Гоблин Дуся. Дилогия (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич - Страница 5

— Кла-а-а-сс! — Выдохнул я, и снова расплылся в дурацкой улыбке. — Гоблин — это круто!

Ну, серьёзно. Кто угодно круто, если он умеет ходить, бегать, прыгать и говорить! Гоблин — это вообще класс.

— Это да, это правильно, — важно покивал Митя. — Нам, гоблинам, есть, чем гордиться! Мы со всех сторон замечательные. Лучшая раса Тверди!

— Только остальные с этим не согласны, потому что имбецилы.

Что характерно, сложное слово «имбецилы» у Вити получилось вообще без проблем.

«Так, получается, я попал, — повторил я для себя эту приятную мысль. Кто бы мог подумать, что это действительно произойдёт! И как удачно получилось! Даже ведь читать про попаданцев перестал, чтобы не расстраивать себя напрасными мечтаниями!»

— А раньше я, значит, дурачок был, — кивнул я, и решил блеснуть своими когнитивными способностями: — А чего тогда вы меня в путешествие взяли?

Духи, — а если им верить, это именно духи и были. Призраки, точнее, — изумлённо переглянулись.

— В каком смысле «в путешествие»? Ты о чём вообще говоришь, болезный?

— Ну как же! — Кажется, что-то с моей дедукцией не так. — Мы ведь явно не на родине находимся. Потому что тут все вокруг на непонятном языке говорят, я даже ругательства не понимаю. А вас, получается, понимаю. Если б мы на родине были, то я бы всех понимал, разве нет?

— Ты и на родине никого не понимал, — Проворчал Витя. — И ни в какое путешествие нас не брали. Нас похитили и продали. На вес. Суки. Полторы тонны мороженого мяса — так мы по накладной прошли. И ты в нашу компанию попал только потому, что на качество материала всем плевать. Вот так-то, Дуся. И если бы между работорговцами не случился замес, и по колонне с рабами кто-то не зарядил площадно-ментальным заклинанием, ты бы тут сейчас не сидел в канашке, а ехал бы куда-нибудь на золотые прииски. Нам говорили, что туда везут. Или, может, пешком бы шёл…

Это определённо была плохая новость. На прииски мне почему-то не хотелось, вот возникло у меня такое чувство, что золотодобыча — это не моё. Но у меня всё равно было отличное настроение. И потом — сейчас-то я на свободе!

— А вы как тут оказались? — Уточнил на всякий случай.

— А мы померли ещё на корабле, — проворчал Митя. — От побоев. Куда ж нам деваться, не в море же оставаться? Вот и остались тут. Следить за родственниками. А то скучно.

— Ну и молодцы! — Счастливо улыбнулся я.

— Нет, всё ж таки он так и остался двинутый! — С сожалением констатировал Митя. — Смари-смари, лыбится. Щас слюну ещё пустит! Сидит в какой-то авалонской колонии, где вообще все, кроме человеков и эльдар запрещены, в канализации, один-оденёшенек, а счастье из него прёт!

Они совершенно не понимали, чему можно радоваться в моём положении. А мне — наплевать было на всё, я никак не мог переварить эту прекрасную мысль — я могу ходить!

Но я всё-таки взял себя в руки. Не вечно же мне в этой канализации сидеть, правильно? Надо будет отсюда куда-то двигаться. А перед этим надо решить — куда. И откуда — тоже, потому что где я нахожусь, по-прежнему не представлял. Спросить, кроме прозрачных товарищей, было некого, и я принялся их пытать. Морально. Хотя это было сложно, потому что они сами не слишком представляли, где находятся. Но главное они мне рассказали.

Родина у нас — Государство Российское, которое простирается… далеко, в общем, простирается. Явно побольше, чем там, в моей прежней реальности. Живут в этом государстве в основном люди, но и всяких других тоже полно. Даже эльфы есть! Только какие-то не такие эльфы, как те, которым принадлежит колония, в которой мы сейчас находимся. Где эта колония находится, мои призрачные родственники и сами толком не знали. Где-то в Америке, а где? Ну не интересовались как-то Витя и Митя географией авалонских колоний. Но штатов тут нет, это я выяснил. Так, мешанина какая-то всяких мелких территорий, и авалонских колоний, в которых не любят гоблинов тут на самом деле не так уж много. Это нам просто повезло сюда попасть. А Авалон — это я выяснил, начертив прямо в грязи примерную карту мира, как её помнил — это, получается, аналог Британии.

«Ну так, если подумать, то я, скорее всего, географически там и остался, где и был. То бишь в Сан-Франциско». — Проявил я снова дедуктивные способности. Вслух высказывать вывод не стал, чтобы опять не оскандалиться, как с «путешествием».

— Вот такие дела, мой дорогой племянник Дуся, — подытожил свой рассказ Митя. — Домой ты отсюда в одиночку не вернёшься, потому как пришибленный, ничего не умеешь, ничего не знаешь, и гол как сокол. Но и здесь ты не выживешь, потому как чужак. И вообще, это — авалонская колония, а здесь нашего брата не любят, потому как расисты они все. И сейчас тебя ищут местные полисмены, которые на нас почему-то напали. — И добавил немного невпопад: — Ненавижу расизм, и, особенно, эльдаров.

— Очень точно сказано! — Важно покивал Витя. — Ни прибавить, ни убавить!

А я встал прямо посреди русла канализации, ныне почти сухого из-за отсутствия дождей, счастливо раскинул руки, и сказал:

— Вот ты какой, мой новый мир⁈ Я тебя уже люблю! И ты меня тоже полюбишь, не сомневайся!

Мой новый, тонкий голос эхом разнёсся по коллектору. С потолка за шиворот упало что-то вонючее.

— Да, Митя, не везёт нам, — печально жаловался Витя своему призрачному товарищу. — Он же псих. Поумнел немного, но всё равно. Творит какую-то дичь.

— Чего тебе не нравится? — Отвечал Витя. — Зато смешно и не скучно!

Это они так отреагировали на моё выступление в коллекторе. Плевать, пусть треплются. Всё равно их, кроме меня, никто не слышит, а мне — наплевать.

Однако коллектор — это, конечно, хорошо, но вечно тут, правда, сидеть не станешь. Я вот, например, уже жрать хочу, несмотря на сомнительные запахи. Запахи меня, к слову, совсем не раздражают. Я и сам всю жизнь не цветочками пах так-то. Притерпелся. Да и, сдаётся мне, гоблинское обоняние как-то не так устроено, как человеческое. Собачкам же говно нюхать не брезгливо? Вот и меня всякая тухлятина не особо впечатляет.

Я решил вернуться обратно, к месту своего рождения. Как преступник, который всегда возвращается на место преступления. Но в моём случае дело не в извращённых психологических вывертах, всё куда банальнее. Надо посмотреть, как там мои товарищи по несчастью. Митя с Витей-то правы, я тут один, языка не знаю. Опять же гоблинов тут не любят, оказывается… ГЛМа на них нет, козлов нетолерантных! В общем, надо посмотреть, что там с моими товарищами по несчастью. Потому что Витя уверен, что на грузовики с «мясом» напала полиция. Придавила всех оглушающей магией, с которой, к слову, тоже надо бы разобраться, а потом начала перестрелку с нашими хозяевами.

Я это к чему — если полиция против работорговли, всех бывших рабов того… вернут на место, откуда взяли? Хотя когда я это предположение высказал, оба духа очень мерзко засмеялись. Видно, не показалась им эта идея близкой к реальности. Но проверить всё-таки надо. Да и потом — куда мне ещё идти-то? Тут разве что из города бежать, потому что под местного жителя я точно не мимикрирую. Ростом не вышел.

Собрался лезть вверх, используя ту же палку, потом сообразил, что я, вообще-то, не один!

— Митя и Витя! А не слетать ли вам наверх? Обстановку оценить, посмотреть, нет ли наверху кого лишнего?

Духи переглянулись:

— А ты нам что?

— Эммм… — Не, я не против товарно-денежных отношений. Но чем платить бесплотным духам? — А чего вам надо-то? Благовония воскурить? Кровь юных девственниц? Девственников? Крысу в жертву?

Чем дальше я перечислял, тем сильнее вытягивались рожи моих бесплотных спутников.

— Он чего, чернокнижник? — Тихонько спросил Витя.

— Да не, мы бы заметили. Стал бы чернокнижник столько времени дурака изображать?

— А откуда он такое всякое непотребное знает?

— Эй, уважаемые! — Митя и Витя, видно, привыкли быть вдвоём, и не очень-то нуждались в третьем собеседнике. Я их только отвлекал от глубокомысленных бесед. — Вы скажите, что вам нужно-то, а потом будете обсуждать мою персону.