых.

Так я становилась лучшим врачевателем Теночтитлана, соединив то немногое, что я знала из современной медицины со знаниями самих ацтеков.

В тот день вернулась я во дворец поздно. И о своей будущей свадьбе узнала только на следующий день.

* * *

ништамаль* — осадок, что остается при замачивание кукурузы при приготовлении кукурузных лепешек — тортилий.

мунито** — камень с желобками.

Глава 19

Выбор и гадание Папанцин

Я еще спала, когда раздался стук в дверь. И вошедшая служанка оповестила меня о том, что со мной хочет поговорить принц Уанитль. Я еще подумала, видать что-то срочное, если он не стал дожидаться тренировки.

Стоило только Уанитлю войти, его взгляд привлекла моя кровать.

— О! — только и смог выдавить индеец. — И ты тут спишь? — задал он наиглупейший вопрос.

— Нет!

— Нет? — еще больше удивился принц, обегая взглядом все покои, что состояли из одной большой комнаты, разделенной аркой на две половины. Гостевую и, собственно, спальню.

— Танцую. — серьезно ответила я, следя за его реакцией.

Полминуты реакции не было. Потом Уанитль укоризненно посмотрел на меня:

— Смеешься?

— Есть чуть-чуть! — не стала я отпираться. — Ты что-то хотел сказать?

— Я хотел, чтобы эту новость ты услышала от меня, Китлали. — ответил принц, усаживаясь на подушки у небольшого журнального столика. Во всяком случае, именно так обозначила я этот предмет интерьера, исполненный лучшими резчиками по дереву.