Звезда Теночтитлана (СИ) - Чайка Анна - Страница 15

И я ответила:

— Я, Китлали, дочь богини Коатликуэ, принимаю твою клятву тлакатлеккатль Ачкохтли, первый сын дома Ястреба. Пусть боги покарают тебя, если твоя клятва будет нарушена. Да будет так!

В тот вечер спать мы легли вместе с Коаксок. Я никак не могла заснуть, вертясь со стороны в сторону. Наверное, не хватало теплого мужского плеча. И в голову лезли мысли о том, что ждет меня в столице Анауака. А еще я любовалась профилем принца, что долго сидел у костра.

Но, в конце концов, сон все же одолел.

На следующий день, мы выбрались в ацтекскую деревушку, где провели еще дня три. Ждали пока встанут на ноги наши раненные. Точнее пока сможет нормально идти Куаутемок. Всех, кто не смог подняться до этого времени оставили в деревне на поруки местной знахарке. Их должен был потом забрать отряд из ближайшего города.

Мы же двинулись прямиком в Теночтитлан.

С каждым днем дороги становились лучше. В первом же городе мне предложили передвигаться на паланкине, что должно было соответствовать моему статусу. Но я отказалась, потому что мне вовсе не нравилось ехать на плечах у других людей, как это принято у индейцев. К тому же в таком способе передвижения не было никакой необходимости. Дождь закончился, жара, что также мучила нас несколько дней, спала, и теперь мы шли по прохладному плоскогорью, переваливая через хребты.

Никогда еще я не видела такой мрачной местности, как эти бесконечные голые пространства, где росли только редкие колючки агавы, да кактусы самых фантастических видов, потому что только они и могли выжить на песчаной безводной почве. Поистине, удивительная страна! Три совершенно различные по климату области уживаются в ней бок о бок, и рядом с великолепием тропиков лежит бескрайняя мертвая пустыня.

На ночь остановились в одном на выстроенных вдоль дороги домов для путников. Дом этот стоял недалеко от перевала через сьерру, или горную цепь, окружающую долину Теночтитлана. Снова в путь мы пустились задолго до рассвета, потому что здесь на большой высоте было так холодно, что после привычной жары почти никто не мог спать. К тому же Куаутемок хотел к ночи добраться до города.

Через несколько сотен шагов дорога вывела нас на перевал. Невольно я остановилась, охваченная восторгом и удивлением. Далеко внизу, словно в огромной чаше, лежали земли и воды, еще скрытые от глаз ночными тенями, зато прямо передо мной возвышались окутанные облаками вершины двух снежных гор. Лучи еще невидимого солнца уже играли на них, окрашивая снежную белизну кровавыми бликами. Это были Попокатепетль — «Холм, который курит», и Истаксиуатль — «Белая женщина». Невозможно представить более величественное зрелище, чем эти две вершины в предрассветный час.

Мои путники опустились на колени и воздали молитву священным для ацтеков горам.

Над высоким кратером Попокатепетля поднимался толстый столб дыма. Пронизанный изнутри отблесками пламени и залитый снаружи темно-алым заревом восходящего солнца, он казался вращающейся огненной колонной. У ее основания сверкающие склоны постепенно меняли свой цвет от ослепительно белого до темно-красного, от красного до густо-малинового, и так — через все великолепие оттенков радуги. Описать это невозможно, а представить себе подобное зрелище может только тот, кто сам видел вулкан Попокатепетль в лучах восходящего солнца.

Налюбовавшись Попокатепетлем, я повернулась к Истаксиуатлю. Эта гора не так высока, как ее «муж» — ацтеки считают оба вулкана мужем и женой. Сначала я увидела только огромную, словно изваянную из снега, фигуру женщины, которая как бы покоится в вознесенном к облакам гробу, рассыпав волной волосы по склону горы. Но вскоре солнечные лучи коснулись ее, и она пробудилась и величаво поднялась из розового тумана, являя поразительное и захватывающее зрелище. Однако, как ни хороша спящая женщина на рассвете, я больше люблю ее вечером, когда она возлежит во всем своем великолепии на ложе ночной темноты и медленно, торжественно погружается во мрак.

Пока я любовалась вершинами, заря постепенно разливалась сверху по склонам вулканов, освещая покрывающие их леса. Однако обширная долина все еще была заполнена густым туманом; он медленно перекатывался, словно волнующееся море, из которого, подобно островкам, выступали верхушки холмов и крыши храмов. По мере того как мы спускались по довольно крутой дороге, туман постепенно рассеивался, и, наконец, внизу засверкали освещенные солнцем озера Чалько, Хочикалько и Тескоко, подобные трем гигантским зеркалам. На берегах озер виднелись многочисленные города, но самый большой из них — Теночтитлан, казалось, плыл посредине водной глади. Вокруг городов и за ними зеленели возделанные поля маиса, заросли алоэ и густые рощи, а далеко позади возвышалась черная стена скал, замыкающих долину.

— Правда они красивы? — подошла ко мне Коаксок.

— Да! — скрыть свой восторг я не смогла.

— Величественны, как и все боги! — подтвердила индианка. — Знаешь, бабушка Чипохуа часто в детстве рассказывала нам эту легенду.

— Расскажи! — попросила я ее. — Я не слышала.

Дорога здесь была довольно широкой, поэтому мы шли с ней рядом и Коаксок начала рассказывать. Наверное, ей тоже передался дар бабушки — сказительницы Чипохуа, потому что вскоре нас слушал уже весь отряд.

— Давным-давно, у одного тлатоани была дочь — красавица Истаксиуатль. Красивее ее не было девушки в Анауаке. И был у императора очень сильный и красивый воин, которого звали Попокатепетль. Однажды, Попокатепетль и Истаксиуатль случайно встретились, увидели друг друга и полюбили. Но император прознал про их чувства. Он любил свою дочь и не хотел отдавать ее за простого воина. Тогда он решил отправить Попокатепетля на войну в долину Оахака. Откуда еще никто не возвращался. Он сказал молодому воину, что отдаст ему в жёны свою дочь, если тот принесет ему голову чудища, что жило в той долине. Ничего не оставалось храброму Попокатепетлю как отправиться в долину. Ведь он очень любил свою луноликую Истаксиуатль.

Долго не было Попокатепетля. И сердце девушки все больше переполнялось тревогой. В это время старый советник императора попросил руки его дочери. Император решил, что советник лучшая партия для дочери императора. Но Истаксиуатль отказалась выходить замуж пока не вернется ее Попокатепетль. Тогда советник соврал девушке, что ее возлюбленный погиб. Но Истаксиуатль не поверила ему на слово и потребовала доказательства. Советник императора был очень хитрым, он давно украл у Попокатепетля его шиколли**** и сейчас показал ее Истаксиуатль. Девушка не предполагала, что у человека может быть такое черное сердце. Она поверила советнику. Жизнь без любимого потеряла всякий смысл.

— Зачем мне жить без моего любимого Попокатепетля — воскликнула Истаксиуатль и выпила яд.

Когда молодой воин вернулся домой живым и невредимым с головой поверженного чудовища, то застал лишь мертвое тело своей возлюбленной. Тогда он взял ее тело на руки и отнес на вершину гор. Он положил ее на землю. На коленях поцеловал ее в последний раз. А потом лег рядом с ней и взмолился богам Анауака, чтобы они забрали его жизнь, также как забрали его сердце — прекрасную Истаксиуатль. Долго лежал Попокатепетль рядом с телом своей возлюбленной. Время шло, снег покрыл их тела. В это время мимо пролетал крылатый змей Кецалькоатль. Он пожалел влюбленных и превратил их в два величественных вулкана.

— И с тех пор — к нам подошел Куаутемок — когда великий воин Попокатепетль думает о своей возлюбленной, его сердце начинает биться быстрее, и вулкан извергается. — закончил легенду принц.

— Да, уж — ответила я. — Легенды о возлюбленных у всех народов одинаково грустные. Слушай, Коаксок, у тебя остались еще те орешки, что мы купили у старушки на рынке?

Она поделилась со мной жаренным арахисом, и мы продолжили путь.

* * *

кабри* — жвачное животное, родственник антилопы

тлакатеккатль** — буквально –тот, кто муштрует людей, командир.